Екатерина Белецкая – Слепой стрелок (страница 34)

— Простите, кладбище новое? — спросил Ит.

— Реконструировано, — ответил сопровождающий. — А шире… дама, которая здесь похоронена, была большой. Скажем так, большой. Широкой. И ей потребовалось больше земли. У вас есть ещё какие-то вопросы?

— Да, — кивнул Ит. — Нам нужно взять генетический материал для исследования. Вас должны были предупредить.

— Берите, — пожал плечами сопровождающий. — Опять эти «грани памяти», будь они неладны. Нет бы покойникам лежать себе тихонечко, да наслаждаться вечностью. Даже после смерти не отвязываются. Всё мало.

— Зачем вы так? — Скрипач улыбнулся. — Наоборот. Это из лучших побуждений. Нам небезразлична судьба мисс Бетти Джей. Ничего, кроме добра, мы ей не желаем.

— Судьба? — переспросил сопровождающий. — Какая у толстухи была судьба в Оклахоме, в те годы? Мало жила, плохо умерла. Маскоги никогда не был городом для счастья, уж поверьте. Теперь-то, конечно, получше стало, а тогда, — он махнул рукой. — Судьба… вот уж точно, судьба. Хреновая это судьба, родиться, жить, и умереть в Маскоги.

Ит коротко глянул на сопровождающего. Сухопарый мужчина средних лет, сероглазый, светловолосый. Внешность неброская, располагающая к себе, но какая-то словно бы полустертая. Невыразительная, что ли. Он местный, по его же словам — уже проходил геронто, то есть ему около ста лет, и сопровождать делегацию он вызвался сам. Кажется, он работает в городском совете. Тут немного иные порядки, не такие, как в Москве или в Питере. Местная специфика. Дубль-интеллекты, например, напрямую с гостями не общаются, только через посредника. Такой закон. Страны всё никак не привыкнут, что они больше не страны, а Штаты всё никак не привыкнут, что границы теперь чисто номинальные. Да, такую память просто так, в одночасье, не вытравить. Немудрено.

— Простите, вы сказали — толстуха? — переспросил Скрипач. — Она была…

— Фунтов шестьсот в ней было, а то и больше, точного веса в документах нет. Поэтому и могила широкая, — пояснил сопровождающий. — В то время таких в Америке жило немало. Даже катались на специальных креслах в магазинах, ходить не могли. Сейчас, ясное дело, такого и близко нет, и к лучшему. Потому что чем так жить, лучше сдохнуть, я считаю.

— Согласен с вами, — покивал Скрипач. — Шестьсот фунтов? Триста с лишним килограмм? Да, это ужасно. А как она погибла?

— В сопроводиловке же есть, — пожал плечами мужчина. — Сгорела она. Точнее, задохнулась. В пожаре. В трейлере. Он старый был, перемкнуло, небось, чего-то, ну и вот. Женщина… она была white trash. Если вы понимаете, о чем я.

— Да, понимаем, — кивнул Ит.

— Маскоги в то время был совсем бедный город. Вот и думайте, насколько нужно быть нищим, чтобы жить в Маскоги, и не в доме, а в трейлере, — мужчина вздохнул. — Зато сейчас у нас хорошо. Сделали из города курорт для пенсионеров, и это правильно. Зачищать, конечно, пришлось многое, но результат того стоил.

— Это замечательно, — кивнул Скрипач. — Однако давайте всё-таки вернемся к делу мисс Бетти Джей. В нём есть пометка о том, что она погибла в пожаре, но нет никаких подробностей. Да и о ней самой практически ничего неизвестно. Скажите, после пожара уцелело хоть какое-то её имущество, или всё было уничтожено огнём?

Мужчина открыл на своём визуале дело, и принялся читать — конечно, у него был больший фрагмент, не такой, как в общей сети. Ит, глянув на его визуал, подумал, что «грани памяти» — это, пожалуй, самая подлая фальшивка из всего, что делает сейчас эта планета. Ложь. Недоговоренность и ложь. И никакие стеклянные деревья и дома, никакие чистые города от этой лжи не спасут. Скорее, наоборот.

— Тут написано, что сохранилась часть коллекции каких-то сказочных фигурок, — произнес, наконец, мужчина. — Большая часть утрачена, но штук восемь хранится в архиве управления Маскоги. Вы хотите посмотреть?

— Разумеется, — кивнул Скрипач. — Обязательно. И не переживайте так, мы не делаем ничего противозаконного, а через сутки так и вообще уедем, и вас больше не потревожим.

— Скажите, а для чего вам она понадобилась? — вдруг отважился мужчина. — Тупая толстуха, жившая в трейлере, и собиравшая пластиковые игрушки. Что в ней такого?

— Статистика, — обтекаемо ответил Ит. — Для представления впоследствии конклаву Фело-ер.

— Ааа… — лицо мужчины тут же посерьезнело. — Тогда хорошо. Тогда ладно. Вы пробу взяли? Отлично. Поехали в управление, фигурки смотреть.

— В её деле случайно ничего не сказано о любви к музыке? — спросил Ит. — Может быть, она была фанаткой какой-то группы, или певца, или музыкального жанра?

