Екатерина Белая – Дьявол. Ставка на любовь (страница 42)
Я даже не помню, как оказался в тачке и сорвался к дому Лисовец, испытывая желание встряхнуть её и потребовать объяснений.
Масло в огонь подливали слова Макара, которые прозвучали не так давно:
Я тогда не особо вникал в смысл нашего разговора и ничего, кроме изжоги, он не вызвал. Потому что у меня никогда не было серьёзных отношений, а брак вообще казался чем-то бессмысленным и заранее обречённым на провал.
Но, вернувшись в квартиру и не увидев там Вики, я ощутил отравляющую горечь и сводящую с ума тоску. Представил, что рыжуля решила поставить точку, и пережил чертову паническую атаку, которая усилилась, когда я прочитал сообщение.
Это тот случай, когда ржал над женатыми пацанами, не понимая их мотивации, а сейчас сам на полном серьёзе задумался о женитьбе, чтобы привязать Вику к себе. И мне глубоко фиолетово, что она не согласится. Для себя я всё решил.
Был лишь один затык — выяснить, куда умотала Лисовец.
И с этим внезапно возникли проблемы.
У меня ушло больше недели, чтобы узнать название деревни и адрес, где пряталась рыжуля. За это время я не получил от неё ни одной смски. Звонков тоже не было. Её номер находился вне зоны доступа, и это капец как бесило.
Позже, вжимая газ в пол, я гнал по трассе и старался унять едкую злость, которая всё это время кипела во мне. Пытался настроиться на максимально спокойный разговор, но куда там!
Я был в бешенстве и не исключал того, что могу сорваться и наорать на Вику. Потому что её побег и молчание лишили меня покоя и сна, превратив в невротика с неадекватными реакциями. Нужно было как-то успокоиться, поэтому, добравшись до деревни, я бросил тачку в начале улицы и решил пройтись пешком.
И сейчас, шагая по дороге, я понимаю, что меня до сих пор бомбит, и желание надрать рыжуле задницу ещё актуально. Но это всё длится ровно до момента, пока я не добираюсь до нужного дома и не ловлю взглядом копну рыжих волос, мелькающих возле кустов с вишней.
Застываю возле низкого забора и пристально наблюдаю за тонкой фигуркой, которая стоит ко мне спиной. Вика увлечено собирает с веток ягоды, не замечая меня.
Такая нежная и хрупкая, что мысли сорвать на ней злость кажутся нелепыми. Но когда Лисёна наклоняется к ведру с вишней, и я вижу, как короткий подол её сарафана поднимается, оголяя часть ягодиц и являя миру кусочек хлопкового белья, меня снова трясёт от бешенства.
О чём она думает, мать вашу?! А если это увидит какой-нибудь местный извращенец?!
Хмуро смотрю по сторонам и, убедившись, что, кроме меня, извращенцев здесь нет, возвращаю взгляд на рыжулю, сглатывая слюну. В голове яркими вспышками мелькают воспоминания, как Вика извивалась подо мной несколько дней назад. И я не выдерживаю — перемахиваю через забор и застываю за её спиной.
Не знаю, чего мне хочется больше — наорать на неё или сдавить в объятиях.
— Твои трусы видит вся деревня, в курсе? — грубо цежу.
Хамлю, потому что злюсь. На Лисовец, на себя, на ситуацию.
Я никогда не за кем не бегал и не унижался. Но сейчас занимаюсь именно этим. Притащился к черту на рога из-за девчонки, зная, что она размажет меня своим отказом и выскажет в лицо всё, что обо мне думает. А я это проглочу, потому крепко подсел на неё и не хочу терять.
Напряжено застыв, наблюдаю, как Лисёна резко выпрямляется и поворачивается ко мне. Ее рот приоткрываются от удивления, глаза становятся круглыми. Расцениваю это как негативную реакцию на моё появление и раздраженно скриплю зубами.
Но внезапно Вика рвано всхлипывает и бросается мне на шею, впечатываясь в меня своим хрупким телом. И пока я офигеваю от неожиданности, она целует меня в губы с отчаянием.
Не знаю, как описать своё состояние.
Это как в боях: пропускаешь удар. Раз-два — пофиг. А бывает, дадут в грудак — и на выдохе замерзаешь. Вот так же сейчас — будто ударом дыхалку вынесли к чертям. И я не могу вытолкнуть кислород из лёгких. В глазах темнота, мозг отключается.
Жестко стискиваю тонкую талию и вжимаю Вику в себя, с трудом контролируя силу.
Пальцы вминаются в нежное тело, грозя оставить синяки. И вместо того, чтобы тормознуть меня, Лисёна льнёт еще сильнее. Оплетает руками шею и мягко целует, даря сладость, от которой я теряю адекватность и становлюсь невменяемым.
На языке разливается вкус вишни, и я с жадностью углубляю поцелуй, упиваясь моментом.
