Екатерина Белецкая – Азбука для побежденных (страница 45)

— Что вы делаете? — спросила она.

— Вар придумал индикатор ветра, — объяснила Аполлинария. — Зонтик напоминает формой парус, к тому же он очень легкий, и если ветер потревожит его, зонтик либо покачнется, либо и вовсе сдвинется с места. Здорово, правда?

— Но ветер может унести зонтик в небо, — с опаской заметила Даарти. — Неужели вам его не жаль?

— Он привязан, — ответил Вар. — У меня была с собой тонкая длинная нитка, которую я когда-то позаимствовал у своих старух.

— Ясно, — кивнула Даарти. — Может быть, мы переместимся к лавочкам, в тень, и будем ждать ветер там? Ему, наверное, всё равно, а здесь становится слишком жарко.

Аполлинария сочла, что Даарти совершенно права, и они перенесли зонтик в тень под деревьями, а сами сели на ближайшую лавочку, и принялись ждать. Аполлинария смотрела на неподвижный зонтик, и волей-неволей вспоминала слова официантки. Интересно, это можно как-то сопоставить? Зонтик лежит на земле и не движется, так? Верно, именно так и есть. Он существует, но бездействует, а это может означать, что в данную минуту он словно бы находится вне времени, и минута эта, которая проходит в ожидании, будет для зонтика равна целой вечности. Может быть, и со всеми нами происходит нечто похожее? Вполне вероятно. Тот же Рыцарь, к примеру. Он, кажется, сам придумывает какое-то своё время, он стареет, а потом, когда решает, что ему надоела старость, идёт к погибшему великану, и становится моложе. Или ротаны. Придуманное ими время напоминает вязание — рыбка за рыбкой, петелька за петелькой. У голубей, кота, Петрикора, и прочих тоже есть, наверное, своё время, но ей, Аполлинарии, ничего из увиденного уж точно не годится. «Если бы я давала кому-то время, я бы давала его много, с избытком, — думала Аполлинария, рассеянно глядя на зонтик. — По крайней мере, старалась бы дать. Всем, кому возможно. Люди живут слишком мало, и устают слишком быстро, а это неправильно. Наверное, если бы они жили дольше, они успевали бы гораздо больше, и могли бы научиться чему-то важному, но их жизни слишком маленькие, и они не успеют вообще ничего. Многие не могут за этот короткий срок даже обзавестись разумом. Вроде бы только-только поумнел, и начал что-то понимать — глядишь, а ты уже старый, совсем старый. Разве это дело? Конечно, нет! Вот только я сейчас думаю, кажется, вовсе не про Город, а про какое-то совсем другое место, или даже места. Здесь… здесь во времени нет смысла, потому что оно привязано к тому, кто его создает. А для моей идеи нужно время не такое. Не искусственное. Нужно настоящее. Вот только в Городе его точно нигде нет».

От размышлений её отвлек удивленный вскрик — Даарти первой заметила, что зонтик, оказывается, сперва качнулся, а потом стал медленно-медленно двигаться, и пересек уже границу тени дерева.

— Он поехал! — сказала Даарти, указывая на зонтик. — Вы видите? Он едет! Вар, вы крепко держите нитку?

— Да, конечно, — Вар встал, Аполлинария тоже. — Смотрите, он движется к месту, где больше всего пыли, туда, где нет брусчатки. Идёмте следом.

Они сделали несколько шагов по направлению к зонтику, и в этот момент события вдруг стали разворачиваться настолько стремительно, что растерялся даже Вар, который, казалось, к любым событиям был готов много лучше остальных.

Зонтик вдруг взвился в воздух, обдаваемый со всех сторон клубами пыли, над площадью поднялся сильный ветер, который взметнул юбки женщин и сдернул кепи с головы Вара. Даарти от неожиданности выронила стаканчик с кофе, Аполлинария прикрыла рукой глаза, защищаясь от пыли.

— Смотрите! — крикнул Вар. — Оно делится! Их там много!..

Действительно, клубы пыли, несколько секунд поиграв с зонтиком, рассыпались вдруг на десятки тонких маленьких смерчей, которые закружили по площади, приближаясь друг к другу, и постепенно сливаясь в один большой смерч, размеры которого грозили в скором времени стать весьма изрядными. Аполлинария смотрела на это явление во все глаза, позабыв про пыль, и вдруг поняла, что там, внутри смерча, мелькнуло какое-то яркое, разноцветное пятно. Ещё через секунду Аполлинария поняла, что пятно это — красно-желто-оранжевый шарф, и шарф этот намотан на шею молодого мужчины, который отчаянно пытался устоять на ногах и не дать ветру поднять себя в воздух.

— Там кто-то есть! — Аполлинария сделал шаг вперед. — Вар, там кто-то есть! Его унесёт смерч, нужно вытащить его оттуда!

— Вижу, — кивнул Вар в ответ. — Держите меня за пояс, я попробую. Я первый, вторая Аполлинария, а вы, Даарти, держитесь уже за неё. Быстрее!

