Екатерина Белая – Дьявол. Ставка на любовь (страница 40)
Всё-таки наши отношения вышли совсем на другой уровень, и ещё Максим обещал быть честным со мной. Это тоже очень важно.
— Ты перестала улыбаться, — делится своими наблюдениями парень. — Почему?
— Задумалась.
Он перекатывается на спину, утягивая меня за собой. И прижимает к своей груди, зарываясь пальцами в волосы.
— Поделишься? — спрашивает, массируя кожу головы.
— Тебе это не понравится.
— Говори.
— Макар, — выдаю, собравшись с мыслями.
— Опять? Может, дадим отдохнуть этой теме?
Голос Максима ровный, но я чувствую, как напрягается его тело, и на инстинктах стараюсь успокоить парня, поглаживая широкую грудь.
Не хочу ссориться. Поэтому уже открываю рот, чтобы замять разговор, но мой взгляд внезапно останавливается на огромном синяке на рёбрах Высоцкого.
Просто кошмар!
Как я раньше не заметила большущий черный кровоподтёк? И он точно не от стычки с Бесом.
— Ты опять дрался в «Бездне»?
— И что? — равнодушно бросает.
А я хмурюсь от такого ответа и сползаю с бойца, прикрываясь покрывалом.
— Посмотри, что они с тобой сделали, — показываю на синяк. — Это же опасно. От такого удара могут разорваться внутренние органы или сломаться кости. Или и то, и другое. А если по голове прилетит?! — не замечаю, что почти кричу. — Ты только о себе думаешь, да?! На всех остальных плевать?! А если тебя…
— Тихо, Лисён, — Высоцкий кладёт руку мне на плечо. — Чего разошлась?..
— Ничего! — скидываю с себя его ладонь.
И отворачиваюсь, заставляя себя замолчать.
Не хочу вести себя, как истеричка, которая ставит условия и выдвигает ультиматумы. Но именно это я сейчас хочу сделать. Хоть и знаю, что это бесполезно, потому что Максим сам себе на уме. И он не из тех, кто прогибается под чужие требования.
— Сама придумала, сама обиделась, — слышу усмешку возле уха. — Иди сюда.
Парень сгребает меня в охапку, заставляя прижаться спиной к его груди.
— Смешно, конечно, — строго цежу. — Вот если бы я участвовала в каких-нибудь боях, и меня бы там били… Ты бы тоже смеялся?
— Не сравнивай, — звучит уже серьёзный голос. — Я мужик. Мне природой заложено морды бить и удар держать.
— Женщины тоже занимаются контактными видами спорта.
— Единственный контактный вид спорта у тебя будет со мной, — рявкает он, теряя терпение, и, резко уложив меня на лопатки, нависает сверху. — Всё. Закрыли тему.
— Я не могу не думать об этом, Максим. Ты относишься к себе, будто тебе плевать на свою жизнь!
— Почему ты зациклилась? У тебя отец в этом спорте…
— Вот именно! В спорте. С правилами и судьями. А не в подпольных боях, где происходит откровенный мордобой! И ещё он не состоит в банде…
— Чёрт! — боец скатывается с меня, падая рядом на спину. — Ещё какие-то предъявы будут?
— Нет. Только просьба.
— Слушаю.
— Моему папе лучше пока не знать про нас, — выпаливаю скороговоркой.
И напрягаюсь от тяжелой паузы, которая длится целую вечность.
Боец медленно садится на кровати, я тоже.
— Другими словами — никто не должен знать, — мрачно цедит Высоцкий и врезается в меня прищуренным взглядом. — Так?
— Мне нужно время, — виновато опускаю голову. — Я подготовлю папу и…
— Можно в глаза мне смотреть? — чеканит он зло.
Вскидываю на него растерянный взгляд и мысленно подбираю слова, чтобы объяснить свою позицию.
Господи! Ну почему всё так сложно? Зачем я вообще об этом заговорила? Надо было прежде всё обдумать, а потом уже пускать в ход свой глупый язык!
Как донести до Высоцкого, что я не хочу ранить единственного родного человека? Ведь для папы я маленькая девочка, которую он всю жизнь оберегал от всего опасного. В том числе от таких парней, как Максим.
Если он узнает, что мы с бойцом настолько сблизились, он… Я даже не знаю, что будет…
Мне определено нужно обдумать, как всё безболезненно преподнести.
— Просто выслушай меня, пожалуйста… — морщусь от того, что Максим меня не так понял.
И оторопело замолкаю, услышав неожиданный звонок в дверь.
Не проронив ни слова, Высоцкий поднимается с кровати и, надев штаны, идёт открывать дверь. А я вскакиваю на ноги и в панике мечусь по комнате, стремясь побыстрее одеться.
Успеваю только натянуть бельё, когда тишину квартиры нарушают леденящие душу женские рыдания, заставляющие меня стремительно завернуться в покрывало и выглянуть в коридор.
Замираю в дверном проходе, видя, что к груди Максима припадает светловолосая женщина. Она что-то кричит ему в истерике. Слов разобрать невозможно — незнакомка буквально задыхается от эмоций.
— Что случилось, ма? — боец слегка встряхивает её за плечи, заглядывая в лицо. — Объясни нормально!
Ма?
Изучаю женщину с удвоенным интересом и сразу вижу сходство: светлые волосы, общие черты лица. Оказывается, Максим, как и его сестра, очень похож на маму.
— Что с твоим телефоном?! — взвизгивает женщина.
— Я отключил его на вечер.
— Правильно! У нас трагедия, а ты без связи!..
— Да что случилось-то?! — рявкает парень, теряя терпение.
— Твоя сестра попала в аварию! Машина загорелась!.. — кричит она и резко обмякает в руках парня.
Высоцкий бледнеет, я в ужасе ахаю и прикрываю рот ладонью.
— Неси её на диван, — тороплю бойца и, зафиксировав покрывало на груди, быстро иду в гостиную.
Хватаю аптечку, нахожу в ней нашатырный спирт и спустя несколько мгновений привожу женщину в сознание.
— Маша… — всхлипывает она в полубреду. — Я знала, что добром это не кончится. Этот бедовый мальчишка рано или поздно погубит мою дочь…
— Мне нужны подробности, — прерывает её сын, слегка хлопая по щекам. — Слышишь?
Увидев, что женщина находится в полуобморочном состоянии, он выругивается и уходит за телефоном. Кому-то звонит.
Стараюсь не задавать вопросов и не нервировать Максима ещё больше. Прислушиваюсь к обрывкам телефонного разговора, а у самой тревожно сжимается сердце.
— …Где это случилось? На какой трассе конкретно?.. — рявкает он нетерпеливо. — Таксиста этого пробей, скинь мне инфу. Давай, — сбрасывает вызов и снова набирает чей-то номер. — Да, я уже в курсе. Куда её увезли?.. Городской роддом? Ясно. Демон где?.. Понял, перезвоню.