Екатерина Аверина – Верь мне (страница 15)

Аслан

Аня обеспокоенно нарезает круги вокруг меня. Если узнает, во что кроме боли в сердце и высокого давления одного из них вылилась очередная попытка двух ее мужчин поговорить, то просто сойдет с ума.

Слова сына о том, что к кровному ребенку я буду относиться иначе, все еще колом стоят в груди давя на сердце. Скорая наколола меня какой-то дрянью. Давление сбили, я проспал почти до утра. Только это не помогло. Я перегнул. Сильно перегнул.

«Найди Германа» — написал сообщение начальнику службы безопасности. — «Напиши сразу. Не звони»

«Понял» — пришло короткое сообщение в ответ.

Свои слова обратно я не возьму. Пусть поиграет в свободу, раз мальчишке так хочется. Я чертовски устал постоянно за него переживать. Надо бы успокоиться и отвезти его на кладбище к биологическим родителям, да показать тачку, в которой они разбились. Точнее то, что от нее осталось. Мне страшно, что однажды среди ночи мне позвонят и скажут, что моего сына больше нет. И я лучше потеряю его вот так, но буду знать, что он жив, чем наблюдать, как губит себя, как рискует жизнью ввязываясь в опасные игры.

— Иди ко мне, — позвал жену. — Со мной все нормально. Врач же тебе сказал, — убеждаю ее. — Как там наш малыш? — положил ладонь на живот любимой женщины.

— Все хорошо. А будет еще лучше, если ты не будешь меня так пугать и сменишь этот ужасный одеколон!

— Раньше он тебе нравился, — улыбаюсь, понимая, что это просто токсикоз, но подразнить любимую хочется.

— Ас, когда это прекратится? — Анюта сложила на груди руки, нервно сжала губы.

— Гинеколог сказал, что через месяц должно пройти, — увожу любимую от нервной темы.

— Прекрати! — взрывается, подскакивает на ноги. — Ты хочешь сына потерять, Амиров? Мальчику поддержка от отца нужна, а ты давишь и давишь на него. Вы же как кошка с собакой, постоянно ругаетесь. Он не приезжает поэтому! Зачем ему ездить к родителям, если на него постоянно за что-то орут?

— Ань, он не мальчик давно, — поднимаю подушки, сажусь облокотившись на них спиной. — Взрослый, самостоятельный мужик! Мы ему просто слишком многое позволяли, вот и вырос неблагодарной скотиной!

— Аслан! Ас, ну нельзя же так. Он влюблен и очень переживает. А еще Гера любит тебя, и ты это знаешь прекрасно. Он же по характеру твоя копия. Такой же вспыльчивый, упрямый, несносный просто. Сколько ты всего наворотил? Хочешь, чтобы он тоже обжегся?

— Хочу, чтобы мозг на место встал. Чтобы убивать себя перестал всякой дрянью и своими гонками. Хочу, чтобы женился успешно и детей здоровых нарожал. Чтобы бизнес помог укрепить. Который, между прочим, перейдет к нему, когда я сдохну! А он что, Ань? Ему плевать! Вот пусть теперь прочувствует настоящую свободу, когда нет за спиной папы, который в очередной раз вытащит его задницу из неприятностей. Он получил ровно то, чего так усердно добивался! Когда наиграется, придет домой и тогда я подумаю, что с ним делать.

— Ты неисправим, — жена отвернулась.

— Не правда.

— Твоя мама тоже хотела для тебя лучшей жизни и совсем не меня в жены для любимого сына. И ты ее не слушал. Даже когда она Гера не приняла, ты не пошел у нее на поводу! Твой сын сейчас делает то же самое. Он пытается решать сам. Но ты - не твоя мама. У тебя больше влияния, больше авторитета перед ним. Гере сложно сопротивляться такому отцу. Пожалуйста, Ас, — Аня взяла меня за руку. — Я очень боюсь, что мы его потеряем.

— Я присмотрю, — обещаю ей и себе. — Когда придет время, верну его домой. Этот опыт собьёт с него спесь. Ну и посмотрим заодно на его большую любовь и чему Герман успел научиться. Расторгать договоренность с Михаилом пока не стану. Камаев последний, кого я хочу видеть в родственниках, но если сын сумеет доказать, что с Таськой там все и правда так серьезно, я наступлю себе на горло и помогу со свадьбой. Я тебе обещаю, слышишь меня? — вытираю слезы с ее щек. — Ань… — молчит. — Анют, поверь мне, пожалуйста.

Меня жрет совесть и нервы натянуты как струны. Я бесконечно проверяю телефон в ожидании информации от своего безопасника. Знаю, что он найдет парня.

Голова снова болит, сердце покалывает. Положил под язык таблетку. Анюта уснула, осторожно прижавшись ко мне. Успокаиваю себя, пропуская между пальцев ее длинные шелковистые локоны.

«Нашел» — телефон завибрировал, принося ответ. — «Он у Камаевой. Вызывали врача на дом. Через него и нашел»

«Узнай, как он» — прошу.

«Уже. Говорит, парень от госпитализации отказался, чтобы не порочить имя отца. Хреново ему, но жить будет» — рассказывает человек, которому позволено говорить со мной открыто и без официоза. Он помогает следить за Германом там, где мои возможности заканчиваются.

«Спасибо. Присматривай» — даю указание.

