Екатерина Баранова – Через миры (страница 6)
Весь путь домой не могла унять нервную дрожь предвкушения от предстоящего сна. Я никогда так еще не желала провалиться в сон. И вот, оказавшись дома, наспех приняла горячий душ и натянула на себя чистую и самую красивую свою пижамку – розовую с единорожками. Налила в стакан холодного молока, а слезы положила на маленькое блюдечко. Все поставив на стеклянный столик, села на кровать, взглядом впившись в три золотые бусинки, и стала ждать чуда.
Ждать пришлось долго. Время на часах уже показывало пятнадцать минут второго ночи, когда слезы Ночной Девы поменяли свой цвет с золотого на черный. Ну наконец-то. Бросив одну дрожащей рукой в стакан с молоком, я затаила дыхание, боясь пошевелиться. Слеза же, попав в стакан, мгновенно растворилась в молоке и все. Не знаю, чего я ожидала, но ничего не произошло. Даже цвет молока не поменялся. Взяв стакан в руки, быстро осушила его, буквально в несколько больших глотков. Как только я сделала последний глоток, голова закружилась, а перед глазами стало темнеть. Последнее, о чем я успела подумать, — что молоко ну очень пересолено. Потом меня накрыла темнота, и я провалилась в сон.
Первое, что я увидела, открыв глаза, было заснеженное поле и ледяные горы. Я сразу узнала это место, стоило мне немного повернуть голову вправо, осматривая местность. Перед взором предстала та самая поляна из моего кошмара. От ее созерцания меня бросило в дрожь, а боль в спине заставила согнуться пополам. Закрыв глаза, я пыталась наладить сбившееся дыхание и привести себя в чувство.
— Это все сон. Этого нет. Мне не больно. Это сон! — повторяла я себе без остановки, пока боль не ушла и я смогла вздохнуть свободно.
Взяв себя в руки, я направилась в сторону залитой кровью поляны. В контрасте со снегом все казалось еще более ярким и нереальным. Вокруг бушевала вьюга, но меня она не трогала, словно меня здесь нет. Подойдя к источнику своих кошмаров, я увидела ЕГО. Он сидел на коленях у окровавленного тела женщины в изумрудном платье. Её великолепные шелковистые волосы цвета заката были в беспорядке и пропитаны все той же кровью. Кровью, что была везде Казалось, всё и все в этом месте пропитано багряными красками. Взглянув в такое чужое и в тоже время родное лицо, я узнала её. Мама. Мамочка. Та, что подарила мне жизнь, и та, что спасла меня ценой своей жизни. Я видела, как все краски схлынули с ее лица, а безжизненные синие губы безмолвно шевелились, пытаясь что-то донести до Рида. Из глаз хлынули слезы, а в душе поселилась боль и вина за все эти годы. Годы, что я винила её за то, что бросила меня, за то, что считала себя нелюбимым и нежеланным ребенком.
— Ммама мама, прости меня, — сквозь слезы прошептала я.
Я видела, как Рид дёрнулся от звука моего голоса. Он только сейчас заметил меня. Он медленно, словно в замедленной съёмке, поднял голову и взглянул прямо на меня. Мне показалось, что я смотрю в лицо смертника, в нем не было и толики желания жить. Колкий и безжизненный взгляд впился в мое лицо. Одним плавным движением хищника Рид встал на ноги, и вот мы уже стоим друг к другу вплотную. Настолько близко, что я слышу его тяжелое дыхание, а его пальцы впиваются в мой подбородок, заставляя смотреть вверх, глаза в глаза.
— Кто ты? – спросил он. И от хрипловатого тембра его голоса с рокочущими нотками, мои коленки не выдержали и подкосились. Но он не дал мне упасть и прижал второй рукой к себе, даря некое устойчивое положение. — Я спросил кто ты?!
— Рид...я, — это все, что я успела произнести прежде, чем очнулась лежа у себя на кровати. Но я успела увидеть, как расширились его глаза, когда назвала его имя.
Я лежала и боялась пошевелиться, пытаясь осознать увиденное. Сердце разрывалось напополам. Одна часть скорбела по погибшей матери, по матери, что отдала свою жизнь, спасая свою глупую дочь. Другая же часть ликовала от радости короткой встречи. Кожа все еще хранила жар его пальцев, вызывая небывалое прежде томление внутри. Мне казалось, что еще немного, и я сойду с ума. Столь противоречивые чувства разрывали меня на части. Чувствуя подкатывающую к горлу истерику, я спрыгнула с кровати и побежала в душ. Сейчас больше всего мне хотелось согреться.
Я начальник Тайной Канцелярии — представитель высшей власти императорской администрации. Мои будни проходят среди интриг, искусства манипулирования информацией и наблюдения за всем и вся, что не угодно короне. А также стоит отметить, что в мои обязанности входила и охота на врагов престола. И, конечно же, их казнь также была прерогативой моего отдела.
