Екатерина Белецкая – Слепой стрелок (страница 59)

— Я жду, — сказала она. — Мне кажется, что вот-вот придёт мой Лисёнок, и вызволит меня. Не может же это быть просто так, верно?

— Что не может быть просто так? — не понял Ит.

— Вся моя жизнь. Все мои сны. Всё, во что я верю, — она выпрямилась, и снова улыбнулась. — Если его нет, то всё это лишено смысла, но это же абсурд, правда? Не может жизнь человека быть полностью лишенной смысла, да? Ведь так? Я же права?

— Наверное, — осторожно ответил Ит. — Может быть, нам стоит попробовать освободить вас, как думаете?

— Нет, вы не сможете, — покачала она головой. — Это должен быть он. И только он. Никто не сможет.

— Позвольте хотя бы посмотреть на наручники, — попросил Скрипач. — Одним глазком.

— Смотри, Однорукий, — Алге чуть подвинулась. — Время пока что ещё есть.

Это были не наручники, а два металлических цельнолитых кольца, из которых девушку освободить не представлялось возможным. Скрипач, а затем Ит, внимательно осмотрели и наручники, и трубу, и цепь, и убедились в этом. Конечно, данную модель создала сама Алге, находясь в пространстве локации, по сути, в своём воображении. Разумеется, ни о каком освобождении при такой конструкции не могло идти и речи. Но Алге явно давала им понять: вы здесь ни при чем, не вмешивайтесь, меня можно освободить, должно освободить, но — это сделаете не вы. Отнюдь не вы.

— Ясно, — резюмировал Скрипач, когда с осмотром наручников было покончено. — То есть вы… он… угу, я понял. Но вы не боитесь, что вас найдут раньше?

— Они и найдут, — пожала плечами Алге. Наручники слабо звякнули. — Они тысячу раз уже меня находили. Это больно только первую пару минут, хотя, если честно, это даже немного приятно. У него тёплые руки, — она усмехнулась. — Он почти нежен.

— Кто? — спросил Ит.

— Тот, кто приходит за мной. Он меня душит. Не бьёт, не насилует, нет. Вы не подумайте. Он каждый раз меня душит, потом я отключаюсь, а потом снова сижу здесь, в этой комнате. И, что очень приятно, тут играет моя музыка.

— Кстати, о музыке, — Ит подошел к телефону, взял его в руки. — Эта мелодия… откуда вы её взяли, и что она для вас значит?

— О, это чудесная история, — Алге улыбнулась. — Мне тогда уже снился Лисёнок, но я ещё не чуралась встречаться с разными… ну, другими людьми, если вы понимаете, о чём я. И один человек, он был очень романтичен, очень. Глубокой осенью я поехала к нему в гости, в маленький городок у залива…

— Сосновый Бор? — спросил Скрипач.

— Верно, именно туда, — покивала она. — Мы всю ночь любили друг друга, пили, и слушали музыку. Он немного фотографировал, и сделал один очень удачный снимок, уже под утро, — она усмехнулась. — Эту арию я услышала впервые там, у него дома, и уже не смогла без неё дальше обходиться. Вы же знаете, что такое молитва? — спросила она.

Ит почувствовал, что у него по коже пробежали мурашки.

— Да, примерно, — ответил он. — Это когда человек разговаривает с богом. Так?

— Нет, — она покачала головой. — Это когда человек кричит, и не может докричаться. Но я верю, что докричусь, и меня услышат. Не могут не услышать, если столько кричать. Так часто, и так долго.

— То есть эта музыка для вас — молитва? — спросил Скрипач.

— Для меня — безусловно, да, — подтвердила девушка. — Но только для меня, ни для кого больше. Наверное. Мне так кажется, — поправила она сама себя. — Может быть, есть и другие, но я про них не знаю. Эта — да. Для меня, и для Лисёнка. Until I die, there’s only you, — пропела она. — Пока я не умру, есть только ты…

— Это красивая ария, — покивал согласно Скрипач. — Но молитва? Сомнительно.

— Говорю же, это только для меня, — упрямо возразила она. — Жаль, что я сбилась со счета. Опять.

— С какого счёта? — нахмурился Ит.

— Надо досчитать до двенадцати, но меня каждый раз отвлекают, и забываю, — Алге поскучнела. — Чтобы пришёл мой Лисёнок, надо досчитать до двенадцати.

— То есть послушать эту арию двенадцать раз? — уточнил Ит.

— Ну да, — согласно кивнула она. — Послушать двенадцать раз. Но мне ни разу не удалось этого сделать. Признаться, я немного устала.

Ит задумчиво глянул на Скрипача, тот кивнул.

— Алге, вы позволите нам прийти ещё раз? — спросил он. — Нам… нужно отлучиться, но мы вернемся. Можно?

— Можно, — согласилась она. — Тем более что он скоро придет. Тот, с теплыми руками.

— Тот, который убьёт вас? — спросил Ит.

— Да. Но я предпочитаю думать об этом в ином ключе, — она вздохнула. — Хотя какая разница. Какая теперь разница.

— Так, — Берта бегло просматривала данные на визуале. — Ну, актриса. Вот же актриса. Эмоциональный ряд сильно отличается от того, что она вам говорила. На самом деле ей очень страшно. И страшно, и тоскливо. Но перед вами она сыграла совершенно иную роль. Сильная девица, что тут скажешь.

