Екатерина Белецкая – Санитарный день (страница 49)

— Потому что ты сетевом режиме сейчас. Да и не кажется, тоже думал — но не про наши идеи, а про то, чего добивается он.

— И что у тебя получилось? — спросила Лийга.

— Заковыка получилась, — ответил Скрипач. — Знаешь, почему?

— Ну, и?..

— Да потому что всё упирается в нас. Мы не пригодны для использования, даже после всего, что с нами сделали. Про это там, на берегу, сказали те ребята из Метатрона, которых ты грохнула, — ответил Скрипач. — Прямым текстом сказали.

— А еще они сказали, что мы знаем слишком много, и помним то, что не следует, — добавил Ит. — Так что при любом раскладе с нами получаются проблемы. Как ни старайся, нас в дело пустить нельзя.

— Вот на этом и нужно будет строить вашу теорию, — уверенно произнесла Лийга. — Так, всё. Езжайте домой, мне нужно продолжать. После того, как закончу, позвоню сама, приедете за мной. На электричке обратно я не поеду, там слишком плохо пахнет.

Следующий день прошел, по общему мнению, бездарно — они втроем пытались что-то обсуждать, но получалась полная ерунда, разговоры быстро заходили в тупик. Поэтому после ужина Ит сказал, что хочет пройтись, взял ветровку (вечера уже стали прохладными, к тому к вечеру пошел мелкий дождик), и отправился в одиночестве прогуляться, проветриться, и попытаться привести разбегающиеся мысли в порядок.

По вечернему времени народу на улице оказалось немного — то ли дело теплые летние вечера, когда гуляющих было полно, а сейчас… сентябрьские дождики, предвестники скорой осенней хмари, уже пришли в город, и разогнали людей по домам, в тепло. Ит вышел к реке, и побрел по набережной, бездумно глядя то на темнеющую воду, то на слабо светящиеся абрисы окон далеких домов, тающие в туманной дымке начинающегося дождя.

Его окружали сейчас символы, лица, призраки, тени событий, участником которых он когда-то являлся. Вот в тёмных речных волнах отраженным светом разгорается сеть порталов Терры-ноль, невероятным образом связанная, кажется, чуть ли не со всей вселенной. Вот смеется ему, Иту, в лицо, Огден — образ беспощадной и совершенной власти Официальной Службы, едва не уничтоживший их семью, с садистским удовольствием убивающий, калечащий, глумящийся, опьяневший от вседозволенности и крови. Вот смотрит на них с рыжим откуда-то из бесконечной дали Фэб, смотрит с затаенной обреченной бессильной печалью, потому что понимает Фэб намного больше, чем умеет сказать. Вот тоже издали смотрит грустная Берта, «неправильный наблюдатель», талантливый математик, каким-то чудом удерживающая в голове тысячи тысяч формул и построений, и она отчаянно пытается найти логические связки в явлениях и событиях, которые до неё никто даже не пытался анализировать. Вот улыбается, тоже обреченно, где-то в стороне красавица Джессика, принцесса с миллиардами имен, готовая ради своего единственного настоящего чувства на любые поступки, сколь бы чудовищными они ни были, принцесса, умеющая мимикрировать и лгать, принцесса, суть которой — чудовище. Вот тянется где-то в недостижимом, несуществующем пространстве бесконечная, но в то же время закольцованная лента Берега, являющаяся абсолютно непонятным образом одним из элементов этой невероятной конструкции. Вот мириады Архэ, самых разных рас и видов, стоящие неподвижными рядами, в ожидании… чего? А вот и сам Слепой Стрелок, бесформенная тень неимоверных размеров, собирающий это всё воедино, чтобы раз за разом стрелять, запуская эту огромную, сложную, дробящуюся на тысячи микро-элементов макро-конструкцию…

Я должен идти от обратного, думал Ит, отрешенно глядя на тёмную реку. Но как? Надо, наверное, попробовать мыслить так, как это делает он. Есть сигнатура, в которой мы находимся сейчас. Верно? Да. Что он о ней знает? Во-первых, то, что её невозможно уничтожить. Они уже пробовали. Он сам пробовал. Теперь он точно знает, что этого сделать нельзя. А что можно, в таком случае? В чём он может быть заинтересован? Значит, у нас получается «во-вторых». Во-вторых, он не заинтересован в уничтожении сигнатуры, а значит, он заинтересован… правильно. В её сохранении. Но при этом он так же заинтересован в сохранении самого себя. Он вовсе не желает снова идти в Барды, и тратить свою новую жизнь на проход по вновь создаваемому возвратному кругу.

Но…

Он может решить, что на этот круг можно загнать кого-то другого.

Ит ощутил, что в висках застучали уже знакомые молоточки.

Так. Хорошо. Но кого? Неужели нас? Он ведь в курсе, что с нами этот номер точно не пройдет. Равно как и с ним самим. Он не хочет. Мы не можем. Но где, в таком случае, взять тех… нет, не тех, кто может или хочет. Всё иначе. Ему нужны те, кто даже не сумеет задать вопрос — за что, и почему? Tabula rasa, вот что ему нужно. Чистый лист. Не искаженные, не замутненные знанием ни о себе, ни о Стрелке, Архэ, которых, судя по всему, в этой части Сферы сейчас нет. Почему? Почему-то. На этот вопрос мы ответ не найдем, разумеется. Сейчас точно не найдем.

