Екатерина Аверина – Верь мне (страница 13)

— Стеф, давай не сегодня, — ухожу от ответа и друга.

Мы сели по тачкам, выехали на линию старта, и я забыл обо всем наслаждаясь этой ночью.

С рычанием мощного мотора приходит легкость и уверенность, что все получится, все будет нормально. Я давлю на газ отслеживая своих соперников в зеркале, улыбаюсь. Мне офигенно. Стефан с довольной рожей выровнял свою тачку рядом с моей. Мы переглянулись, я подмигнул другу и уложил стрелку спидометра. Он чуть-чуть отстает. Ему не хватает совсем немного, чтобы догнать меня на прямой, но Стефан не из тех, кто так быстро сдается. Он ищет лазейку грамотно маневрируя на ровной дороге.

На развороте друг почти сделал меня, но я все же снова вырвался вперед. Постукиваю пальцами по рулю, от адреналина покалывает все тело.

— Прости меня отец, но от этой части своей жизни я пока не готов отказаться, — бубню себе под нос. — Как и от своей Таи.

Перед самым финишем бью по тормозам. Тачку закручивает, сносит в сторону, Стефан вылетает вперед, выигрывая гонку. Друг выскакивает из машины, подбегает ко мне, открывает дверцу, за грудки вытаскивает из салона мою счастливую рожу. Мне окончательно полегчало.

— Ты чего творишь?! — он кидает меня на борт моего автомобиля, толкает в плечи. Глаза огромные.

— Ты выиграл, — жму плечами и продолжаю улыбаться.

— На хрена?! Зачем ты это сделал?! — психует друг.

— Мне было надо, — отвечаю спокойно. — Проверял свою реакцию.

— И как? — рычит Стефан.

— Ты же видел, все отлично. Машину удержал на дороге при бешеной скорости и экстренном торможении с препятствиями в виде других тачек. Отец не прав. Дорога — точно не то место, где я сдохну.

— Иногда мне самому хочется тебя придушить, — стонет Стеф закрывая руками лицо. — Пойдем, мне срочно надо выпить, — приобнимая за плечи он повел меня в толпу зевак и таких же чокнутых, как мы, парней.

— Ты же больше не пьешь за рулем, — напоминаю ему. Он протягивает вперед ладонь. Она дрожит. — Извини, — хлопнул его по руке, чтобы друг опустил ее вниз. — Мне правда надо было проверить.

— Забей, — отмахивается Стефан, открывает бутылку светлого и залпом выпивает почти половину. — Посажу кого-нить за руль, чтобы до дома подкинули. Жесть, я перепугался, когда тебя закрутило! — пиво в руках друга закончилось. — А если бы не удержал?! — не унимается он.

— Удержал. Без «если» Стеф.

Мы забрали Кристиана, взяли еще пару знакомых парней, которых можно было посадить за руль, и мужской компанией отправились на пляж.

Домой я вернулся под утро. Совершенно трезвый и довольный собой. Убив четыре часа своей жизни на сон, сначала проехал в один из филиалов нашего банка, а затем отправился к родителям. Надо все же лично убедить мать, что я нормально принял информацию о своем усыновлении.

Стоило переступить порог родительской квартиры, как я натолкнулся на темный взгляд суженых глаз отца.

— Я тебя предупреждал! — рычит он. Интересно, какая тварь в наших кругах стучит ему? Найду, закопаю своими руками. — Какого хрена тебя опять туда понесло?! Рассказа матери было мало?! Ты специально ищешь смерти?! — его руки сжимаются в кулаки.

— Наоборот, — улыбаюсь, гася в себе ответное раздражение. — Учусь ее обгонять.

Глядя на искаженное от ярости лицо Аслана Ленаровича, решил ретироваться. Я не конфликтовать сюда приехал.

Хочу дать ему остыть, ухожу в поисках матери.

— ГЕРМАН!!! — орет он так, что дрожат стекла.

— Привет, мам, — просунул голову в дверь кабинета отца.

— Что случилось, мой мальчик? — красивая женщина с длинными шоколадными волосами тепло мне улыбнулась.

— Иди сюда, сучонок!!! — слышу разъяренный голос отца и ныряю в кабинет целиком. Мама закатила глаза.

— Что ты опять натворил, Гер? — делаю вид, что мне очень и очень стыдно, только это не так. Почему мне должно быть стыдно за то, что приносит мне удовольствие?

— Да так, — махнул рукой. — Погоняли немного. — она сжала в полоску обычно розовые, но сейчас очень бледные губы. — Тебе плохо, мам? — искренне беспокоюсь. Я ничего не знаю о беременности, но надеюсь, что это и правда нормально.

— Сейчас тебе будет плохо, Амиров! — дверь ударилась о стену, в ней треснуло стекло. Отец переводит взгляд на маму. Тяжело вздыхает, гася свою злость об ее глаза. Снова сработало. И вот за это мне реально стыдно, но мама — отличный буфер между нами, ибо опять получить по морде у меня нет никакого желания. — Аня, опять ты со своими планами, — подошел, хлопнул крышкой ноута. — Ляг иди, я тебя умоляю, — перекидываю взгляд с матери на отца и обратно пытаясь понять, что происходит. Я люблю маму, и ее бледность напрягает. Хочется верить, что причина не во мне.