— Мы уже поняли, что сильная, — Скрипач покосился на Ита. — Но так же мы поняли кое-что ещё. Наши маркеры такие в данный момент. Первый — это ария, которая является молитвой. Второй — это то, что данную арию нужно послушать почему-то двенадцать раз подряд, но ни Варваре, ни Алге это не удалось. Третий — это то, что они что-то предполагают о существовании друг друга, но отнюдь в этом существовании не уверены.

— Согласна, — кивнула Берта. — Всё так и есть. Слушайте, вот что. Зайдите к ней ещё один раз, пожалуйста. Нужно спросить…

— Мы вообще-то и так планировали зайти, — встрял Скрипач.

— Не перебивай, — шикнула на него Берта. — Зайдите, и спросите у неё, что должно произойти, если этот её Лисёнок за ней придёт.

— Ищешь итерацию? — тут же понял Ит.

— Разумеется, — кивнула Берта. — Хотя бы предполагаемую. Итерацию по версии девушки в красном, скажем так.

— Хорошо, — Ит согласно кивнул. — Сделаем. У вас что-то новое есть?

— И да, и нет, — Берта нахмурилась. — То есть оно вроде бы есть, но… нет, рано. Не сейчас. Пока что этот момент мы не поняли.

— Какой? Бертик, скажи уже, раз начала, — попросил Скрипач.

— У нас не сходится с конклавом, — объяснила Берта. — Никак. Этот мир данному конклаву нужен примерно в той же степени, что собаке пятая нога.

— Какому именно? Мадженте? — уточнил Ит.

— Да нет! Первому, который индиговский, и слабый. Мир не нужен, но конклав почему-то по сей день хочет его присоединить.

— Я просмотрел все векторы, — вмешался Рэд. До этого он тихо сидел в уголке, и что-то читал. — Фэб тоже. От этого мира данному конклаву будут одни убытки. Неудачное расположение, слишком длинные и дорогие проходы, нет предметов импорта, ни в каком виде, нет нужного сырья, нет вообще ничего, что им бы тут могло потребоваться. Эта несчастная Земля даже той Мажденте, в которую её не примут, и то была бы полезнее. В качестве, например, узловой станции. Этим — ни в каком качестве, и ни для чего. Однако они вторую сотню лет держат тут флот, небольшой, но держат, себе в убыток, и — ждут. Объяснений нет. Да и быть не может.

— Вторую сотню лет — флот в готовности? — с интересом спросил Скрипач.

— Именно так. Это дорого. Это сложно, с учетом условий. И — это бессмысленно! — сердито ответил Рэд. — Они тратят огромные деньги просто так, ни на что. И объяснений нет. Кажется, у них самих — тоже. Потому что такой бред объяснить невозможно. Логика и разум в этом всём отсутствуют напрочь.

— Ребята продолжают выяснять подробности, но, как мне кажется, это тоже маркер, — заметила Берта. — Пятый и Лин, кстати, считают так же. Потому что в мире, где с ними произошло то, что произошло, тоже был конклав. И тоже маленький. Но не человеческий, как в этот раз, на нэгаши. Которым та Земля тоже была, мягко говоря, не очень нужна.

— Хм, — Ит задумался. — Действительно, это более чем интересно.

— А мне интересно другое, — вдруг сказала Эри. — Рыжий, Ит, вы у неё спросите, пожалуйста, почему она дала всем такие прозвища. Откуда она вообще взяла этого Лисёнка, и почему Хромой и Однорукий? В вас руки-ноги на месте, а Ри на лису не очень похож, разве что характером.

— Кстати, да, — согласилась Берта. — Это тоже спросите. Такая информация может оказаться важной и полезной.

— На счет важной не уверена, да и полезность тоже сомнительна, но мне, если честно, интересно, — призналась Эри. — Понимаю, что это мелочь, но всё-таки. Мало ли что.

— Спросим, — пообещал Скрипач. — Мы и сами удивились, честно говоря.

— Только немного другому мы удивились, — перебил его Ит. — Варвара про «принца» ничего не говорила, по крайней мере, пока. Только о двоих. Ты, Бертик, о Барде тоже ничего не знала, так?

Берта кивнула.

— Не знала, — согласилась она.

— А тут — Алге говорит напрямую о том, что во сне она видела троих. Лисёнка и его друзей, так сказать, — продолжил Ит.

— И этот детский утренник из Лисёнка и друзей немного напрягает, — сказал Скрипач. — Эри, вот ты… хотя да, ты-то как раз была про Барда в курсе. Верно?

— Постольку поскольку, — пожала плечами Эри. — Он был в считках, но я не предавала ему особого значения. То есть видела, что он значим, но как именно, чем, и почему, я не понимала. В тот момент точно не понимала.

— Так и Алге не понимает, что эти два друга тоже важны. Ждёт-то она не их. Ждёт она — его, — заметил Ит. — В общем, всё спросим. И про имена, и про то, куда она хочет отправиться с тем, кто должен избавить её от смерти. Отчет сделаем вечером.

— Не тяните только, — попросила Берта. — Тут Марфа уже проявляет нездоровый интерес, кстати. Несколько раз спрашивала, когда мы планируем закончить.