Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 13)
До сегодняшнего дня я не придавала значения той мельком увиденной сцене. Я тогда слабо разбиралась во взаимоотношениях клана Аргаццо и плохо понимала, кто кому приходится.
Но, если задуматься, неважно кто кому кем приходится. Важно, как это выглядит со стороны. Потому что со стороны Верши Аргаццо немножко выглядит любовником жены своего брата.
В темных глазах Верши мелькнуло глухое раздражение:
- Я верен Данте Аргаццо, а мои отношения с Тириан существуют только в твоей глупой голове, - он повернулся к воинам и скомандовал: - Седлайте последнего кайрана, мы отбываем!
Он перевел взгляд в небо, а я с некоторым раздражением посмотрела на статую. Там что-то совершенно точно копошилось, намекая, что недолго нам осталось.
Но едва Верши двинулся вперед, сказала вдогонку:
- Несколько минут назад я написала на оберточной бумаге одного из амулетов послание с обращением в Совет.
Верши резко обернулся.
- А там как могла подробно описала вашу лунную встречу в беседке. Упомянула слова Тириан, солгавшей, что она опознала мое платье в тот день, когда выкрали карту военных действий. Я думаю, в Совете сложат два и два.
По побледневшему от злобы лицу скользнула дрожь. Громадные лапы сжались в пудовые кулаки. Верши определенно хотел ускорить мою встречу с Танатосом, но рядом стояли драконы Аргаццо. И им было немного интересно, что болтает падшая вейра их дома.
Верши был вынужден оправдываться.
- Кто поверит нерде? - рявкнул с ненавистью. - Мало ли что та написала да сказала?! Твоя вина доказана.
Дав несколько секунд Верши, чтобы как следует побеситься, и обогатив словарный запас парой крепких выражений, я его прервала:
- Ты слышал про посмертную кровь? Я оставила ее на бумаге. При первой же магической проверке на нее среагируют проверяющие. Следом бумагу передадут в комиссию по аномалиям, а дальше… все будет быстро. Это ведь не чья-то посмертная кровь, а кровь Эдит Фанза. Они будут вынуждены принять мои слова и начать проверку. Тебе объяснить, что будет дальше?
А дальше они выяснят, что Верши действительно имел встречи с Тириан, которая впоследствии свидетельствовала против меня. Что Верши летал в Латиф, а после его посещёния городок был уничтожен. И даже если он с легкостью выкрутится, на его репутации навеки останется симпатичное кровавое пятно. За его спиной будут шептаться, ему не отдадут высокородную дочь в жены, а про попытку отжать у незаконнорожденного племянника клан можно будет и вовсе забыть. Данте его просто размажет, используя мою смерть как козырь.
Такова сила правды, искусно перемешанной с недостоверностью. Конечно, он не крал эти планы. И не замышлял смерть своего брата - мужа Тириан. Не верила я в это ни минуты.
Но какая разница во что я верила? Моя смерть создаст оружие против Верши. А свойство любого оружия таково, что раз уж оно есть, то им непременно кто-нибудь да воспользуется.
И Верши это понимал.
- Что ты хочешь? - выдавил он. - Чтобы я вывез тебя?
Я засмеялась.
Конечно, он меня вывезет. А потом выследит эту бумажку, уничтожит и упокоит меня следом.
- Матушка Тис уверяет, что ты дал слово защищать Латиф, - сказала холодно и зло. - Вот и защищай его. Просто делай свою работу, Верши Аргаццо.
8. Вторая атака
Верши коротко отдал приказ, и драконы пусть и недовольно, но разбрелись по периметру, а после, встав в стойку, стартуют один за другим.
Это было почти красиво. Просто смотреть, как они зависают на миг в зверином прыжке, перекидываясь в песочного цвета зверюг и поднимаются в лазурную вышину. Смотреть, как небо темнеет от поднявшихся драконов.
Воздух наполнился щелчками и хлопаньем рывком разворачивающихся крыльев.
- Нас слишком мало, чтобы защитить Латиф, - глухо сказал Верши. - В моем отряде всего десять человек.
- И один кайран, - напомнила любезно. - Сражайся, Верши, и помни, что моя жизнь в приоритете.
Темные глаза впились в меня двумя кинжалами, обещая сохранить мне жизнь, чтобы превратить ее в ад, но я только плечом дернула. Сбросила ненависть, как шубку с плеч.
Ненависть честнее любви. Слаще. Доступнее. Я мыслила как дичь, напрочь упуская тот факт, что меня окружают хищники. Но стоило атаковать, сразу сделалась достойной внимания.
Я…. стала одной из них.
Не отводя от меня взгляда, Верши прыжком поднялся вверх следом за своим отрядом, трансформируясь в крупного дракона. Взмыл ввысь почти свечкой, чтобы изрыгнуть огненную струю, распустившуюся в потемневшем небе огненным фонтаном.
- Зовет на помощь драконов, которые могут находиться поблизости, - хмуро сказала настоятельница. - Если кто откликнется из них, мы, может, и спасемся… вейра.
