Екатерина Баженова – Белый медведь желает жениться. Алиса в сказке на Старый Новый Год (страница 2)

Сын едва заметно кивает. Тяжело вздыхаю, а потом кричу во всё горло:

– Давай!

Димка срывается с места, а я всеми силами преграждаю путь здоровяку, чтобы он не смог погнаться за моим малышом.

– Сумасшедшая! – выпаливает мужик. – Я же помочь хочу.

– Ага! Знаю я таких помощников, – бью его сумочкой, а потом резко разворачиваюсь и тоже бегу.

Правда, не очень-то и далеко. И пары шагов сделать не успеваю, как оказываюсь на лопатках, прижата к сугробу, а бугай виснет надо мной и с чего-то улыбается.

– А ты бойкая. Как звать?

Форменный псих! А я встряла. Но главное, чтобы сын спасся, сейчас это самое важное…

Глава 2

Морозов как скала, которую не сдвинешь ничем. Я бьюсь, царапаюсь, пытаюсь вцепиться зубами в его руку, но это как кусать бревно. Вся моя медвежья сила, обычно тихо дремлющая под кожей, куда-то испарилась, оставив только беспомощную дрожь в коленках.

– Успокойся, чёрт возьми! – его голос звучит прямо над ухом. Он резко переворачивает меня на спину, прижимая ладонью к снегу так, что я не могу даже головы поднять. – Я не причиню тебе вреда. Но если ты сейчас сбежишь, у тебя будут проблемы.

– Отстань от меня! – шиплю я, захлёбываясь снежной крошкой. – Мой малыш один! Он испуган!

– И из-за этого испуга он может разнести полгорода, – парирует мужчина. Вдруг его хватка ослабевает.

Он отпускает меня, отодвигается, но всё ещё перекрывает мне путь. Отползаю недалеко, обхватываю колени руками. Дрожь не прекращается. Я готова сорваться с места в любую секунду. Но этот Морозов пристально наблюдает за мной.

– Меня Потап зовут, – говорит он неожиданно и улыбается.

Я моргаю с удивлением. Потап? Серьёзно? У нас в клане на имена ещё те выдумщики. Были и Армели с Урсулами, но чтобы просто Потап… Никогда не слышала. Это звучит так же нелепо, как назвать волка Ваней.

Какое-то домашнее, почти глупое имя для этого глыбистого бугая в оранжевом пуховике. Хотя о чём это я? Он же просто человек, наверное, для них это нормальное имя. Я с наших угодий-то почти никогда и не выезжала.

Надо было и дальше дома сидеть! Чего попёрлась, спрашивается?

Заметив моё замешательство, Потап осторожно придвигается чуть ближе. Как к дикому зверю, которого не хочет спугнуть. Да в этой ситуации я и есть – дикий зверь.

– А тебя? – спрашивает он. – Как мне тебя называть, пока мы не нашли твоего… циркового артиста?

Глупость вопроса обезоруживает. Я, ещё не опомнившись, выдыхаю правду:

– Алиса.

– Алиса, – повторяет он кивая. – Хорошо. Теперь, Алиса, давай подумаем. Куда мог побежать твой медвежонок? Ты же ему что-то крикнула. На что дрессировала?

Его слова будто обливают меня ледяной водой. Ничего себе осведомлённость. Только беда в том, что это вовсе не цирковой медведь, а я не дрессировщица.

Сейчас по городу бегает мой сын, который по какой-то неизвестной мне причился раньше времени. Я думала, у нас ещё пара лет до его первого обращения. А теперь…

– Он… он должен быть в гостинице, – сдавленно говорю я, поднимаясь, но ноги подкашиваются. – «Тихая Гавань». Недалеко от вокзала.

– Медведь в гостинице «Тихая Гавань», – Потап медленно выдыхает, и в его ледяных глазах мелькают, наверное, сотни вопросов, но он не задаёт их. – Прекрасно. Поедем.

– Я сама, – тут же огрызаюсь я, делая шаг назад.

– Алиса, – он произносит моё имя так, будто называл его сотню раз. – Посмотри вокруг. Весь город уже в курсе, что по улицам бегает бурый медведь. Сейчас будут подняты на уши все, у кого есть рация. Его либо пристрелят как угрозу, либо усыпят и повезут куда-нибудь. А ты хочешь искать его одна? Я могу помочь. У меня богатый опыт работы с дикими животными.

Он прав. Чёртов бугай прав. Я стискиваю зубы. Помощь мне сейчас жизненно необходима.