Мой мир был погружен в пучину бесконечных мук вот уже почти одиннадцать лет. В тот злополучный день, когда моё сокровище забрали у меня навсегда, я умер. Все последующие дни были лишь попыткой удержать остатки облика существа разумного. В этом мире больше ничего не имело значения. Ничто не трогало меня и не волновало. Лишь осознание всё ближе приближающегося безумия дарило надежду на скорый конец. К тому же сфера моей деятельности не плохо так повышала мои шансы на прекращение бессмысленного существования.
Этот день прошёл как и все предыдущие. Он был абсолютно лишен красок. Так, в очередной раз выслушав нотации и просьбу лишний раз не лезть на рожон от моего близкого друга и начальника, я за полночь покинул замок императора.
Прибыв в свою заброшенную резиденцию в столице, я на скорую руку посетил купальню и направился в свою спальню. Там на стене, над потухшим камином, висел портрет той, что стала для меня недосягаемой мечтой. Кроме этого портрета и окровавленной ленты для волос, что теперь всегда украшало моё запястье, у меня ничего не осталось. И, как обычно, сев в массивное кресло напротив портрета, достал бутылку крепкого виски и сделал два больших глотка прямо из бутылки. Я уже давно не использовал бокалы и не закусывал, всё это было лишним. Боль, что я испытывал, ничто не могло заглушить. Дракон внутри меня тоже сходил с ума: он так же, как и я, либо впадал в ярость и требовал крови, либо медленно умирал от боли утраты. Воспоминания давно минувших дней продолжали рвать душу на куски. А портрет на стене словно молчаливо укорял нас за слабость. Она улыбалась, эта нежная девчушка с тонкими чертами лица и глазами цвета сочной зелени. Сколько ночей я провел, глядя на неё?
Раздражённый собственным бессилием, я встал и направился в сторону кровати. Снял ленту с запястья и осторожно положил рядом с собой на кровать. Сон сморил меня.
Я снова был здесь. Стоял посреди бескрайнего снежного поля, окруженного ледяными горами. Холод пронизывал до костей, но я почти не замечал его. Мой взор был устремлён на полянку, залитою алым цветом крови.
Там лежало тело. Женщина в изумрудном платье, некогда сияющем, теперь испачканном кровью. Ее волосы рассыпались по земле, запятнанные кровью. Лицо бледное и неподвижное, и только синие губы пытались что-то произнести. Я опустился на колени рядом с ней, моё сердце сжималось от невыносимой боли и от осознания происходящего. Время остановилось, каждый миг тянулся бесконечно долго. Слёзы застывали на щеках, замерзая от холода, но я едва ли чувствовал их. Внутри меня бушевала буря эмоций — страх, гнев, боль. Они смешивались воедино, образуя хаотичный водоворот чувств. Дракон внутри меня бесновался, точно раненный зверь. Он звал и звал, но каждый раз натыкался на глухую стену. Он больше не чувствовал ее. Огонь её души больше не светил для нас. Грудь сдавило словно тисками, и сердце, казалось, перестало биться.
И вдруг что-то изменилось. Произошло то, чего никогда не происходило раньше, в этом проклятом сне. Краем уха я услышал чей-то шёпот, но не смог разобрать его. Медленно подняв голову в направлении звука, увидел рядом фигуру девушки. Она смотрела на меня, ее глаза были наполнены слезами.
Тут пространство исказилось, и вот девушка уже в моих руках. А мои пальцы впиваются в её подбородок, заставляя смотреть на меня снизу вверх, в упор.
— Кто ты? – потребовал я ответа угрожающим тоном. От чего она стала оседать на землю. Вовремя подхватив, я прижал её к себе второю рукой. — Я спросил кто ты?!
— Рид...я, — пролепетала такая знакомая незнакомка и растаяла в утреннем зареве реальности.
Я проснулся в своем доме, ощущая вкус горечи и пустоты во рту. Все, кто когда-то мог меня так называть, давно мертвы. С непонятной мне дикой надеждой на что-то, дракон внутри меня забился под кожей и стал посылать бесчисленные призывы той, что была для нас целым миром. Но как бы неистово он не буйствовал, всё было тщетно.
Сегодня новый рассвет снова принёс с собой боль и отчаяние. Моя душа изнывала от скорби и потерь.
Глава 6
Сегодня мой день начался довольно рано — в пять утра. После ночного приключения я больше не смогла заснуть. И тем не менее я уже с нетерпением ждала наступления темноты и новой встречи с Ридом.
День пролетел незаметно, как в тумане. Я съездила на работу и подписала все необходимые документы на увольнение и получила расчет в бухгалтерии. Напоследок решила прогуляться по магазинам и потратиться под чистую. Не думаю, что на Дарлене мне пригодятся земные деньги. Поход по магазинам закончился тем, что порог дома я переступила уже в десятом часу вечера. Быстренько сложив все пакеты с покупками на полу у изголовья кровати, я переоделась в ту же пижаму и уже в который раз за день попыталась набрать Лизку. Но всё оказалось тщетно, её телефон по-прежнему был либо выключен, либо находился вне зоны действия сети.