Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 40)
— И на то есть веские причины. Зачем ты вмешиваешься?
— Потому что вы должны быть вместе, — непреклонно заявляет бабуля. — Вам ещё дитё поднимать, а вы сами, как дети.
— Ты и про беременность знаешь? — удивляюсь. — Откуда? Папа сказал?
— У меня свои методы, — звучит сердитый ответ. — Глаз-алмаз. Я всё подмечаю. И то, как вы с Максимом смотрите друг на друга — тоже вижу. Это любовь. Крепкая. Истинная. Это…
— Бред, — режу, перебивая. — Я не хотела посвящать тебя в подробности нашего с Высоцким расставания. Но твои заблуждения не оставляют мне выбора. Он меня бросил — это первое, — загибаю пальцы. — Гулял направо и налево. А потом…
— Не надо мне никаких подробностей, — бабуля машет руками. — Я совсем другое вижу. Он страдает.
— Он что? Страдает? — истерично фыркаю. — Он?!
— Именно. И страдает даже больше твоего. Пожалела бы парня — выслушала бы его. И всё сразу встало бы на свои места.
— Не собираюсь я его жалеть. И слушать не хочу, — зло выплёвываю. — А он не пропадёт, не переживай. Я же не пропала после всего, что он со мной сделал!
— Не сравнивай, — тяжело вздыхает бабуля. — Там, где женщина гнётся, мужчина ломается.
— Это не про Высоцкого. Он толстокожий и очень даже живучий. А ещё чёрствый и эгоистичный.
— Он просто недолюбленный, — грустно улыбается бабушка. — Таких людей сразу видно. Они закрыты и кажутся равнодушными. Но на самом деле — это лишь маска, под которой спрятаны эмоции. Тяжёлые и болючие.
— Мне сложно в это поверить.
— Ты — девочка, которую с детства холили и лелеяли, — продолжает она мысль. — Любовь и поддержка для тебя — часть жизни. У Максима же всё иначе. До встречи с тобой он был одинок. И не стал бы просто так рвать отношения, где его любят. Наверняка для этого были серьёзные причины.
— Просто класс, — расстроенно качаю головой. — Ты его оправдываешь? А как же… — открываю рот, чтобы в красках рассказать бабушке, как Высоцкий обошелся со мной. Но передумываю, видя непреклонность в её глазах. — Ладно. Неважно, — устало отмахиваюсь. — Твоя позиция понятна, но она ничего не изменит. Очень прошу — иди к Максиму и скажи, что ты сделала с его машиной.
— Но…
— Никаких «но»! Иди с повинной, — строго настаиваю. — Сейчас.
Несколько мгновений бабуля медлит, но потом всё же встаёт и уходит на улицу. А на меня накатывает грусть. Хотя я должна радоваться, ведь Максим теперь уедет, как я и хотела.
Хотела ли?..
С тяжёлым сердцем смотрю в окно, видя, как после разговора с бабушкой электрик бодро кивает и быстро находит неполадку. Лицо Высоцкого при этом совершенно нечитаемо.
Наблюдаю за ним и неосознанно прокручиваю в голове слова бабули. И чем больше думаю, тем больше нахожу пересечений с тем, что сказал Максим.
Прикрываю на миг глаза, чтобы справиться с потоком мыслей. А когда распахиваю веки, встречаюсь с изучающим взглядом зелёно-карих глаз и будто ведомая невидимой силой, иду на улицу. Шагаю за ворота и останавливаюсь рядом с Максимом.
— Я не знала, что бабушка вывела из строя твою машину, — зачем-то оправдываюсь.
— Я так и понял, — звучит ровный голос.
— Она не со зла это сделала.
— Это я тоже понял, — слышу усмешку.
Но мне не до смеха. Бабулины шалости вызывают у меня лишь возмущения.
— Когда починят, ты сразу поедешь в город?
— Мы вместе поедем, — уточняет Высоцкий. — Тебе же надо провериться на несуществующие инфекции.
— Несуществующие? — вскидываю бровь. — Ясно. Легенда о твоём целибате всё ещё актуальна, — язвлю. — Не могу только понять — какой в ней смысл?
— Никаких смыслов. Это просто факт. Я ни с кем не спал.
— Ты меня бросил. Убедил, что спишь со всеми подряд. Но при этом хранил мне верность? Что-то не улавливаю логики.
— Здесь нет логики.