«Сделаю» — подтверждает он.

Глава 15. Сексуально-уютное утро

Герман

Прямо с утра приехал уже знакомый врач, привез с собой еще одного. Потыкали, осмотрели, покачали головой и снова предложили госпитализацию. Частная клиника, отдельная палата.

«Спасибо, ребята, конечно» — думаю, пока мои ребра стягивают корсетом. — «Мне бы запасов налички хватило, чтобы с вами сейчас расплатиться. Какая теперь может быть частная клиника?».

Закончив, денег с меня медики не взяли. Это напрягло, потому что я догадываюсь, кто расплатился за лечение. Док оставил список препаратов, которые придется пить еще пару недель, расписал рекомендации и «обрадовал», что приедет через неделю, чтобы проверить пациента.

Тая проводила мужчин и пропала. Мне остается только лежать и смотреть в потолок. Корсет туго стянул тело, но двигаться и дышать стало легче. Таблетки сняли боль, я осторожно сел. Голова кружится, немного мутит, но жить буду.

Моя красавица вернулась ко мне и принесла с собой умопомрачительный аромат еды. Желудок радостно заурчал. Я рассмеялся, вспомнив фразу из детского мультика: «Сейчас я буду кушать. Сейчас меня покормят». Мне сейчас очень подходит.

— Врач рекомендовал сегодня только бульон, — моя заботливая девочка поставила передо мной кружку с аппетитным куриным супом. — Я ночью сварила, — она положила в него ложку. — Ешь осторожно, горячий.

— Спасибо, — не удержался и проглотил первую ложку обжигая губы.

— Гер! Ну сказала же, горячий, — качает головой, как строгая мамочка.

— Безумно вкусно, — урча от удовольствия проглотил кусочке мягкого куриного мяса.

Тая с интересом и улыбкой, спрятанной в карих глазах, наблюдает за тем, как я с аппетитом уплетаю ее суп. Есть в этом моменте что-то сексуально-уютное. Странная формулировка, но очень сюда подходящая.

Первое насыщение пришло довольно быстро. Всю порцию я не осилил, хотя очень старался. Тася ведь не спала, готовила. Хочется сделать ей приятно.

После еды снова тянет в горизонтальное положение. Я аккуратно устроился полулежа, вытянул ноги. Мне даже переодеться не во что. От футболки ничего не осталось, брюкам нужна стирка, а лучше мусорка. Про трусы я вообще молчу! Настроение снова скатилось ниже плинтуса. Надо прикинуть сколько налички у меня осталось и как быстро их прокрутить, чтобы заработать еще.

Тая суетится по комнате, забирает с табуретки остатки недоеденного завтрака.

— Гера, мне уехать надо. Ты побудешь один пару часов?

— Конечно, — киваю. Прекрасно понимаю, что сидеть со мной весь день она не обязана. Но как же не хочется отпускать!

— Только я очень тебя прошу, не вставай. Таблетки я оставлю здесь, чтобы ты смог дотянуться… — тараторит девушка.

— Тая, я честно справлюсь. Куда ты поедешь? — это интересует меня больше дурацких таблеток.

— К Ревалю. Тебе привезти что-нибудь?

Моя же ты заботливая! Меня бесит сам факт, что Камаева поедет в тот чертов дом.

— Не уезжать. Тебе нечего там делать, Тай, — приподнимаюсь на локтях, хочу встать.

— Ты ревнуешь? — смеется.

Весело ей!

Да! Я. РЕВНУЮ!

По венам тут же проводит жар. Хочется сгрести в охапку и сказать, чтобы сидела дома.

Тая села рядом, взяла меня за руку, погладила пальцами напряженные мышцы. Ее прикосновение тут же разлетелось мурашками по пылающей коже. Я пока не имею права ее держать. Пара глубоких вдохов, чтобы отпустило. Ей нравится моя реакция, я по глазам вижу. В них пляшут довольные искорки, реснички чуть подрагивают и… знакомым жестом она кусает губы.

— Папе обещала, что буду там, — старается не улыбаться, но уголок красивых губ все же вздрагивает.

— Хорошо, — сдаюсь. Я должен доверять ей. Стеф ее не тронет. — Возьми у близнецов… — прошу, но так мерзко становится. И… стыдно. — Не надо!

— Что? — смотрит требовательно, без грамма упрека.

— Шмотки какие - нибудь, — все же прошу. — Они выше меня, конечно, но других вариантов у меня пока нет. Закатаю штанины, — стараюсь отшутиться. — Модно же, с подворотами.

— Спрошу, — ее мягкие губы коснулись виска. — Я быстро. Не скучай.

— Уже…

Удержал за край кофточки, второй рукой перехватил за затылок и прижался губами к ее. Нежные, податливые. С предвкушением и трепетом осторожно целую радуясь, что Тая не отталкивает меня. Она осторожно отвечает, касается языком верхней губы, тут же прячет его от меня. Улыбаюсь, сажусь полностью, тяну ее к себе на колено. Короткие волосы путаются в пальцах. Сжимаю их в кулак. Камаева со стоном приоткрывает ротик. Наши языки сталкиваются. Горячий, влажный поцелуй, который будоражит во мне острое желание. Я хочу ее. Всю, целиком и полностью. Ее тело, душу, сердце. Ее взгляды, ее дыхание…