Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 27)

— Вопросы касаются не вас, а человека, с которым вы состоите в близких отношениях.

— Я… состою?.. — мямлю растерянно.

— Высоцкий Максим Андреевич знаком вам, не так ли? — прищуривается он.

— Знаком, но мы…

— Очень хорошо, — перебивает он, кивая. — Прошу вас, Виктория, проехать со мной в районный отдел полиции.

Воспользовавшись моим ступором, мужчина сокращает расстояние между нами и, положив руку мне на спину, слегка подталкивает к припаркованной неподалёку машине.

— Подождите! — встрепенувшись, отшатываюсь. — Это незаконно… Я никуда с вами не поеду!

— Будете препятствовать следствию? За это есть отдельная статья, Виктория.

— Я ничему не препятствую, — испуганно машу головой. — Высоцкий мне никто. У нас с ним нет никаких отношений. Тем более близких.

— У меня другая информация, — чеканит следователь. — И я настаиваю, чтобы вы поехали со мной в отдел для дачи показаний.

Он подхватывает меня под локоть и уверенно тянет всё к тому же автомобилю. Но я не собираюсь так просто сдаваться.

Пытаюсь выдернуть руку из крепкого захвата. Тщетно.

— Я ничего не знаю! — кричу.

— Разберёмся, — парирует мужчина спокойно. — Сядьте в машину.

— Но я ни в чём не виновата! За что вы меня задерживаете?

— Я вас не задерживаю. Пока. Просто приглашаю на беседу.

— Нет! Вы не имеете права!

— Не надо сопротивляться и шуметь. Иначе мне придётся применить силу.

Он её уже, по сути, применяет. Хватка на локте становится болезненной. Жилистые пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки.

Я задыхаюсь и испытываю ужас от мысли, что меня могут затолкать в машину и увезти неизвестно куда.

— Вы делаете мне больно! — продолжаю упираться. — Отпустите!

В отчаянии вцепляюсь ногтями в держащую меня руку, отчего следователь кроет меня трехэтажным матом.

— Это нападение на сотрудника при исполнении! — рычит он. — Я сейчас на тебя браслеты надену и в обезьянник отвезу.

От его угроз меня начинает трясти. К горлу подкатывает паника, а ноги подгибаются, отказываясь идти. Но мужчину это не останавливает. Он обхватывает меня за талию и продолжает тащить к машине.

— Эй! Ты кто такой?

Папа!

Бросив взгляд через плечо, вижу стремительно приближающегося к нам отца и всхлипываю от облегчения.

А следователь, наоборот, заметно напрягается и нервно дёргает дверь машины.

— Ты меня не услышал? — гневный голос папы разносится по всей улице. — Руки от неё убрал, урод!

В этот момент Деев, видимо, понимает, что его план терпит неудачу, резко выпускает меня и поворачивается к отцу.

— Девушка проходит свидетелем по уголовному делу, — сообщает он официальным тоном. — Не советую вмешиваться в процесс расследования…

— В жопу свои советы засунь! — бешено рявкает отец и, встав между мной и следователем, нависает над ним горой. — Фамилия, должность, звание! — требует, набирая чей-то номер.

— Послушайте… Я просто выполняю свою работу. Не надо нервничать.

— Если я начну нервничать, у тебя не останется ни одного зуба в пасти. Алло… Вадик! — рычит в трубку телефона. — Я не понял, чё за беспредел в твоей песочнице? Детишки твои совсем берега попутали?

И пока ему что-то отвечают, он суёт мне в руки ключи от машины и кивает в нужном направлении.

Понимаю его без слов. Разворачиваюсь и на деревянных ногах ковыляю к нашему авто.

— …Ксиву доставай! — слышу рык отца прежде, чем спрятаться в салоне.

Наблюдаю за всем со стороны, потихоньку приходя в себя. Сжимаю и разжимаю онемевшие от страха пальцы, пытаясь понять, что это сейчас было.

Папа садится в машину уже спустя пару минут, продолжая разговор по телефону.

— …Наведи порядок в кадрах, Вадик. Если ещё хоть один следак полезет к моей дочери, я буду решать вопрос через твою голову. Не говори потом, что я не предупреждал.

Выслушав ответ, папа, не попрощавшись, прерывает звонок и откидывает телефон в сторону.

Он не торопится заводить машину. Чувствую его сверлящий взгляд на щеке.

— Испугалась?

— Испугалась конечно! Что ему было нужно? Кто это вообще?

— Следак по делу Высокого. И с завтрашнего дня в органах он не работает.

— По делу Высоцкого? — переспрашиваю, бледнея. — Максима хотят посадить?

— Думаешь не за что?

— Я… не знаю. В чём его обвиняют?

— Тебе вникать необязательно. Но это ещё один весомый повод держаться от него подальше.

— Я хочу знать, что происходит, — настаиваю. — Меня хотели допросить как свидетеля.

— Это больше не повторится, — уверено заявляет папа. — Вопрос улажен, тебя не тронут.

Слова отца должны успокоить меня, но я переживаю еще сильнее.

То, что Максим под следствием, вызывает тревогу.

Я не хочу, чтобы Высоцкий попал в тюрьму. Мне даже думать об этом страшно.

— А он знает, что ведётся расследование?

— Я не в курсе. Да и какая разница?

— Тебе плевать, что он может сесть? Ты же был его тренером.

— Высоцкий пошёл не по той дороге, и это его осознанный выбор, — отвечает папа без тени жалости. — Если он виноват — пусть отвечает. А ты не смей его жалеть! Лучше думай о ребёнке, которому нужен нормальный отец, а не уголовник.

— Нормальный отец? — переспрашиваю с сарказмом. — Намекаешь на то, чтобы я начала его поиски?

Меня разбирает нервный смех от одной только мысли об этом. Я не то что искать — думать в эту сторону не могу.

По понятным причинам любовно-романтические отношения для меня даже в теории невозможны. Ни с кем. Сомневаюсь, что я вообще когда-нибудь смогу подпустить к себе кого-то.

Болезненно усмехаюсь, размышляя об этом, но папа не разделяет моего веселья.

— Я не намекаю, — заявляет он строгим тоном. — И ничего смешного здесь нет. Ребёнку нужен отец.

Открыв рот, смотрю на него в недоумении.

— Ты не серьёзно, надеюсь?