Образовав цепочку, они подступили к набирающему силу смерчу, и через мгновение Вар скрылся в нём. Аполлинария смотрела на свои руки, и видела, что они до локтя уходят в пыльную пелену, а через несколько мгновений осознала, что ветер внутри смерча силён настолько, что причиняет ей боль. Он хлестал Аполлинарию по рукам, он нёс в себе мелкие камни и веточки, которые впивались в кожу и стегали её, он оказался неожиданно холодным, и с каждой секундой он становился всё сильнее и сильнее. Аполлинария крепко держала Вара за пояс, старясь не обращать внимания на боль, и думала, что они так стоят, наверное, очень долго, хотя на самом деле времени прошло совсем чуть-чуть.

Через несколько томительно долгих минут Вар вдруг дернулся, и стал отступать назад, пятясь, и Аполлинария попятилась вместе с ним, едва не сбив с ног Даарти. Через секунду Аполлинария увидела, что Вар не один — он шел, придерживая за локоть того самого мужчину в ярком шарфе, которого Аполлинария увидела внутри смерча.

— Надо отойти в сторону! — крикнул мужчина. — Скорее! Они поняли, что я не один, и сейчас исчезнут, но лучше в это время не стоять с ними рядом!..

Вар тут же отпустил его локоть, и вся компания побежала к лавочкам, под дерево. Обернувшись, Аполлинария увидела, что смерч отрывается от земли, и медленно поднимается в спокойное чистое небо, становясь всё меньше и прозрачнее. Вскоре смерч и вовсе пропал, растворился, как сахар, брошенный в кипяток, и небо над Городом снова стало чистым и безмятежным. Таким, каким его привыкли видеть все.

— Да, это были именно пыльные демоны, — подтвердил мужчина, имени которого все они пока не знали. — Как же хочется пить! А я, как назло, из-за этого происшествия совершенно позабыл все анекдоты.

— Я принесу вам чаю, — Даарти встала. — Может быть, я и выгляжу грустной, зато историй и анекдотов знаю в избытке. Подождите минуту.

Вскоре она вернулась, и отдала мужчине стакан холодного чаю, уже второй по счёту — первый ему принёс Вар.

— Благодарю вас, — мужчина улыбнулся. — Меня зовут Медзо. Вы спасли меня, и я даже не знаю, как могу вас отблагодарить.

— Расскажите нам о том, что с вами случилось, и кто такие эти пыльные демоны, — попросила Аполлинария. — Это будет лучше, чем любая награда.

— Это и будет награда, — поправил Вар. — Понимаете ли, дело в том, что Даарти где-то услышала, что появление пыльных демонов означает, что скоро тому, кого они посетили, предстоит отправиться… куда-то. Но мы не знаем, куда, и вообще, никто из нас про пыльных демонов пока что не в курсе. Может быть, вы просветите нас?

— Охотно, — кивнул Медзо. — Только, думаю, лучше нам пойти обратно, в Город, и поговорить уже там. Так будет безопаснее.

— Они могут вернуться? — спросила Аполлинария с тревогой.

— Они обязательно вернутся, — Медзо вздохнул. — Не думаю, что они это сделают сейчас, но… в общем, пойдемте вниз. И побыстрее.

По дороге Аполлинария украдкой рассматривала их нового спутника, и думала, что он, вне всякого сомнения, должен быть человеком интересным, и, кажется, хорошим. Возрастом помоложе Вара, одет в песочного цвета аккуратный костюм, на шее — тот самый яркий шарф, который так удачно заметила Аполлинария, на голове надето легкое летнее кепи, а на ногах кожаные бежевые туфли. Вид Медзо располагал к себе, а ещё он очень хорошо улыбался — светло, открыто, совсем не так, как это делали Петрикор или мадам Велли.

— Понимаете ли, тут такое дело, — говорил Медзо, когда они вышли на проспект, ведущий к площади. — Я сам виноват в том, что со мною случилось. Я должен был примкнуть, но я не примкнул. Тогда… ох, тогда старухи сказали, что меня примкнут насильно. И после этого стали появляться первые пыльные демоны, то есть я стал их видеть. То тут, то там, сперва совсем слабых, но затем они стали сильнее.

— То есть за вами следили? — спросила Даарти.

— И ещё как, — подтвердил Медзо. — Проходу не давали. Ну, окончание истории вы видели. Если бы не вы, мои замечательные спасители, меня уже примкнули бы куда-то. И что-то мне подсказывает, что я вряд ли был бы этому рад.

Они прошли через площадь, проследовали по переулку, и через совсем непродолжительное время оказались возле знакомого кафе. Официантка, вышедшая их встретить, скользнула взглядом по Медзо, и одобрительно улыбнулась.

— Молодцы, — похвалила она всю компанию. — Справились. Сейчас я всем вам принесу чай.

— Спасибо, — ответил Медзо. — А то у меня до сих пор песок на зубах скрипит.

— … и в этом заброшенном доме я нашел ту самую бумагу. Так вот, пыльные демоны — это слуги Великой Пустоты, внутри которой они строят… — Медзо задумался. — В бумаге было написано, что они строят цветы, но, как по мне, речь не о цветах вовсе, это просто образ такой. Каждый человек из Города для них — это лепесток, и они ставят этот лепесток на своё место. Есть только одна загвоздка. Это им кажется, что место правильное, на самом же деле место может быть вовсе и не то, которое нужно, и лепестку нового цветка, созданного слугами Пустоты, может быть на новом месте весьма некомфортно.