Екатерина Аверина – Верь мне (страница 14)
Зоя подвезла меня до моего дома. Нужно взять кое-что, да и просто соскучилась, хочется побыть в тишине. Дом Михаила Реваль меня напрягает все больше. Хорошо, хоть Стеф переключил свое внимание на Милли. Еще бы съехать оттуда как можно быстрее, желательно уже сейчас.
Двери лифта открылись на моем этаже. Я замерла не в силах сделать больше ни единого шага. Возле моей двери бессознательным мешком полулежит Герман. Очнувшись, подбежала к нему роняя свою сумочку на бетонный пол.
— Гера, — дрожащими руками хлопаю его по щекам. Голова парня качнулась, но он и не думает приходить в сознание. — Гера, — зову стараясь не плакать. Мои слезы сейчас ему точно не помогут. — Врача, — говорю вслух, это помогает не истерить. — Нужно вызвать врача, — ищу в сумочке телефон.
— Не надо, — он просит едва слышно.
— Сейчас! Буду я тебя слушать, — возмущаюсь, но чертова трубка, как назло, закопана в куче женских мелочей.
— И ты туда же, — Гер хмыкнул убито, вновь закрывая глаза.
Вместо телефона нашла ключи от дома. Это быстрее. Может в полумраке подъезда все кажется таким страшным, а Гера прав, врач ему не нужен?
Но он же сознание теряет!
После нескольких попыток все же попала ключом в замочную скважину, быстро открыла входную дверь. Парень просто скатился по ней и лег головой на пол прихожей.
— Блииин, — слезы страха все же срываются с ресниц, но я не позволяю себе большего. Ему нужна помощь.
Включила свет и ужаснулась. Лицо разбито, одежда в крови, губы покрыты сухой коричневой корочкой.
— Что же мне с тобой делать? — я с трудом, но втянула Германа в прихожую целиком, заперла дверь и стала снова искать телефон. — Нашла! Я частному позвоню, — шепчу, словно оправдываясь. — Нельзя тебе без врача.
Нашла номер семейного терапевта. Это все, что у меня сейчас есть. Скорую он, видите ли, не хочет. Но без осмотра тоже нельзя. Тут и без доктора ясно, что все плохо.
Присела на пол, положила голову Амирова на колени. Сижу, нервно раскачиваюсь, глажу его по спутанным темным волосам. От него пахнет точно так же, как и три года назад. Неизменная туалетная вода, сейчас без примесей алкоголя, только он и кровь. Ее запах тяжело оседает в легких. Я вытираю слезы, пытаюсь не паниковать. Выходит плохо, ведь Гер больше не открывает глаза.
В дверь позвонили. Ругая себя, что заперла ее, бережно переложила парня обратно на пол и впустила в квартиру врача.
— Ох… — выдохнул мужчина. — Скорая нужна, — дает заключение сразу же, с порога.
— Он категорически отказался. Я поэтому вызвала вас. Вы сможете помочь? — с надеждой смотрю на него.
— Тая, — семейный врач хотел что-то сказать, но глянув на меня только тяжело вздохнул. — Принеси тазик теплой воды и мягкие полотенца, — дал задание и принялся за осмотр.
Пока я бегала, доктор разрезал на Германе футболку, стал прощупывать ребра, живот. Мужчина качает головой, а я опять стараюсь не реветь. Успею. Это потом. Встаю на колени, мочу в воде первое полотенце.
— Девочка, здесь не обойтись без специализированной помощи, снимков. И похоже, у парня сотрясение. Кто его так?
— Не знаю, — хлюпая носом смываю кровь с красивого, но отекшего после драки лица. Вода тут же окрашивается в красный. Меня передернуло, я пошла ее менять.
— Не надо мне снимков, — хрипит Гера. Он пришел в себя. Я не понимаю сейчас его поведения.
— Почему? — срываюсь, кидаю тряпку в таз. Вода брызгами разлетается вокруг, попадает на одежду, растекается маленькими лужицами по полу.
— Потому что будут вопросы. И менты, — Гер кашляет, стонет. — Я не стану говорить им, кто это сделал. Но они все равно ведь будут копать, стоит им только узнать мою фамилию. Это ж, млять, сенсация! Германа Амирова избили! — он стонет, тяжело дышит, закрывает глаза.
— Давай перенесем его на кровать, — врач больше не спорит, он старается помочь всем, чем может. — Я оставлю обезболивающее. Оно этой ночью ему точно понадобится. Вернусь утром со знакомым травматологом. Он умеет держать язык за зубами. На ребра точно нужен корсет. И обязательно строгий постельный режим.
— Спасибо, — благодарю врача.
— Тая, — в прихожей мужчина обращается ко мне очень тихо, чтобы в спальне его не было слышно. — Если станет хуже, вызывайте скорую.
— Хорошо, — благодарно сжала его ладонь, еще раз попрощалась, закрыла дверь и вернулась к своему Амирову.
— Просто побудь со мной, Тай, — едва слышно просит Гера.
Я осторожно легла рядом с ним на самый край своей кровати. Снова запустила пальцы в волосы. Глажу его по ушибленной голове. Он, как кот, прикрыл веки, только что не мурлычет.
— Поспи, — улыбаюсь сквозь слезы. — Я буду рядом.