— Нет, — покачал головой сопровождающий. — Ничего нет. Только про фигурки. Идёмте.

О маркировке мира целиком поговорили, конечно, с Пятым и Лином, и разговор этот, против ожидания, получился тягостным — потому что оба бывших Сэфес отвечать не хотели категорически. Вы же смотрели считки, говорил Лин, вы же всё сами видели, чего у нас спрашивать? Мы в тот момент не осознавали и тысячной доли того, что знаем сейчас, и, конечно, не сумеем ничего вычленить из этой мешанины. Может быть, маркеры и были. Но мы их не видели и не искали, потому что представления не имели об их существовании.

Пятый сперва отмалчивался, а потом выдал, что да, по его мнению, маркер был, и заключался он в тотальной нищете, вроде бы безнадеге, но в то же время — в каком-то не очень понятном ощущении, пугающем и привлекающем одновременно. Не знаю, говорил он, не знаю, но нас потом страшно туда тянуло, и сейчас тянет, и мы объяснить этого толком не можем.

— В миры Сонма? — уточнил Фэб.

— Нет, — покачал головой Пятый. — В мирах Сонма мы за последние годы перебывали изрядно, и ни в одном из них ничего подобного не чувствовали. Там было… как бы объяснить… как на острие ножа. Постоянно. Каждую секунду. Но если это и был какой-то маркер, то чувствовать его могли только мы, местным на это было плевать с высокой колокольни. А мы — да. Мы это чувствовали. И на ту же трёшку, не смотря на то, что там нас просто убивали, приходили сами. И потом, уже в ученичестве, правдами и неправдами рвались туда, но… — он вздохнул. — Ощущение пропало. Ни до, ни после мы такого уже не испытывали. Никогда больше.

Лин во время его речи согласно кивал, а потом добавил:

— Да, вот это как раз верно. Но, как я сейчас понимаю, это был не маркер. Это была как раз инициация. Ребят, простите, но мы не видели маркеров. И не ощущали их.

— А что на счет нищеты? — спросил Скрипач.

— Ну, это моё мнение, — пожал плечами Пятый. — И совсем не факт, что оно верное. Это не только физическая нищета, в какой-то степени духовная тоже, пожалуй. Не у всех… нет, не знаю. Фигню какую-то горожу. Простите.

— Ну, не такая уж это фигня, — Берта задумалась. — Это надо подумать. Но это точно не маркер, это нечто размытое и слишком общее.

— На фоне музыки уж точно, — согласно кивнул Лин.

— А что на счет музыки можете сказать? — спросила Берта. Лин и Пятый переглянулись — мгновенный мысленный диалог, обычное дело.

— Да, маркер, безусловно. Но, — Пятый замялся. — Это сугубо местный маркер, как нам кажется. Для этого мира. Стрелок отметил свои интеграции тем, что оказалось под рукой. Но… мы не можем сказать, что было маркером для интеграций — там. Потому что мы видели всего одну, Лену. И что из её привычек или предпочтений было тем самым маркером, понять уже невозможно. Увы.

— Ясно, — Берта покачала головой. — Видимо, я ошиблась, когда предположила, что вы сумеете… ладно. Проехали. Вернемся к этому разговору позже, если сумеем понять что-то новое.

Бетти Джей наследила несильно, однако всё же цифровой след у неё нашелся — правда, самой её там не было, и фотографий не было, и чего-то личного, разве что самый минимум. Но были — куклы. Точнее, фигурки, сувенирные, изображавшие героев фильмов и анимэ, которые Бетти собирала. Существовала небольшая группа таких же фанатов, и в этой группе Бетти иногда появлялась. Под ником Tragedienne она писала про удачные покупки, и выкладывала иногда их фотографии, всегда с припиской «my pets». За три года активности на этом богом забытом форуме от пользователя с ником Tragedienne было всего восемьдесят четыре сообщения, из которых шесть — собственные посты, остальные — комментарии. Негусто.

— Да, фигурки, конечно, скромные, — заметил Скрипач. — Это из фильмов, да?

— Скромные? — переспросил Майкл. — Дешевка копеечная. Детские игрушки. Причем выбирала она абы как, у других, глядите, хотя бы тематические коллекции, а у этой чёрти что. Из одного набора один герой, из другого — другой, и так далее. Она ни одного сэта не собрала, чтобы, например, хотя бы все герои фильма были, которых выпускали. И производители разные. Говорю же, недалекого ума была девушка.

— Вы считаете, что в коллекции нет системы, — констатировал Ит. — Да, вы правы. Видимо, действительно… не очень умный человек.

На самом деле система была, и оба они это уже прекрасно видели. Потому что собирала Бетти фигурки не по тому принципу, о котором говорил сопровождающий Майкл, а совершенно иначе. Принцип существовал. Её интересовал один-единственный типаж, и все приобретенные ею фигурки — это был… правильно. Высокий, темноволосый, голубоглазый парень, красивый и статный; парень, имени которого она не знала, и знать не могла, но чей образ преследовал её на протяжении всей жизни.