Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 26)

Молчу в ответ. Потому что в башку ничего, кроме матов, не лезет.

Сейчас происходит то, что планировалось с самого начала — полный разрыв. Никаких надежд. Абсолютная пропасть между нами и прекращение отношений в любом виде.

Это казалось правильным. Вика должна была быть счастливой. Без меня. И главное — в безопасности. А я должен был отпустить, несмотря на то, что это даже в теории причиняло адскую боль.

На деле же оказалось еще хуже.

От меня как будто кусок оторвали. И рана не заживает, а наоборот — воспаляется и кровоточит, всё больше разрастаясь.

Но эта боль не идёт ни в какое сравнение с мыслью, что с Викой может что-то случиться. Я знаю, кто меня окружает. Знаю, на что способны эти твари. И что они ищут мои слабости.

Я не могу рисковать. Не имею права.

Поэтому заставляю себя отключить эмоции и, выпрямившись, иду к двери.

Выхожу в главный зал, где гремит музыка. Основная масса людей тусит, отмечая днюху. Но я засекаю неподалёку несколько человек, которые пристально за мной наблюдают. Это Яр, Милка и моя сестра Машка.

Сталкиваемся с ней взглядами. Она смотрит на меня с болью в глазах, но не подходит.

Игнорю её. Сразу беру направление на выход.

В кармане вибрирует телефон. Скидываю вызов. Тут же прилетает сообщение от пацанов:

«Мы в “Олимп” двинули. Ждём тебя».

На хрен.

Не хочу бухать. Надоело. Хватит с меня этого дерьма.

Надо мозги восстанавливать и начинать думать ими, а не жопой. Мужиком надо быть и решение искать, а не сопли на кулак наматывать.

Выхода нет только из гроба. Так что…

Поток мыслей прерывается, когда толкаю дверь кафешки и, оказавшись на улице, вижу Вагнера и Царёва.

Они стоят возле заведенного тонированного «Гелика» и, заметив меня, многозначительно переглядываются.

В последнее время я с ними потерял связь. Нет у меня друзей больше. Даже Яра я стараюсь подальше держать.

А этим чё надо? Ломать будут за то, что праздник им испортил?

Вид у пацанов решительный. Дури тоже хватает.

Оцениваю свои силы и их. Трудновато будет вывезти двух чемпионов по смешанным единоборствам. Но где наша не пропадала?

— Прокатимся? — Вагнер открывает заднюю дверь тачки.

— Прокатимся, — отвечает за меня Демон.

И с мрачным видом двигается в мою сторону.

Глава 11

Когда Высоцкий уходит, я смотрю ему вслед и пытаюсь понять — поверил он мне или нет?

Наверное, всё-таки поверил, и я должна чувствовать облегчение. Но вместо этого накатывает удушающая тоска, от которой я снова плачу, спрятав лицо в ладони.

Вот и всё. Конец истории. Теперь точно.

Мне нужно строить новую жизнь. В новых реалиях.

Вычеркнуть из памяти Максима и постараться быть счастливой.

Я обязана это сделать ради ребёнка. Ведь малыш не виноват, что у нас с его отцом не сложилось. Он заслуживает любви и будет окружён ею. Мне нужно сделать для этого всё возможное.

— Вик, — присаживается рядом Мила.

И, ничего больше не сказав, обнимает меня за плечи, давая возможность выплакаться.

— П-прости, — всхлипываю виновато. — Ис-портила тебе п-праздник.

— Ничего ты не испортила. Это всё Высоцкий. Как же он уже достал! — со злостью выдыхает подруга.

Никак не комментирую её гневный выпад. Заставляю себя успокоиться, чувствуя вселенскую усталость.

— Я, наверное, домой пойду. Не обижайся только, ладно? — жалобно прошу.

— Конечно не буду. Яр тебя проводит.

— Тут две улицы пройти.

— Ну и что? Уже темнеет.

— Перестань, Мил. Правда, — сжимаю её ладонь, тронутая заботой подруги. — У вас с Яром праздник. Я сама дойду. Первый раз, что ли?

— Ну смотри. Только обязательно отзвонись, как домой зайдёшь.

Киваю, и мы синхронно поднимаемся с дивана. Выходим в главный зал.

Заметив, что Мила грустит, пытаюсь её растормошить.

— Что у вас с Яром? — легонько пихаю подругу в плечо. — Я хочу всё знать.

— Всё сложно, — краснеет она, смущённо улыбаясь. — Но я, кажется, люблю его, Вик. То есть… Я всегда его любила, но как брата. А сейчас… всё изменилось.

Да, действительно, изменилось. Вижу это по сияющим глазам Милы и по тому, как она вся светится. Это настоящая любовь.

Мне знакомо.

Лишь бы подруга не обожглась так же, как я. Ведь парни жестоки. Им нельзя доверять, иначе будет очень больно. А ещё возможны последствия в виде беременности. Такая она — слепая любовь.

Стараюсь не впадать в тоскливые мысли. Натянув на лицо улыбку, прощаюсь с Миланой и выхожу из кафе.

На улице хорошо. Людей на улицах немного, машин тоже — комфортное время для прогулки. Вдыхаю свежий вечерний воздух.

Неторопливо иду мимо магазинов, разглядывая витрины. Прохожу мимо детского отдела и вдруг вижу за стеклом крохотный детский костюмчик. Останавливаюсь, внимательно рассматривая его.

Прелесть! Хочу такой для своего малыша. Или малышки. Цвет нейтральный и фасон. Подойдёт и мальчику, и девочке.

Надо зайти сюда в часы работы и купить. Может, ещё что-нибудь присмотрю.

Думаю об этом, и на душе становится легче. Светлее. Сердце наполняется внезапной радостью. И приходит понимание, что я не одна. И я справлюсь.

Как ни странно, беременность оказалась моим спасением от душевной боли. Моим лекарством от разрыва с Высоцким. Вторым дыханием.

Сейчас я это понимаю…

— Виктория Лисовец? — внезапно врывается в мысли мужской голос.

И я испуганно поворачиваю голову к незнакомцу, застывшему в двух метрах от меня.

Он одет в джинсы и толстовку. Возрастом чуть младше моего отца, но на висках уже седина. Мужчина серьёзен и хмур, а его глаза похожи на сканеры, которые заглядывают в самую душу.

— Да, это я, — выдыхаю, не успев подумать.

— Следователь по особо важным делам Деев Анатолий Владимирович, — суёт он мне в лицо раскрытое удостоверение и тут же захлопывает его. — К вам есть несколько вопросов.

— Ко мне? Но я… ничего не нарушала, — уверяю с глупым видом.