Екатерина Баранова – Через миры (страница 8)
Глава 7
Сквозь туман в голове я слышал его голос — яростный, низкий, почти звериный рык. Голос, способный сотрясать горы и порождать ужас в душе, требовал расправы и крови. Мой взор упал на столик возле окна спальни. Бумаги с докладами и приказами валялись беспорядочно. Взгляд остановился на одном листке бумаги – на письме от старого друга и несостоявшегося родственника. Я смотрел на письмо, чувствуя, как кровь стучит в висках, словно барабанная дробь. Сердце билось учащенно, грудь распирало от гнева.
Дракон внутри удовлетворённо заворчал в предвкушении. Мы разделяли боль и желание мести на двоих. Это чувство росло, заполняя каждую частичку души.
Я медленно поднял руку, ощущая, как пальцы сами собой сгибаются в когти. Мышцы напряглись, напряжение нарастало подобно грому перед грозой. Злоба захлестывала волнами, омывая сознание, растворяя остатки человечности. Ослеплённый гневом, я выпрыгнул в окно и полетел к горе Биана.
— Они ответят за всё! — прорычали мы в унисон уже в полёте. Ничего не имело значения, кроме одного — возмездия.
Приблизившись к цели, я напал сразу, не давая ни секунды на раздумья. Эта группка извергов тщетно пыталась остановить нашествие чужака. Их жалкие усилия лишь усиливали презрение ко всему человеческому роду. Пламя вырвалось из пасти, поглощая пространство между нами, создавая стену огня, запирая тех, кто пытался сбежать.
Моё пламя сотрясало землю и небо одновременно. Крики отчаяния звучали музыкой, проникающей внутрь. Эти презренные... Они посмели нарушить вечный покой тех, кто навсегда остался лишь в воспоминаниях. Они осквернили всё святое. И их грех можно искупить лишь смертью.
Всё закончилось быстро, оставив за собой лишь запах сгоревших тел и чёрный пепел. Мир замер в тревожной тишине, отражающей мою внутреннюю муку и неизлечимую тоску. Мысль о ней никогда не отпускала меня, равно как и невыносимая боль утраты. Ведь я так и не смог достойно отдать должное ей. Не нашёл её тело... Осталась лишь лента, некогда украшавшая её прекрасные волосы.
В той гробнице нашла покой её семья – отец и мать. Они были моими друзьями. Мы должны были стать семьёй. И там же была возведена небольшая скульптура из белого золота. Лучшие мастера Дарлена трудились над её созданием и не зря. Она была точно живая, такой, какой мы её помнили. Но никакое изображение не могло передать всей глубины моей любви к ней. Её сияющая улыбка, её лёгкость и жизнелюбие — всё это оставалось навеки запечатлённым лишь в моих воспоминаниях. Мне хотелось вернуться туда снова, увидеть её хотя бы таким образом, почувствовать близость даже сквозь годы одиночества и страдания. Но я не смел предстать пред её ликом, потому что я снова облажался – не уберег её покой.
Мир вокруг постепенно восстанавливался после хаоса, вызванного моим приходом. Тишина уже казалась неуместной и обманчивой. Гнев постепенно уступал место опустошению.
Я вернулся обратно в замок и вновь превратился в человека. Посмотрев на часы, я понял, что время близится к вечеру. Что ж, иногда можно и отдохнуть от интриг и заговоров. Пожалуй, сегодня у меня выходной.
Вернувшись в свои покои, я почувствовал себя истощённым физически и морально. Несмотря на усталость, внутренний шторм ещё не угас окончательно. Я рухнул в кресло рядом с камином, стараясь упорядочить мысли. Одним движением руки я послал импульс в камин и разжёг пламя. Огненные языки, танцующие в очаге, напомнили мне о недавнем пожаре ярости. Чувство вины начало проникать сквозь оболочку бесчувствия, заставляя сердце сжиматься от очередного осознания, что я жив.
Часы пробили шесть вечера. Ещё один закат прошёл мимо меня, затянутый мраком внутренних терзаний. Камин потрескивал, приглушая шум собственных мыслей. Ничего не вернуть назад. Моя жизнь стала тюрьмой, без надежды на освобождение.
Медленно поднявшись, я подошёл к окну и посмотрел вдаль. Город внизу погружался в сумерки, фонари зажигались, освещая улицы мягким светом. Оглянувшись назад и глядя прямо в зелёные глаза на портрете, я тихо прошептал:
— Потерпи Ещё немного, потерпи. Я скоро буду рядом с тобой... Я чувствую.
Остаток вечера провёл в тишине, у камина ведя мысленный диалог со своей любовью о былых временах. Время шло своим чередом, и незаметно подкралась очередная ночь, что низвергнет меня в бездну кошмаров.
