Екатерина Белецкая – Слепой стрелок (страница 60)

— Не будем тянуть, — пообещал Ит. — Договорились.

В этот раз в нужную комнату они попали без проблем, прежний алгоритм сработал отлично. Удивительно, но Алге их узнала, и даже поздоровалась, как ни в чём ни бывало. А дальше началось то, что Скрипач впоследствии назвал светским разговором на краю обрыва. Двое деликатных мужчин вежливо расспрашивают культурную красивую девушку о планах на будущее. Очень мило. Вполне можно позабыть о том, что девушка полторы сотни лет как мертва, а дело происходит в локации, созданной сложнейшей интелектронной системой, установленной на корабле, проходящем по высокой орбите над планетой.

— Лисёнок? — Алге улыбнулась. — О, я думаю, он нашел бы место, в котором нам с ним был бы хорошо. Мы построили бы дом у моря, большой, красивый, и по вечерам принимали бы гостей. А еще он обязательно повез бы меня путешествовать. Куда? Не знаю. Мир большой, думаю, он бы решил сам, где нам было бы лучше.

— Мир? — спросил Скрипач с интересом. — Эта планета?

Алге взглянула на него с удивлением.

— А что, есть какие-то другие? — она рассмеялась. — Глупости. Фантастика — это же сказки, просто для взрослых. Другие миры? С чего бы? Конечно, этот. Какой ещё? Наш с ним родной мир, в котором мы были бы счастливы.

— Ясно, — кивнул Ит. Так, версия Берты с итерацией рушится, как карточный домик, потому что Алге подобными категориями не мыслит. У неё в данном случае всё проще. Принц и красивый замок, что же ещё. — А его друзья, которые похожи на нас? Ну, эти, как их… Хромой и Однорукий. Они бы с вами общались? И вообще, почему у них такие клички? И почему Лисёнка зовут Лисёнком?

— Лисята — это сама нежность. Но в то же время это разум и сила, — Алге перестала улыбаться. — И потом, это же моё прозвище, для него. У него есть имя, и оно другое, конечно. Его зовут Мели. Немного необычно, но — оно вот такое.

— Своеобразно, но красиво, — похвалил Скрипач. — Так что на счет прозвищ?

— Хромой и Однорукий? — переспросила Алге. Скрипач покивал. — У них были увечья. Я, правда, сама не видела, но Лисёнок должен знать, почему они такие… ну, откуда это взялось.

— В смысле? — не понял Ит.

— В моих снах про это знает только Лисёнок, — терпеливо пояснила Алге. — Я сама не знаю. И спросить, как вы можете догадаться, уже не смогу.

Она тоже знает о том, что мертва, понял Ит. Знает, смирилась, и продолжает ждать — того, кого вообще не существовало, и чью жизнь она, каким-то неведомым способом, вероятно, видела если не до конца, то до середины — уж точно.

— Спасибо, — кивнул Ит. Улыбнулся девушке, та улыбнулась в ответ. — Мы ещё разок к вам заглянем, с вашего позволения.

— Хорошо, — кивнула Алге. — Жаль, что нельзя сделать музыку громче. Но вы же понимаете…

— Да, мы понимаем, — вздохнул Скрипач. — До встречи, девушка в красном.

— До встречи, Однорукий.

21 Сны Бетти Джей

— Боишься? — ехидно спросил Скрипач.

— А ты будто не боишься, — со вздохом ответил Ит. — На самом деле не боюсь, конечно. Но ощущение не очень.

— У меня тоже не очень, — признался Скрипач. — Не поверишь, из-за собаки.

— Почему — не поверю? Очень даже поверю, — Ит поднял крышку блока. — Полезли, что ли. Раньше сядем, раньше выйдем.

Они сейчас находились в зале, предназначенном для работ в локациях — этот зал в своё время демонтировали с корабля Санкт-Рены, и перенесли на «Сансет». Блоков, правда, оставили всего четыре, в старом зале их было десять, но дизайн Скрипач решил сохранить, уж больно этот дизайн ему когда-то понравился. Стим-панк. Медь, заклепки, кожа, и всё в том же духе. Глупости какие, заметил Кир, когда зал восстанавливали, ну зачем тебе это, рыжий? Надо, ответил тогда Скрипач. Не «зачем», а «потому что». Потому что потому. Нравится, и всё тут. Ну и оставили.

— Альтея, дорогая, включи нам музычку, пожалуйста, — галантно попросил Скрипач. — И в третью локацию.

— И веди мониторинг времени, — тут же добавил Ит. — Если будет расхождение, сообщи сразу.

— Разумеется, — ответила Альтея. — После выхода кофе, как обычно?

— Ага, — кивнул Скрипач. — Только не Кировскую бурду, а из моих рецептов. Или из того, что Рэд придумал. Сливочно-сиропное что-нибудь, с двойной заваркой. Ну, когда две порции кофе на одну порцию сливочно-сиропного.

— Сделаю, — пообещала Альтея. — Блоки подготовлены, прошу вас.

Воды больше не было. Наоборот, было жарко, как-то уж очень жарко, и где-то в стороне, совсем неподалеку, слышалось потрескивание. Очень нехорошее потрескивание, словно…

— Это трейлер, — произнес Скрипач, оглядываясь. — И он горит.