– Вы… вы поможете его найти и всё? – спрашиваю я, и голос мой, к моему стыду, срывается.

– Помогу, – кивает он и слегка улыбается, хотя за густой бородой улыбки почти не видно. – А дальше – посмотрим. Идём. Машина рядом.

Его белый внедорожник кажется бронированным. Я забираюсь на пассажирское сиденье, и он щёлкает центральным замком. Звук тихий, но явный. Я в клетке. Чистой, тёплой, движущейся навстречу моему сыну, но всё равно в клетке.

Мы подъезжаем к «Тихой Гавани» через пять минут. Я выскакиваю из машины ещё до полной остановки, подбегаю к нашему окну на первом этаже. Штора чуть отодвинута. В номере темно и тихо. Его там нет.

– Димка! – шиплю я в щель рамы, уже не обращая внимания на Потапа, который вышел и стоит рядом наблюдая. – Дим, ты здесь?

Тишина. Только моё сердце колотится где-то в горле.

– Его нет, – оборачиваюсь я к Потапу, и паника снова накрывает с головой, холодная и липкая. – Его нет! Куда он мог пойти? Он же не знает город! Он мог заблудиться, его могли… о Боже…

– Дыши, – говорит Потап, его спокойствие начинает действовать на нервы. – Садись в машину, проедемся по кругу. Поищем. И будем надеяться, что его не схватили.

Успокоил, блин!

Мы едем. Я липну к стеклу, вглядываясь в каждый переулок, каждый тёмный проём между домами. Город, весёлый и светлый ещё полчаса назад, теперь кажется лабиринтом из угроз.

– Он, наверное, так напуган, – бормочу я, не в силах молчать. – Он ведь никогда один… И в таком виде… Он добрый, он никого не тронет…

– Димой зовут, да? – вдруг перебивает меня Потап.

Потам смотрит на дорогу, но я вижу, как его бровь почти неощутимо ползёт вверх.

– Да…

Он качает головой, и в уголке его рта дрогнула какая-то тень.

– Медведя. Димой. Это… креативно.

– Длинная история, – бурчу я, отворачиваясь к окну.

Сейчас не до разговоров о странностях в наших именах. «Потап» ему, видите ли, не странно, а Дима странно.

Мы проезжаем один квартал, другой. Время растягивается, каждая минута – пытка. Я уже почти готова выть от беспомощности.

И вдруг вижу. Впереди на небольшой площадке у гаражного кооператива, свет фар. Не обычный, а мигающий синий. Полицейский. Две машины, перегородившие выезд. А в углу, прижавшись спиной к ржавому забору, – огромная, бурая громада.

– Димка! – кричу я, хватаясь за ручку двери. Она не поддаётся.

– Сиди! – рычит Потап, но я уже не слышу.

Я бью ладонями по стеклу, кричу, вижу, как фигуры в форме стоят за открытыми дверями, и стволы пистолетов направлены на моего мальчика.

Он ревёт, но это не медвежий рёв ярости, это высокий, испуганный крик, загнанного в угол ребёнка. Он мечется из стороны в сторону, но пути отступления отрезаны.

– Выпусти! Выпусти меня сейчас же! – я кричу, дёргая ручку изо всех сил, царапая дверь ногтями. Слёзы текут по лицу сами, я их не чувствую. – Они же убьют его!

Машина резко тормозит, съезжая на обочину в полусотне метров от места. Потап поворачивается ко мне и хватает мою руку. Его хватка не грубая, но железная.

– Алиса. Слушай меня, – его голос пробивается сквозь моё рыдание. Потам говорит тихо, но каждое слово бьёт по ушам. – Насколько он ручной? Как на чужаков реагирует?

– Он… он всё понимает! – всхлипываю я. – Он мой мальчик, он послушный, он просто боится!

– И если ты подойдёшь, он тебя не тронет? Не ранит от страха?

– Одурел? Нет, конечно, – выдыхаю я.

Потап смотрит мне в глаза. Его взгляд будто сканирует меня.

– Хорошо. Я помогу его отвести. Но для этого ты должна сделать всё, что я скажу. Без споров. Просто доверься мне…

Глава 3

Довериться? Незнакомцу, который только что вывалял меня в сугробе? Я бы и рада послать его так далеко, как долетит, но выбор у меня не особо есть. В глазах Димки, которые я едва различаю в свете фар, – животный, чистый ужас. Я глотаю ком в горле и киваю.

– Хорошая девочка, – бормочет Морозов.