Ночной ветер проникает сквозь ставни, наполняя комнату холодом, подчёркивая ощущение отчуждения и одиночества. Огонь в камине мерцает слабее, отбрасывая зловещие тени на стены.
Мысленно представляю её рядом, слышу её звонкий голос, пытаюсь ощутить её прикосновение. Однако реальность жестоко возвращает меня обратно в состояние безнадёжности. Каждый вдох наполняется горечью утрат, каждое движение напоминает о потерянном будущем.
И вот, засыпая, чувствую, как снова попадаю в плен болезненных иллюзий. Безмолвие комнаты нарушается шёпотом голосов, вторящих имена погибших друзей и любимых. В темноте рождаются образы преследователей, врагов, виновников трагедии. Эхо криков ужаса наполняет воздух, становясь символом постоянного чувства вины и бессилия. Сон превращает мгновение в вечность, навязчиво удерживает в петле нескончаемых переживаний.
В этот раз в сновидении я увидел ту проклятую ночь, когда оказался слишком самоуверен и недооценил врага. Это была моя вина. Я должен был быть на стороже и при первой же угрозе уничтожить их всех. Тогда бы ты была со мной...
Ночь была прекрасна. Звёзды светили так ярко, что озаряли всё вокруг. А лунный свет струился серебристыми лучами, освещая мой путь. Сегодня был волшебный день. Всё шло как по маслу. Я получил разрешение Алексии и Фейдина на проведение обряда единения с моей маленькой Солли. Это означало, что как только она взлетит, никто кроме меня не сможет претендовать на её руку и сердце. Да, она моя истинная, но, к сожалению, не всё так просто, и её могли выдать замуж по договору. Поэтому, как только Солли достигла возраста обретения второй души, я поспешил провести обряд. Ох, как же Фейдин распылялся, но Алексия была на моей стороне, поэтому это дело завершилось успехом. И уже через несколько часов я, вместе с моей малышкой, проводил обряд объединения судьбы в колыбели мироздания перед оком Всевышнего. Я очень переживал, согласится ли сама Солли, ведь она еще совсем «зелёный» дракончик. Она только обрела свою вторую сущность и могла еще не осознавать нашу связь. Но всё обернулось прекрасно! Солли дала своё согласие, а её большие доверчивые глаза смотрели на меня, излучая веру и любовь.
И вот надо же, такую чудесную ночь непременно должны были испортить. Уже на подходе к своей усадьбе я заметил довольно приметную карету. Она была изрядно вычурна и безвкусна.
Карета выделялась своим кричащим внешним видом, словно хотела привлечь внимание каждого прохожего. Огромные золотые украшения покрывали всю поверхность кузова, отражаясь в свете звёзд, делая видимость ещё более нелепой и чрезмерной. Рисунки и орнаменты, выполненные яркими красками, образовывали хаотичный узор, нарушая гармонию и целостность. Дверцы украшались резными фигурами драконов, выполненных с грубой детализацией, лишённой какого-либо вкуса и стиля. Края окон были окаймлены бронзовыми лентами, дополненными мелкими камнями. Золотистые цепи свисали с крыши, соединяя декоративные элементы между собой, усиливая ощущение излишней помпы и фальшивой роскоши.
Краллард... Только он и его приближённые обладают столь «непревзойдённым» вкусом. И точно, стоило мне поравняться с каретой, как дверца отварилась, из неё вывалился Пазир – правая рука Кралларда.
— Доброй ночи, герцог Калантор. Его высочество желает пригласить вас на обед, дабы обсудить вопросы государственной важности. – преисполненный собственной значимостью пропел Пазир.
— Передайте вашему господину мою благодарность за оказанное доверие, но я вынужден отказаться. Нам с ним не по пути. — ответил я с легким поклоном головы, скрывая своё презрение. И пока он не успел опомниться, быстрым шагом направился к дверям усадьбы.
По-видимому, Пазир не ожидал такого быстрого отказа, так как нагнал он меня уже на подходе к моему кабинету. А задетое самолюбие заставило сменить заискивающий тон на властный и повелительный:
— Вы не имеете права так себя вести! Ваша прямая обязанность подчиняться императорской семье и следовать их указаниям.
В пустой надежде на наличие благоразумия у данного индивидуума я скрылся в кабинете. Нет, всё-таки чувство самосохранения не всем существам присуще. Вслед за мной он ворвался в мой кабинет, а я занял место во главе рабочего стола у горящего камина.
— А теперь, Пазир, повтори-ка, что я и кому должен? – ледяным тоном спросил я.
— Я бы не советовал вам так вызывающе вести себя, Олдрид. Его сиятельство уже не раз говорило вам поумерить свой пыл и подчиниться! А в особенности теперь, когда вы больше не одиноки, вы должны вести себя с большей осторожностью. – Голос «гостя» начал подрагивать от злости и негодования.