Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 11)
Вейра, любовь которой так и не угасла с годами, трижды пыталась вернуть истинного. Ребёнком, связью и магией. Но дракон запомнил предательство. Дракон не простил. И корону императрицы надела дева, которой надлежало стать расходным материалом для дочери бога. Но дочь бога пала вниз, а ее служанка поднялась на вершину Вальтарты. Говорят, чужой истинный полюбил ее так сильно, что никогда не брал наложниц.
Мой взгляд лихорадочно метался по страницам, выхватывая информацию кусками.
Как правило, иномирянки приходили в мир драконов на пороге смерти. Владели чистой темной магией, чья суть по сей день вызывала споры и неприятие. Приносили удачу своим истинным и являли собой знак перемен для драконьего мира.
Но…
Никто из иномирянок не приходил в чужое тело.
По крайней мере, в книге об этом не было ни слова.
Я закрыла книгу и устало отпила остывший, на удивление горький отвар.
Элементарный способ - заявить о себе, как об иномирянке - для меня был закрыт. В конце концов, я была в теле Эдит Фанза, хотя, если быть совсем уж честной, наша внешность была весьма схожа. За тем исключением, что Эдит Фанза была по-настоящему и вызывающе красива, а я всегда была скромной мышкой. Доказать свою иномирность мне было нечем. К темной магии в мире большие вопросы, и как бы меня ни убили после таких откровений.
Зато у меня где-то есть темная магия. Это базовый комплект любой иномирянки, так что осталось ее найти и извлечь себе на благо. Чего добру-то пропадать.
Следующие два месяца я распутывала замки, перебирая нудные жития святых в поисках более информативных книг. Их было немного, но они все же были. Теперь драконы уже не виделись мне дружелюбным и солнечным народом. Жадные, властолюбивые, жестокие. Коварные и расчетливые. Опасные твари, способные изрыгать огонь и подниматься в небо, перекинувшись в первородную ипостась.
Ничего общего с романтизированным обликом Данте, являющего собой ядерную смесь сказочного принца и сказочного же чудовища.
7. Причина жить
Через два месяца нормальные книги закончились. Остались только многочисленные жития и протоколы о пытках. Спустя неделю я начала читать и их, после стала приводить в порядок архив, перестраивая систему нумерации, а через некоторое время взялась переписывать самые старые из книг.
Но даже с этой нагрузкой, мой ум увядал. День шел за днем, я тупела, ветшала, приходила в негодность. Теряла ценность. Становилась частью разрушенного Колизея, в который насильно превратили Латиф.
Ночами наваливались воспоминания, полные сладких поцелуев и летней полуночи. Данте, балы, старинный сад Аргаццо и белые колонны балкона в моей личной комнатке. Сердце металось в лихорадочном бреду, как смертельно больной ребёнок…
Все кончилось в один день.
После скудного завтрака в наше скорбное царство черноголовок вошел здоровенный военный драконир со шрамом от виска до губ. Данте рассказывал, что его перевертыш лапой оприходовал, поэтому шрам не заживает уже много лет.
Да, я его знала. И он меня, к сожалению, тоже.
- Все здесь? - спросил, после обвел взглядом испуганные лица.
Настоятельница, семенившая за ним следом - три ее шага на один печатный военный шаг - поморщившись кивнула.
- На производстве сколько… штук?
Не людей. Не женщин. Штук. В груди у меня что-то вяло и протестующе трепыхнулось.
Верша Аргаццо приходился Дану одним из дядьев и ненавидел меня ослепляющей ненавистью по той забавной причине, что я Фанза. Я по мере сил платила ему взаимностью.
А теперь смотрела на него и ничего не чувствовала. Словно передо мной крутили кино про жизнь, тогда как я сама в этой жизни давно не участвовала.
Тяжелый фирменный взгляд Аргаццо лег на мое лицо. Глаза Верши расширились.
- И она здесь, - прервал он бормотание настоятельницы, подсчитывающей сколько нервов убивается на артефакторике Латифа. - Какая чудесная новость.
Он прошел широким шагом прямо ко мне и подцепил пальцем за подбородок, вынуждая смотреть ему в лицо. Глаза у него сияли от извращенного удовольствия.
- Принцесса из жалкого клана Фанза пала столь низко, что ест серый хлеб и пьет простую воду.
Нерды замерли. Затихли, жадно наблюдая за бесплатным театральным представлением. К этому моменту ко мне относились уже намного хуже, учитывая привилегированное положение. Да и удовольствий в монастыре немного. И чужое унижение - одно из них.
В серую залу, заменявшую нам столовую, протопало ещё человек десять военных из клана Аргаццо, по-кошачьи незаметно растекаясь вдоль стен, но я едва ли их увидела. Я не отрываясь смотрела в наглое довольное лицо Верши. В груди у меня все же что-то задергалось. Наверное, сердце, исхудавшее до размеров бабочки-однодневки. Оно пыталось своими слабыми крылышками вернуть меня из полусонного царства смерти обратно в реальность.
- Где ты работаешь?
Я промолчала, и кто-то ответил за меня.