— И всё? — удивляюсь, когда он замолкает. — Больше ничего не скажешь? А кто буквально несколько часов назад хотел объясниться?
Заглядываю Максиму в лицо, пытаясь поймать его взгляд. Но тщетно. Высоцкий смотрит поверх меня, избегая зрительного контакта.
— Несколько часов назад я довёл тебя до истерики, — хмурится он. — Этого больше не повторится. Я свожу тебя в больницу, чтобы ты успокоилась. На этом всё.
Максим уходит к электрику, давая понять, что наш с ним разговор закончен. Но от меня так просто не отделаться. Насупившись, шагаю следом и хватаю Высоцкого за локоть, заставляя его развернуться.
— Нет, — тычу ему пальцем в грудь. — Меня такой план не устраивает. Хочу объяснений! Я их заслужила!
— Тебе нельзя нервничать, — напоминает он. — Нам лучше не трогать темы, которые вызывают волнение…
— Раньше надо было думать об этом. До того, как ты сказал, что ни с кем не спал! Зачем продолжаешь утверждать, что это так?
— Успокойся, пожалуйста…
— Не надо меня успокаивать! Просто признайся, что тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной!
— Ничего подобного! — недовольно морщится Максим.
— Нет? Тогда почему ты систематически делаешь это? — кричу, захлёбываясь обидой. — Ты не видишь, что я и так тяжело переживаю расставание? Думаешь, мне мало твоего предательства и незапланированной беременности? Своими лживыми заявлениями ты решил свести меня с ума окончательно?
— Не заводись, Вика! — строго рычит Высоцкий.
— Буду! — зло толкаю его в грудь. — Пока ты здесь, мой психоз не пройдёт! Видеть тебя не могу! Когда чёртову машину уже починят?! — Тяжело дыша, перевожу свирепый взгляд на электрика, который вместо того, чтобы ремонтировать авто, с интересом наблюдает за нашей перепалкой. — Что-то не так?! — гневно спрашиваю.
— Кхм… Ничего, — тушуется мужчина и торопливо прячет голову под капот. — Я почти закончил, — глухо добавляет.
— Отлично! И вот, что я решила, — снова обращаюсь к Максиму. — Я с тобой никуда не поеду. Сама до города доберусь. А ты можешь расслабиться и выдохнуть. Обуза, в виде беременной бывшей, больше не твоя забота! — Разворачиваюсь и иду к воротам. — Ба, прошу! Ни слова! — выпаливаю, проходя мимо бабушки, видя, что она собирается вмешаться.
И захожу во двор, подрагивая от негодования. Направляюсь в дом, уже представляя, как падаю на кровать и даю волю слезам. Но вдруг чувствую хватку Высоцкого на талии.
— Что ты делаешь?! — возмущаюсь.
Он не отвечает. Молча заводит меня в дом, быстро утягивает в комнату и, усадив на кровать, опускается передо мной на корточки.
Смотрю на Максима во все глаза, не зная, чего от него ожидать.
— Я всё объясню, — произносит он твёрдо. — Но сначала тебе нужно успокоиться, — неожиданно кладёт руку на мой живот. — Обещай, что не будешь психовать.
— Я ничего не буду обещать, — качаю головой. — И вот этого не надо, — убираю его ладонь с живота. — Необязательно делать вид, что тебя заботит моя беременность. Тебе плевать.
— Это не так, — Максим ловит мой взгляд. — Ты и ребёнок — для меня важнее всего.
— Ну конечно, — с усмешкой закатываю глаза.
— После всего, что я творил, в это сложно поверить, но…
— Знаешь, — перебиваю, поднимаясь на ноги. — Наверное, нам лучше закончить этот разговор прямо сейчас. Очередной ушат вранья мне не по силам.
— Я обманул твоё доверие, — Максим тоже выпрямляется. — Врал и вёл себя, как последний мудак…
— С последним сложно не согласиться.
— Клянусь, сейчас я честен с тобой, — продолжает он, игнорируя мою язвительность. — То, что у меня никого не было — правда. Мне на хрен не сдались левые девки. Но я должен был…
— Зачем ты снова врёшь?
— Это не враньё! — раздраженно рычит Высоцкий. — Слушай… — он кладёт ладони на мои плечи и смотрит прямо в глаза. — Ты же помнишь Ризванова? Так вот — у меня с ним тёрки случились, которые я давно планировал и держал под контролем. Единственное, что я не учёл — это ты.