— Не трогай его, пожалуйста, — просит мама, прикрыв рот ладошкой. — И прекрати лить на себя столько одеколона! Ну просила же, Аслан.

— Извини, — он сделал пару шагов назад. — Я схожу в душ. Только ляг, — берет ее на руки, — А ты жди здесь. Мы не закончили! — рявкает на меня унося маму в их спальню.

Жду.

Откинул в сторону занавеску, приоткрыл окно, сел на подоконник с сигаретой. Вот и поговорили спокойно.

— Иди сюда, щенок! — рычит вернувшийся отец. Он стаскивает меня с подоконника. Швыряет на стену. — Что мне сделать, чтобы до тебя дошло?! — Аслан Ленарович зверем мечется по кабинету. — Как вдолбить в тебя, дебила, что игры со смертью ни к чему хорошему не приведут?! Чего ты хочешь добиться? — он подходит вплотную, сжимает в кулаке ворот моей футболки. В глазах плещется едва контролируемая ярость. — Я тебе время дал, чтобы ты башку в порядок привел! Чтобы все разложил, что тебе мать рассказала, и мы бы поговорили. Нет, млять! — отец тряхнул меня так, что я прилично ударился головой о стену. — Тебя опять понесло на чертов трек. Я снесу там все к херам! Найму людей, они уничтожат эту дорогу!

— Пусти, — пытаюсь сдернуть его руки с футболки, но ткань затрещала, а отец лишь крепче сдавил пальцы. Горловина теперь давит на горло мешая дышать. — Пусти! — рычу на него. — Я говорил тебе уже, что тачки — это часть меня! Почему ты не можешь просто это принять? Почему меня все время надо перекраивать под какие-то стандарты из твоей головы?! Я недостаточно делаю? Или такой хуевый вырос?! Так это ты меня воспитал!

Удар кулака пришёлся в живот чуть выше пука. Я закашлялся, согнулся пополам, но голову не опустил.

— Ты распланировал мою жизнь, — продолжаю гнуть свою линию. — Только забыл спросить, может мне нахер это не надо?! — выпрямляюсь. — Я из кожи вон лез, чтобы ты мной гордился! Я учился, работал! Во всем. Во всем, мать твою, старался угодить! Чуть девчонку друга не трахнул, потому что ты решил, что я должен это сделать! Ты продал меня Ревалю! Скажи, — меня накрыло окончательно. — А своего родного сына ты бы тоже продал ради выгоды для бизнеса?! Или ему будет позволено любить?!

Лишнее. Твою же!!! Каким же это стало лишним. Я идиот! Но отца срывает. Темные глаза сужены. Костяшки на сжатых кулаках побелели. Первый удар пришелся в челюсть. Я не буду отвечать. Никогда бы себе этого не позволил. Вторым ударом Аслан Ленарович разбил мне нос и кровь тут же заляпала футболку.

Серия ударов по лицу, ребрам, животу согнула пополам, но я лишь прикрываюсь, как могу. Бить в ответ не стану. Не его. Никогда.

В глазах темнеет, а отец все не может остановиться. Меня мутит, во рту стойкий сладковатый привкус собственной крови.

— Хочешь решать сам? — он дышит со свистом еще не понимая, что наделал. — С этой секунды у тебя ничего нет. Ни работы, ни машины, ни квартиры, ни денег, ни моей поддержки! Хочешь Камаеву? Бери. Через сколько ты ее бросишь? Хочешь убиться на трассе? Вперед! Но без меня и матери! Не смей, сучонок, приближаться к ней. Пошел вон!

Он за шкирку спустил меня с лестницы. На улице обшарил карманы забирая все имеющиеся там ключи.

— Отец, — оглянулся на него шмыгая разбитым носом.

— Хотел свободы? — хрипит он, хватаясь за сердце. — Получай, — пошатываясь, папа скрылся в подъезде.

Я сполз вдоль борта своей тачки. Откинул назад голову, чтобы остановить кровь. Мне становится все хуже. Дышать трудно, перед глазами все чаще моргает тьма, задерживаясь на несколько секунд, а потом я возвращаюсь в сознание.

«Не такой свободы я хотел! Совсем не такой»

С трудом поднялся, погладил капот любимой машины и пошел в сторону дороги. Множество водил, испугавшись моего внешнего вида, сочувствующе сигналя пролетали мимо. Один добрый пожилой дяденька все же остановился.

— В больницу, сынок? — спросил он.

— Нет, я адрес сейчас скажу, — язык заплетается, говорить трудно, разбитые губы саднит, а в горле противный ком. Почему-то хочется плакать…

— Может все же в больницу? — спросил водитель паркуясь у знакомого дома.

— Нет. Мое лекарство живет здесь, — достал из кошелька купюру, чтобы отблагодарить его за помощь, но мужчина искренне отказался и предложил помочь с подъемом на этаж, а затем снова предложил отвезти в клинику, когда увидел, что я чуть не упал, не попав ногой на ступеньку перед входом.

Я не помню, как добрался до ее квартиры. Последние силы потратил на то, чтобы нажать на кнопку звонка и просто стек по стене вниз, прямо на коврик у дверей Камаевой.

Глава 13. Страшная находка

Тая

— Спасибо, — чмокнула подругу в щеку и выскочила из машины. Игорек с довольной рожей тут же перепрыгнул на переднее сидение.