Моя девочка такая сочная и вкусная, что хочется её сожрать. А ещё — надавать по заднице. За то, что сбежала и заставила нервничать.
Ведь скучала же, как и я.
«Тогда почему пряталась?» — Вопрос стучит в башке, не давая покоя.
С трудом разорвав поцелуй, хочу высказать Лисовец своё недовольство. Но слова застревают в горле, когда всматриваюсь в нежные черты.
Не знаю, почему она на меня так действует. Может, дело в колдовских зелёных глазах, смотрящих на меня с безусловным доверием. Или в мягкой энергетике, которая пробирает до самого нутра, прогоняя злость.
Одно ясно точно: эта девочка окончательно меня приручила.
— Не верю, что ты здесь, — шепчет мне в губы Лисёна и улыбается, ласково поглаживая мои щеки. — Как ты узнал, где я? Папа даже телефон у меня забрал, а бабуля свой прячет.
Палыч, значит. Офигеть просто.
Не то чтобы я сильно удивлён. Но упрятать Вику в глухую деревню, надеясь, что меня это остановит. Серьезно?
— Я не вернусь в город без тебя, — заявляю твёрдо. — Иди собирайся.
Хочу отпустить её, но не могу. Внаглую задираю сарафан и сминаю ладонями упругие ягодицы. Утыкаюсь носом в основании беззащитной шеи, втягиваю носом возбуждающий запах, и меня ведёт. Секса хочется капец как. И я в шаге от того, чтобы взять Вику прямо в кустах.
Единственное, что останавливает — её неопытность. Прежде чем вводить экстрим, надо изучить с малышкой базу. И делать это мы будем в комфортных для неё условиях.
Убеждаю себя, а сам завожусь ещё больше. Меня буквально трясёт от желания. Особенно когда нежная кожа под моими пальцами покрывается мурашками, сигнализируя об ответной реакции.
— Я не могу с тобой уехать, — тяжело вздыхает Вика, охлаждая мой пыл. — У бабули слабое сердце. Тем более папа рассказал ей о тебе и приукрасил всё, нагнал жути.
— Значит, останусь я.
— Что?
— Чтобы развеять страхи твоей бабушки, мне надо с ней познакомиться, поэтому…
— Это не смешно, Максим! — Глаза рыжули испуганно округляются.
Она выбирается из моих рук, а я недовольно скриплю зубами.
— Викуся, — внезапно звучит из-за угла старческий голос, — где вишня-то? Я ведь жду. — Следом появляется сама бабуля и ловит нас с поличным. — Ну наконец-то явился! — неожиданно выдаёт низкорослая старушка, впериваясь в меня цепким взглядом. — Хорош жених, ничего не скажешь! Заставил девку ждать больше недели.
Короче, выдыхаем. Бабуля у нас мировая.
— Виноват, — растягиваю губы в ухмылке. — Исправлюсь.
— Я Анна Петровна, — деловито произносит она. — А ты можешь не представляться. Уже наслышана. Кстати, я тебя таким и видела. На Пашку моего похож. Такой же здоровый и наглый.
— Бабуль, а что происходит? — растерянно спрашивает Вика. — Ты же была на стороне папы. Телефон от меня прятала…
— Прятала. Потому что тогда было бы слишком просто. А теперь я знаю, что у парня характер есть. И чувства к тебе тоже…
Слушая бабушку, Лисёна смущено смотрит на меня и задумчиво кусает губы. В её взгляде столько нежности, что я просто изнемогаю от желания остаться с ней наедине.
— Анна Петровна, я забираю Вику, — решительно сообщаю. — Как вы на это смотрите?
— Нет, Максим, — отвечает вместо неё рыжуля. — Если папа узнает…
— Как он узнает? — перебивает сердитый голос бабушки. — Если только ты ему скажешь.
— А ты нет?
— Зачем? Ты уже взрослая и сама можешь решать, что делать.
А она нравится мне всё больше! Уверен, мы поладим.
— Ну, я тогда пойду вещи собирать? — мнётся Лисёна неуверенно.
— Иди-иди. Мы пока с Максимом вишню занесём.
Быстро тащу ведро в дом и уже мысленно представляю, как срываю с Вики её короткий сарафан. Но из горячих фантазий меня вытягивает старческий голос:
— Хорошая вы пара. И связь между вами крепкая, — задумчиво бубнит бабуля. — Только тревожно мне как-то. Сердце не на месте…
— Для беспокойства нет повода, Анна Петровна.
— А ты к новой жизни не готов, нет, — мотает она головой, не обращая внимания на мои слова. — Викуся тоже не готова. Но никуда не деться, всё уже случилось. — Она говорит странные вещи, заставляя меня недоумевать. С виду бабуля кажется адекватной, но, очевидно, старость берёт своё. — Думаешь, я сумасшедшая? — продолжает пожилая женщина, ухмыляясь. — Правильно думаешь. А ещё я порчу наводить умею. Обидишь Вику — прокляну.