Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 28)
— Похоже, что я шучу? — сурово хмурит брови. — Пацан родится — как воспитывать будешь одна? Ему твёрдая рука нужна, авторитет, пример. Чтобы с характером вырос, а не тряпкой.
— Если родится мальчик, то за примером далеко ходить не надо — у него будет уникальный дедушка. С таким дедом никакой отец не нужен…
— Это плохая стратегия, Вика.
— …А если девочка родится, — продолжаю рассуждать, — то и вовсе переживать не стоит. Ты прекрасно справишься и с её воспитанием. Тебе не впервой.
Улыбаюсь собственным словам, потому что папа у меня и правда замечательный. Мне повезло с ним.
— Я-то справлюсь. А ты? — звучит внезапный вопрос. — Как свою дальнейшую жизнь видишь? Ребёнок, ты и немощный престарелый дед с вами?
— Это ты немощный и престарелый?! — восклицаю. — Пап, ну смешно, правда! В тебе энергии больше, чем у многим моих ровесников.
— Не всегда так будет, — отец напряжённо стискивает руль, глядя прямо перед собой. — Я хочу быть уверен, что рядом с тобой надёжный человек. Если вдруг что.
— Вдруг что? — теперь хмурюсь я. — О чём ты? Мне не нравится наш разговор, — кладу голову на папино плечо. — Ты будешь жить вечно.
Тишина в ответ заставляет внутренне сжаться. Кажется, отец что-то не договаривает. От этого в моей груди зарождается тревога.
Вопросительно смотрю на суровый профиль. Папа вдруг нарушает молчание:
— Сейчас скажу кое-что. Ты только не волнуйся.
После этих слов я, конечно же, начинаю волноваться. Затаив дыхание, вытягиваюсь струной.
Ожидание кажется вечным.
— Что? — нервно выдавливаю.
— Я на днях медкомиссию проходил. Меня отправили на дообследование ну и… нашли там кое-какие поломки в системе, — он усмехается, поймав мой испуганный взгляд. — Ничего страшного, — качает головой, — просто небольшие отклонения.
— Где?..
— В сердце. — Прикрываю рот ладонью, готовая зареветь в любую секунду. — Сказал же: не волнуйся! — строго напоминает папа. — Я был в профессиональном спорте. Поэтому неудивительно, что сейчас идёт откат. Хорошо, что не Альцгеймер, — невесело усмехается.
Я же не вижу в этом ничего смешного.
— И что теперь будет? — спрашиваю, не в силах справиться с накатывающей паникой.
— Мне показана операция. Ничего сверхсложного. Самая обычная операция, которую наши кардиологи щелкают, как семечки.
— Обычная операция, — киваю, пытаясь успокоить себя и с надеждой смотрю на отца. — Никаких рисков, да?
— Ну… — тянет он, отводя взгляд, — риск есть в любом оперативном вмешательстве. Но, — ободряюще улыбается, — как ты правильно сказала, во мне куча энергии. И сил тоже хоть отбавляй! Так что… немного подлатают, и буду огурцом.
— А когда, пап? Когда операция?
— Как только сдам все анализы, — отвечает, немного помолчав. — Максимум — через месяц.
Сглотнув тугой комок, не могу оторвать от папы взгляда.
Я всегда считала его сверхчеловеком. Он таким и был всю жизнь. Никакие болезни его не брали. Никакие инфекции и простуды.
Настоящий богатырь. Могучий. Крепкий.
А сейчас я вдруг внезапно понимаю, что жизнь моего отца под угрозой. И то, что он многое недоговаривает, — тоже понимаю.
Было бы это что-то неопасное, не торопились бы так с операцией, поставили в очередь, которая длится годами. В нашем же случае — это что-то экстренное. Не терпящее долгого ожидания. И папа неспроста со мной поделился заранее.
На всякий случай хочет подготовить меня, да?..
А я не хочу! Не хочу об этом думать! Не хочу даже мысли об этом допускать!
Всё-таки начинаю реветь. Повисаю у отца на шее, не в силах принять такую реальность.
Господи… Если ты и его заберёшь, я сойду с ума!
Глава 12
«Гелик» лениво катится по улицам. Дем за рулём, рядом с ним Вагнер. Оба смотрят перед собой, переваривая полученную от меня информацию.
— Бред, — нарушает тишину Данис, качая головой. — Не верю, что ничего нельзя сделать. По-любому выход есть.
— И какой? — интересуется Царёв. — Накидывай варианты, раз самый умный.
— Подумать надо. Нужных людей подёргать. Может, у кого предложения какие появятся.
— Кого конкретно ты дёргать собрался? Макс же сказал — никто не хочет впрягаться в это дерьмо даже за бабки. Какие-то слабые у тебя предложения.
— Я пытаюсь хотя бы что-то придумать, — резонно замечает Данис. — А ты, если критикуешь, предлагай своё.
— Я бы грохнул этого Макара, и дело с концом.
— Ага, и присел бы на десяточку — нормальное такое предложение. Заверните. Берём!
Слушая пацанов, понимаю, что они озвучивают варианты, которые я уже давно рассмотрел и откинул.
— Просто присесть не дадут, — вклиниваюсь в разговор. — Так же грохнут и всё.
— Ещё лучше. А дочь Палыча подадут на десерт братве. Расклад — пушка.
— Забудьте то, что я предложил, — сразу реагирует Царёв.
Правильно мыслит. Подставлять Вику даже под малейший удар нельзя.
— У тебя самого какие мысли? — интересуется Данис.
— Тянуть время. Чем дольше Макар в клетке, тем меньше у него шансов отмазаться. Я не собираюсь вытаскивать его.
— Играешь с огнём, Макс. Он не идиот и скоро поймёт, что ты ничего не делаешь.
— Не поймёт. Я создаю видимость активных действий. Пока прокатывает.
— Вот именно — пока. Дальше какой план?
— По ситуации смотреть буду. Главное, что у него больше нет рычагов давления на меня.
Имею в виду Вику, которую Ризванов упомянул при нашей последней с ним встрече.