- В архиве, вейр, - в разноголосице звучала плохо скрытая ненависть.
Никому не нравилось, что преступница из клана Фанза получила такие привилегии и день-деньской наслаждается покоем.
- Слышал работа в шахтовой сортировке очень тяжела… - сказал Верши задумчиво, скосил на меня тяжелый взгляд и без всякой улыбки спросил: - Какое белье ты носишь под этой тряпкой, принцесска из Фанза? Я хочу посмотреть этой ночью.
Омертвение сыграло со мной злую шутку. До меня просто-напросто не сразу дошло, о чем толкует этот диковатый великан. Я и в доме Аргаццо его избегала всеми силами, и понять, что за мысли бродят у него в башке, понять мне было не дано.
Только наступившее молчание заставляло думать. Крутить заржавевшие колесики мозга.
А спустя несколько мгновений меня словно в кипяток окунуло. Тело сообразило быстрее разума, вспыхнув от гнева. От жаркой, терпкой, непереносимо сладкой… ненависти.
Наверное, меня затрясло, потому что со стола скатилось блюдо, а из рук выпала ложка. Губы искривила язвительная усмешка, которую я успешно прятала все это время, потому что такая не подобает любимой дочери клана.
- И это великая семья Аргаццо? - спросила цинично. - Известная своим благородством и честью. Ты действительно Аргаццо, Верши?
Аргаццо так тряслись над своим происхождением, что такой откровенный упрек не мог не задеть. Даже воины, рассредоточенные по залу, подобрались по-звериному, готовые к атакующему прыжку.
Но по какой-то причине Верши только пожал плечами, выпустив из хватки мое лицо.
- Надумаешь, придешь, я не обидчив, - сказал равнодушно. - А коли не надумаешь, умрешь на шахтовой сортировке.
Он широким шагом вышел из залы, и я несколько секунд смотрела ему вслед.
- Латиф переходит на военное положение, - бесцветно сказала настоятельница. - С этой минуты наш монастырь находится под покровительством семьи Аргаццо. Возблагодарите воинов, сестры.
Сестры, которые нерды, тут же забормотали молитвы, чтобы угодить ещё не ушедшим воинам. Только наш столик, где сидели Первая, Вторая и дальше по шкале, остался безмолвным.
С этой секунды в Латиф наступил ад.
Маленький городок оккупировали перевертыши. Я с трудом представляла, как они выглядят, и воображение рисовало мне черных смолянистых тварей, от которых разит трупами, а мокрая шкура сочится язвами и гноем. Бегают они, конечно, на четвереньках.
И если жители Латиф встали на защиту городка не жалея живота своего, то нердов к этому принудили. Только не к защите, а к артефакторной обработке.
Я сутками сидела на шахтовой сортировке пород, уговаривая себя не отключаться от усталости. Невнимательность могла стоить мне жизни, поскольку некоторые магические породы воспламенялись в руках.
Однажды, в особенно тяжелый день, в шахту заглянул Верши и долго смотрел, как я комплектую ящики, остановившись у меня за спиной. После положил руку мне на голову, как собаке:
- Пожелай, и эта жизнь закончится, принцесска. Будешь спать на шелке, есть на серебре, платья станешь носить из бархата. Будешь стараться, исхитрюсь и вывезу тебя из Латифа.
Пальцы замерли на миг перед очередным бесформенным куском породы, быстрее ума считывая его текстуру и принадлежность. Огнеопасный.
Я аккуратно положила кусок в отдельный ящик, стараясь не потревожить содержимое.
- А если откажусь? - спросила глухо.
- Умрешь. В начале месяца Латиф официально вычеркнули с карты Вальтарты, отдав на откуп перевертышам. Погибнет город, погибнут жители и нерды тоже погибнут. Моя задача - вывезти редкие книги из монастыря и как можно больше артефактов.
Теперь становилось понятно его столь терпимое отношение к моим словам. И даже сам факт столь возмутительного предложения стать его любовницей.
Скоро, скоро злодейка Эдит Фанза умрет, и никто никогда не узнает, что здесь произошло. Позор Верши умрет вместе с ней.
На один жалкий миг в голове мелькнула стыдная мысль сказать «да». Это будет отвратительно, но я выберусь, я смогу жить, смогу…
Даже жаль, что я не глупа.
- Ты лжешь, Верши Аргаццо, - сказала ровно. - Стану я твоей любовницей или нет, но месяц спустя я умру вместе с Латифом. Ты ведь ещё не потерял надежду взять клан в свои руки, а мое спасение будет стоить тебе репутации. Ты на это не пойдешь.
Верши глухо расхохотался:
- Кому бы рассказать, что дура из Фанза поумнела за один сезон в монастыре. Верно говоришь, принцесска. Ты просто кукла, которую хочется доломать. Сейчас эта мысль кажется отвратительной, но подумай вот о чем: до смерти ещё много дней, и их ты проведешь, как императрица. Станешь спать на перине и пить шоколад по утрам. Я достану для тебя платьев, персиков, золотых браслетов. На тебя такую весь городок будет оглядываться.