— Верно, — Ит кивнул. — Именно так. Мы в ванной, как я понимаю.

Ит был прав, сейчас они стояли вплотную друг к другу в тесном, маленьком помещении, и помещение это выглядело весьма печально — оно оказалось запущенным, грязным, и выглядело обветшавшим. Лейка душа — на петле, сделанной из веревочки, мочалка — истёртая, выцветшая; в мыльнице, покрытой отложениями так, что её цвет невозможно различить — серо-розовый обмылок размером с большой палец, на стене полочка на присоске, в которой стоит дешевый шампунь. Ит взглянул под ноги. Душевой поддон тоже оказался замызганным, к тому же он был покрыт паутиной из трещинок, больших и маленьких.

— Надо выбираться отсюда, — предложил Скрипач. — Надеюсь, тут не будет такого же коридора, как у Алге.

Ит осторожно приоткрыл дверь. Против его ожидания, дыма в крошечном тамбуре перед душем не было, но потрескивание стало слышно лучше, и они тут же оба поняли, что огонь горит в том месте, где в трейлере находится кухня. Странно, почему нет дыма. Тут же повсюду дерево, пластик, и тряпки, поэтому дыма должно быть с избытком.

— Идём, — приказал Ит. — Так… кухня — налево, спальня, соответственно, направо. Нам туда.

Разумеется, они оба знали, что предстоит увидеть, но всё равно — увиденное произвело впечатление более чем сильное. В первую очередь, конечно, сработало ощущение колоссального диссонанса, ведь оба они знали, и тысячу раз видели Джессику, мало того, они видели Алге, и, да, женщины были похожи, они не могли не быть похожи, и Бетти тоже была похожа, но…

Девушка, полулежащая на кровати перед ними, оказалась толстой. Но не просто толстой, а расплывшейся, как перестоявшееся тесто, которое выбирается из-под крышки кастрюли. Огромный, свесившийся на сторону, живут, чудовищного размера ляжки, икры, кое-как утянутые расползающимися по швам трикотажными бриджами; огромные руки, необъятная грудь. Однако при этом Бетти умудрилась каким-то непостижимым образом остаться красивой — лицо её имело тонкие черты, глаза были яркими, выразительными, вот только волосы забраны в неопрятный пучок на макушки, видимо, чтобы шея не потела под ними. Понятно, что с такими габаритами другая прическа будет доставлять массу проблем. Одежда — широкая, изношенная майка лилового цвета, и серо-зеленые бриджи. Рядом с кроватью стояли ходунки, за которые девушка держалась правой рукой.

А ещё в спальне играла музыка. Та самая, разумеется. На дрессере, небольшом, с четырьмя ящиками, валялся маленький проигрыватель, и стояла колонка. Простейшая, самая дешевая, проводная, старая. Тоже, в некотором смысле, сюрреалистическая картина. Огромное тело на не заправленной кровати, дышащая жаром дверь, потрескивание недалекого пламени, мусор и пыль на расцарапанном полу, нищенский интерьер древнего, избитого временем трейлера, и — абсолютно неуместная здесь музыка, прекрасное меццо сопрано, слова, печальные и торжественные, слова о сердце, которое медленно учится…

— Так вот они, четыре царапины, — беззвучно произнес Скрипач. — Это не ночной столик. Это она опереться пыталась. Наверное.

Ит сердито глянул на него, и спросил, обращаясь к девушке:

— Вы ведь Бетти, да?

Она с испугом посмотрела на Ита, и медленно, словно через силу, кивнула.

— Да, — ответила она. Голос тихий, но, опять же против ожиданий, вполне уверенный. — А вы пожарные? Он прислал пожарных?

— Кто? — не понял Скрипач.

— Гектор… — из её голоса пропала уверенность. — Он же должен прийти. Или… или я снова всё перепутала? Ах, да, я же не дослушала… опять…

— Нет, мы не пожарные, — покачал головой Скрипач. — Бетти, а кто такой Гектор?

— Он, — девушка улыбнулась, и лицо её вдруг стало совсем молодым и беззащитным. Она смотрела на Скрипача словно бы с затаенной надеждой. — Я его люблю. Он самый лучший на свете.

— Вы его знаете? Давно? — спросил Ит. Да, вопрос прозвучал несколько странно, но, против ожиданий, Бетти его прекрасно поняла.

— С рождения, — сказала она. — Он есть, вот это я знаю. Точно знаю. Да, я его не видела. Никогда не видела, только в снах. Но он есть.

— Вот даже как, — Скрипач покачал головой. — И… что же? Он должен прийти сюда?

— Наверное, — она опустила взгляд. — Мне так кажется. Когда так страшно, и когда… когда вот так… я верю, что он не бросит меня одну. Он приведет помощь, пожарных, и воду. Тут нужно, чтобы вода, много воды… ведь там… там, за дверью… — она заплакала. — И здесь… Гектор должен прийти, и оживить Гетти, и потушить… там…

Ит уже при входе заметил, что на полу, рядом с дверью в спальню, лежит труп маленькой чёрной собачки, но ни он, ни Скрипач не стали говорить об этом с девушкой — они справедливо предположили, что от такого разговора может стать только хуже. Однако, если она сама сказала об этом, можно и спросить.