Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 41)

— Не понимаю…

— Макар угрожал мне тобой, — звучит пугающая информация. — Я не хотел, чтобы ты оказалась под ударом, поэтому…

— Ты бросил меня, чтобы защитить от Ризванова — так получается? — криво усмехаюсь. — Звучит благородно и красиво. Только я не куплюсь на это.

— Ты должна мне верить, Вика.

— С чего вдруг? — выкрикиваю, срываясь. — Почему я должна тебе верить?!

— Потому что ты лучшее, что случилось в моей дерьмовой жизни! — рявкает в ответ Максим, заставляя меня застыть с открытым ртом. — И я не хочу, чтобы ты пострадала! Ты должна быть максимально осторожна. Никаких самостоятельных вылазок в город, никакого риска. Это всё скоро закончится, обещаю. И ты сможешь жить нормальной жизнью, но сейчас…

— А ты? — перебиваю, ощутив, как по спине пробегает холодок. — Где будешь ты, когда всё закончится?

От моих вопросов Высоцкий хмурится и играет желваками. Он не хочет отвечать. Об этом свидетельствует затянувшаяся пауза, которая скручивает мои нервы.

— Какая разница? — наконец, звучит равнодушное. — За меня тебе точно не стоит волноваться.

Но я волнуюсь. Особенно сейчас, когда в истории с нашим расставанием появились новые подробности.

Если допустить, что Максим говорит правду, и в деле замешан Макар, то это меняет абсолютно всё. Привычная картинка переворачивается на сто восемьдесят градусов, показывая ситуацию совсем с другого ракурса. И слова Высоцкого тоже воспринимаются не так, как раньше. Хочется верить ему. Но я в замешательстве и не знаю, что делать.

— Расскажи мне всё, — настойчиво прошу. — Я должна знать, что происходит.

— Тебе незачем вникать в это и трепать себе нервы.

— После всего, что было, моим нервам уже ничего не грозит, — грустно усмехаюсь. — Если тебе важно моё доверие — расскажи, как есть.

В сомнении поджав губы, Высоцкий пристально смотрит на меня, взвешивая все за и против.

— Ризванова закрыли, — напряженно цедит он. — Я знал, что это случится, задолго до его ареста. И когда это произошло, я не стал впрягаться.

— Но мне казалось, что вы с Макаром близки.

— Он тоже так думал, но это полная хрень. Вытаскивать его из тюряги не входило в мои планы.

— Но почему?

— Потому что меня и пацанов достала его борзота. Без Ризванова лучше. Всем.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — растерянно качаю головой. — Если Макар в тюрьме, то как он может мне навредить? И зачем ему это делать, если он тебе доверяет?

— Между нами больше нет доверия, Вика. Он понял, что я его кинул, и начал мстить. По мне уже следаки работают, но это фигня. Главное, чтобы тебя не трогали.

— Так ты поэтому…

— Да. Тебе нужно находиться как можно дальше от меня — это самое верное решение. Мне нельзя пересекаться с тобой и трогать. Но я слабак, — тяжело выдыхает Максим, взяв моё лицо в ладони. — Когда ты рядом, у меня крышу сносит. Это плохо.

— Я не вижу в этом ничего плохого, — шепчу со слезами на глазах. — И мне плевать на Макара. Я его не боюсь.

— А я боюсь, — Высоцкий упирается своим лбом в мой. — Боюсь, что он дотянется до тебя.

— Этого не будет, — мотаю головой.

— Не будет, — звучит решительный голос. — Я не позволю.

Всхлипнув, судорожно обнимаю Максима, вжимаясь в него всем телом.

Мне хочется кричать на него. За то, что решил всё за меня. За то, что заставил страдать. За боль, которую причинил.

Но Высоцкий тоже страдает. Я это вижу. Чувствую.

Поэтому у меня язык не поворачивается кидаться обвинениями. И, представив себя в такой же ситуации, я понимаю, что поступила бы так же.

— Прости, — слышу возле уха хриплый шёпот. — Ненавижу себя за то, что сделал с тобой.

— Это не ты, а Макар. Он с нами это сделал, — шепчу в отчаянии. — Что теперь будет, Максим? Что ты собираешься делать?

И жду ответа с замиранием сердца.

— Я разберусь с этим, — отвечает он уклончиво.

Недоговоривает что-то. Снова.

— Не смей меня опять бросать, слышишь?! — остервенело цепляюсь за его плечи, всхлипывая. — Если ты ещё хоть раз… хоть один чёртов раз!..

— Ш-ш-ш… — укачивает он меня в своих руках. — Не надо плакать, Лисён.

— С тобой по-другому не получается! Разборки с Макаром, проблемы с законом, участие в боях… — ты постоянно в опасности! Из-за этого я никогда не перестану плакать!

— С Макаром и следаками я решу вопрос. А по поводу ринга… Если тебя это сильно волнует, то обещаю, что больше не встану в клетку.

— Правда? — отстранившись, спрашиваю.

— С этого момента ни одного боя, — утвердительно кивает он. — Клянусь.

И я снова бросаюсь к нему на шею. И снова реву, но уже от облегчения.

Хоть какой-то просвет в кромешной темноте. Слабый лучик надежды.

Крепко обняв Максима, вдыхаю его запах и мою душу первые за всё время наполняет лёгкость, не смотря на угрозу со стороны Макара.

Теперь я знаю правду, и Максиму больше не нужно отталкивать меня, чтобы спасти.

Мы вместе — это главное. И мы всё преодолеем. Справимся с любыми трудностями. Я верю Максиму. Верю, что он найдет выход и завяжет с опасностью и риском.

Но из радужного состояния меня вырывает вибрация мобильника в кармане Высоцкого. И когда он отвечает на звонок, я мрачнею, понимая, что звонит Ризванов.

— …Скоро буду в городе, — раздраженно рычит в трубку Максим. — Чё за кипишь? …Какие новости? Говори. — Резко отстранившись от меня, он хмурится и отходит к окну. — Понял. До связи.

— Что там? — спрашиваю, как только он завершает разговор.

— Ничего интересного, — летит короткий ответ. — Всё хорошо.

Но я вижу, что разговор с Макаром озадачил Высоцкого. Он выглядит загруженным и явно нервничает.

— Машину уже наверное починили, — пытаюсь скрыть грусть в голосе.

Максим не отвечает. Утягивает меня на улицу и, когда мы выходим за ворота, то видим там джип с заведённым двигателем и довольного электрика.

— Готово, — сообщает мужчина. — Принимайте работу.

— Надо ехать, — Высоцкий разворачивает меня к себе. — Что с больницей решила? Хочешь провериться?

— Уже не хочу, — мотаю головой. — В этом нет необходимости.

Мой ответ стирает с лица Максима нахмуренность.

Притянув меня к себе, он смотрит мне в глаза таким глубоким взглядом, что сомнений не остаётся — Высоцкий любит меня. Так же сильно, как и я его.

И чтобы понять это, не нужны слова. Достаточно взгляда, в котором читаются все чувства.

— Когда ты вернёшься? — глажу колючую щёку.

— Не могу сказать, — он целует мою ладонь, вызывая трепет. — Я позвоню. А ты дождись отца. Без него никуда не выезжай. Хорошо?

— Хорошо, — киваю и с тревогой прошу: — Будь осторожен.

— Буду, — улыбается он.