Что он решил, что он придумал? И зачем, ради всего святого, для его задумки понадобилась регрессированная планета, Барды, Сэфес, Метатрон, Эрсай, и флот шрика? Хотя…

Интересно, можно ли обмануть Слепого Стрелка? Наша история показывает, что морочить ему голову можно достаточно долго, потому что система настолько огромна и сложна, что не всегда может отреагировать сразу. Да, она вернет всё на круги своя, но в нашем случае у неё на это ушло несколько сотен лет. Господи, как же не хватает Берты, с её светлым и быстрым разумом, Берты, которая, наверное, уже многое могла бы понять и объяснить. Действительно, а что бы об этом всём сказала Берта?

Ну, например… Ит задумался. Она бы моментально перевела все эти эмоции и страдания в модель. А именно — она бы, вероятно, попыталась сделать анализ исходной точки, гипотетической исходной точки возникновения системы и входа в неё Архэ, и прочих компонентов. Она бы мыслила не значениями, а кодом, уравнением, формулой.

Где-то на краю сознания мелькнула Формула Дьявола, и Ит тяжело вздохнул. Каким это казалось сложным, и каким простым оказалось на самом деле. Хотя… погодите-ка. Ит нахмурился. Это взаимосвязанные явления. Потому что автор настоящей Формулы Дьявола…

Её автор сейчас выгуливает певицу Вету непонятно где, и не звонит, потому что занят. Конечно, он будет отрицать своё участие, но на самом деле оно неоспоримо, потому что делали они эту дрянь вдвоем, разумеется. Или втроем, хотя тут как знать — мороком ли был этот третий, моделью Адоная, виртом, или же нет.

— Ну ты и тварь, — прошептал Ит беззвучно. — Ты тварь, садист, и убийца. Хотя это слишком мало. Ты лжец. Дьявол. Ибо дьявол есть ложь и отец лжи.

Так, ладно, в сторону эмоции. Что он хочет? Чего добивается? Перезапуска? Да, вероятно. Но это работает немного не так. Точнее, совсем не так. Потому что…

— Он пытается дестабилизировать систему, — сказал Ит. — Не разрушить, не сломать, нет. Мы говорили о перенастройке, но это не совсем она. Ты не можешь настроить Стрелка, верно? И… так… а если вдуматься, каким образом кто-то из нас вообще, в принципе, способен влиять на сигнатуру, и каким образом? Не противопоставлять себя Стрелку, не спорить с ним, нет. Влиять — это нечто совершенно иное…

Взять Ри, к примеру. Без всякого Контроля, без способностей, которые у него были отсечены, он прекрасным образом добился огромного преимущества, а почему? Потому что он, для начала, умеет быть на редкость убедительным, он харизматичен, он чертовски умён. И деятелен. А ещё он жаден до власти, в отличие от нас, он упивается властью, он любит властвовать, и, что греха таить, он научился это делать, причем научился хорошо. В последние годы он даже в крупные конфликты уже не ввязывается, давит любых конкурентов или несогласных поодиночке, точечно, аккуратно, но показательно, вызывая этим инфернальный ужас у тех, кто, может быть, хотел бы ему возразить. Да, разумеется, речь пока что идет всего лишь о паре кластеров в галактике Трёх Спиралей, но он явно не собирается останавливаться, потому что он двигается дальше, и вполне уверенно. И неотвратимо. Эпических битв уже не предвидится, зато с каждым годом становится всё больше и больше разветвленная, разрастающаяся сеть осведомителей и клевретов, часть из которых он купил, часть запугал, а уж следующие идут за ним добровольно, потому что он — опять же, будем честными — даёт немало, а отбирает лишь по необходимости. Да, он слишком хорошо знает, что жадный правитель может разонравиться, поэтому в отъёме он не усердствует, а, скорее, наоборот. Есть ощущение, что он был бы более чем доволен тем, чего добился, вот только…

Только над всем его светлым королевством стоит тень Слепого Стрелка, а это не очень приятно, ощущать надвигающееся на тебя инферно, от которого ты при всем желании окончательно защититься не сумеешь.

И вот тут выступает в световой круг перед гипотетическим театральным занавесом храбрый рыцарь Ланселот, точнее — храбрый Бард Ариан, который встает на защиту светлого короля, и который предлагает спасти от этой тени и короля, и королеву, и королевство.

Только один момент. У нашего Ланселота тоже рыльце в пушку, и девица рядом с ним ничуть не хуже королевы. Остается, в сущности, ерунда — найти Грааль, и вот тогда жизнь наладится уже окончательно. Допустим, Грааль он находит, но становится понятно, что с этим Граалем дела обстоят не очень хорошо. А это значит, что надо с ним что-то сделать — и тогда тень отступит, и жизнь продолжится, такая, какая угодна светлому королю.