Упрямый! Ему больно и плохо, но Гер категорически отказывается от скорой. После двух таблеток обезболивающего он перестал стонать и, наконец, спокойно уснул. Я тоже попыталась. Утром еще надо обязательно появиться в доме Реваля. Как я Геру здесь одного оставлю?
Мысли носятся в голове. Уснуть не выходит. Я даже не знаю, можно ли его кормить, но чтобы себя занять, тихо ушла на кухню. Мама мне в детстве варила очень вкусный куриный бульон. У меня есть рецепт. Сейчас самое время его опробовать.
Чистка овощей, легкая домашняя суета уняли дрожь в руках. Уже хорошо.
Если честно, ну так, если признаться самой себе, то я рада, что он здесь. Не представляю, как и откуда Гера добирался в таком состоянии, но сам факт, что он пошел не куда-то к друзьям или чужой женщине. Амиров пришел ко мне. Беспомощный, побитый, потерянный. Это невероятное доверие.
Запах, знакомый с детства, заполнил мою небольшую комнатку. Немного не такой, как у мамы, но все равно очень похожий.
Гордая собой, выключила плиту, сварила кофе и вышла на балкон. Так хорошо здесь. Улицы еще не окутало постоянным городским шумом. На высоком дереве недалеко от дома заливается интересная ночная птица. Я наслаждаюсь терпким напитком с горьковатыми нотками, оседающими на языке, и просто дышу. Интересно, как отец отреагирует на событие в виде Германа в моей кровати? В ближайшее время мне предстоит это выяснить.
Замуж за Стефана я не собираюсь, да и парню совсем не до меня. Близнецы активно сходят с ума по одной хорошенькой рыжей девчонке. Это радует. Она смешная. Краснеет при них, мечется, все пытается выбрать, хотя там все очевидно — выбора просто нет. Милли влюблена в обоих братьев. Ей, как и мне, надо просто принять ситуацию, принять свои чувства, его чувства и попытать счастье. А вдруг получится? И будем мы однажды гулять все вместе. Милли со своими мужчинами и парой таких же одинаковых карапузов, мы с Герой и Зое обязательно кого-нибудь найдем вместо придурка Игорька.
Вернулась в спальню. Тихонечко опустилась рядом со спящим парнем. Не удержалась, невесомо поцеловала его в скулу.
— Еще, — прохрипел Гера. Вздрогнула, тихо рассмеялась, еще раз его поцеловала. — Я готов еще раз «попасть под танк» за такое вознаграждение.
— Не говори ерунды, — беззлобно ругаю его.
— Тогда целуй еще, — улыбается, морщится от боли в разбитой губе. Из ранки на ней тут же проступила капелька крови.
— Не смейся. Тебе нельзя, — вытерла ее пальцем.
— Почему? Я слышал, что смех продлевает жизнь, — продолжает он шутить охрипшим голосом.
Дотянулась до стакана с водой. Смочила в нем два пальца, промокнула его сухие губы. Гер тут же их облизал. Я повторила процедуру.
— Пить хочу.
— Сейчас. У меня где-то были трубочки для коктейлей. —встала, чтобы найти, но Герман поймал за штанину домашних брюк.
— Не уходи, — просит.
— Я быстро, — отцепила его пальцы.
Трубочки нашлись в кухонном шкафу. Глянула на все еще горячий бульон, но без разрешения врача решила ограничиться водой. Помогла парню попить. Легла рядом.
— За что он тебя так? — спросила, перебирая пальцами его темные волосы.
— Сам нарвался, — Гер кривит уголками губ. — Нужен я тебе такой? — спрашивает с невыносимой тоской в голосе.
— Какой «такой»? — смотреть ему в глаза сейчас просто невыносимо. Там такой спектр эмоций, что у меня просто не хватит слов, чтобы его описать.
— Нищий, — Герман отвернулся лицом к стене, но я коснулась его подбородка, плавно вернула обратно. — У меня теперь ничего нет, Тай. Ни машины, ни квартиры, ни даже семьи, — единственная слеза прокатила по мужской щеке. Гер вновь попытался от меня отвернуться, но я не придумала ничего лучше, чем удержать его внимание поцелуем прямо в пересохшие губы.
— Я три года назад влюбилась в тебя не из-за денег, — признаюсь ему.
— Ты влюбилась? — улыбается, довольно жмурится. Будто не знает!
— Спи, — решила сменить тему.
— Э, нет. Я так не играю, — произносит со стоном. Пытается принять положение удобнее, но ему больно и дискомфортно.
— Спи, сказала, а то…
— Что? — эта кареглазая зараза даже в таком состоянии остается собой.
— Не буду тебя больше целовать. Вот! — гордо вздернула подбородок. Мы вместе рассмеялись.
— Звучит убедительно, — Гер не перестает улыбаться. — Как быстро твой отец вышвырнет меня отсюда? — улыбка стекает с его лица.
— Мы с этим обязательно что-нибудь придумаем, — обещаю ему.
Вот таким я его знаю. Вот в такого Германа я влюбилась. В живого, настоящего, упрямого, без пафоса и наигранности. Он такой только для меня и мое трепещущее сердце цепляется за это, как за самый важный аргумент.