Надо же. Вейра. Верно говорят книги, что драконы ценят лишь грубую силу и расчет. Стоило мне уязвить Верши, как я снова стала вейрой, хотя меня прилюдно понизили до простолюдинки.
Я обернулась к вейре Тис на секунду, кивнула, а после, окинув драконов прощальным взглядом, двинулась к фабрике. Совесть меня не мучила.
Верши сам отобрал наших кайранов и обезоружил драдеров. И если платой за его грехи станет смерть, что ж, сик фата вольерунт. Так угодно судьбе.
Проходя мимо местной богиньки, весело ей подмигнула. Пусть будет в курсе, что смерть иномирянки обойдется дороже ее жизни. Минус десять золотых сынов Вальтарты, минус монастырь, фабрика и город. На мой взгляд, дешевле было бы меня вообще не трогать.
Добравшись до растерянных нердов, разглядывающих перекинувшихся драконов, жестко скомандовала:
- Загружаемся обратно в повозки, иначе нас накроет атакой. Артефакты с собой берите, сколько унесем.
Несколько секунд бледные растерянные нерды стояли в молчании, а после, не пикнув, принялись сгребать в коробки оставшиеся артефакты. К моему удивлению, никто и слова мне поперек не сказал.
Я окинула добро взглядом рачительного хозяина и поморщилась. Благородные Аргаццо нас буквально ограбили, оставив лишь недоделки и самые слабые из амулетов.
После взяла ближайшую коробку и пошла к повозке. За мной следом двинулись Нене и настоятельница, словно в одночасье потерявшая голос.
До монастыря мы добрались в рекордные сроки. Перепуганные лошади мчали от второй волны перевертышей, как ангелы, удирающие от черта. В открытые окна лез дым, запах пепла и легкий, едва уловимый смрад, который я классифицировала как трупный.
В монастыре нас встретили несколько таких же насмерть перепуганных сестер и Илида, баюкающая опухшую руку.
Я не глядя прошла в дальний молельный зал, выстроенный кругом возле постамента с богиней-драконицей, решив, что развести нерд по кельям будет неразумно. Лучше держать всех на виду.
- Монастырь не защищен, - тихо сказала настоятельница, идущая за мной шаг в шаг. - Если перевертыши доберутся до монастыря, мы обречены.
Я только и успела, что дернуть рукой, собираясь остановить ее, но было уже поздно. Ее слова услышали.
Спустя короткую паузу, каменную залу наполнил гул восклицаний, всхлипов, коротких вскриков. Женщины, покорно гнувшие спину артефакторику, принимавшие наказания, часами стоящие в молельной зале, сорвались.
Несколько женщин, стоящих рядом, откровенно зарыдали.
- Мне месяц всего оставался, - с трудом выговорила одна из них. - А потом я бы домой вернулась, к дочке, к мужику своему, а теперь…
После всхлипнула и яростно взвыла, влившись в общий слезливый хор.
Около меня кто-то рухнул на колени и, давясь слезами, впился пальцами в щербатый камень под ногами.
Две девы намертво сцепились в бешеный ком, осыпая друг друга упреками, ещё одна лезла в окно, третья рвала на себе платье. Между ними металась вейра Тис, но ее голос тонул во всеобщем вое.
Головная боль вошла в виски с силой строительного сверла. На миг захотелось сломаться, упасть на колени вместе с остальными, выплакать, выдавить из себя страшный ком, поселившийся в груди. Я почти видела, как оседаю на зернистый гранитный пол, взывая ко всем богам, требуя вернуть меня обратно домой. К бабке моей, к процедурной, к Плетневу, к нормального размера звездам, обитающим в родной галактике.
Но секунда прошла и, оказалось, что я по-прежнему стою, оцепенев и сжав пальцами порванный подол монастырского платья. Ум холодно и трезво регистрировал вакханалию.
Я наблюдала классический массовый психоз, едва ли не слово в слово содранный с учебника форм девиантного поведения. И если его не остановить в зародыше…
Тело само шагнуло вперед:
- Мы будем молиться! - мой голос, отраженный от каменных сводов неожиданно громко разнесся по зале. - Мы вознесем свой голос богине-драконице, и она услышит нас.
Часть меня корчилась в муках, потому что, где я, и где лицедейство? Я за всю жизнь в театре была четыре раза, и все четыре в анатомическом.
Меня, однако, слушали. Платье наконец выпустили из цепких рук, и я беспрепятственно прошагала к статуе, по-свойски положив ей руку на колено. Выше я просто не дотягивалась.
- Богиня даст силу Аргаццо, чтобы спасти нас, - чтоб они все в аду горели, но не сегодня, а попозже.
Скажем, в среду на следующей неделе.
Мой голос, отраженный каменными сводами, разнесся над головами нерд, и те послушно упали на колени. Шепот древней молитвы наполнил залу, как терпкое вино наполняет бокал. На миг пробрало и меня. Может, потому что впервые молитва звучала настолько искренне.