Екатерина Антонова – Посвящение (страница 3)
А вот 2 августа отмечается день памяти Кали Траш, что означает «Чёрный страх». В этот день вспоминают всех цыган, в разное время пострадавших от геноцида.
Теперь – цыганский дом. На некоторых особенностях немного остановимся. В истинно цыганском доме, практически, нет мебели. Центр комнаты совершенно пустой. В стороне стоит кровать, которую используют лишь для того, чтобы сложить перины или матрацы, подушки, которые на ночь раскладывают на полу. Устраивают над спальным местом из обычных простыней что-то вроде палатки. Но сейчас такое не часто можно встретить. Сейчас в большинстве случаев это обычное жильё, как у обычных россиян.
Посуда размещается в кухонной зоне на полках, закрытых занавесками. Но сейчас во многих домах стоит привычная кухонная мебель.
Готовят еду в частном доме в основном в холодное время года, в непогоду. Обычно это делается во дворе на костре, или небольшой металлической печке. Правда, сейчас строгие противопожарные правила, поэтому теперь используют или газовую плиту, или простую электрическую плитку.
Едят за низким круглым столом, который на это время ставят посреди комнаты. Потом он убирается к стене. Но сейчас это делают за обычным обеденным столом.
Хлеб не режут, а просто делят руками на небольшие части. Хлеб восприинимается как тело Христа, и резать его считается плохо. И ещё один момент… никто тут не сосчитает, сколько кто съел хлеба, не укорит. Отдаётся предпочтение пище со всякими специями, как и в Индии.
Продукты обычно покупаются. Огородами бОльшая часть цыган не занимается, хотя бы потому, что никогда не знают, уедут они скоро отсюда, или останутся на месте ещё на какое-то время. Гонения «по делу» и «без дела» приучила к мобильности. Да к тому же стеклянные банки с овощными «закрутками» вещь в дороге довольно хрупкая…
Сейчас же многие цыгане живут осёдло, и обустраивают быт как общепринято в России, поэтому особых примет в современном цыганском доме не часто можно увидеть.
Учатся цыганские дети, не редкость, всего до третьего – пятого класса, рано взрослеют, и погружаются во взрослую жизнь: довольно рано женятся, или выходят замуж, помогают зарабатывать.
Если занятие не связано с артистическим ремеслом, то это перепродажа вещей по деревням, на рынке, сбор цветмета, а также изготовление и продажа ювелирных изделий под золото, из дерева, камня, разведение лошадей, кузнечные работы, поделки из дерева, камня, плетение корзин.
Тем не менее, сейчас всё больше и больше цыган которые, всё же, доучиваются в школе, поступают дальше в учебные заведения. Сейчас без образования сложно для молодых цыган.
Единственное место, где цыган точно не много – среди профессиональных военных. Никогда цыгане не горели желанием с кем-либо воевать. Просто какие-то «разборки» – не в счёт. Однако, если случалась какая-то острая необходимость, то шли на фронт как все в ВОВ, а теперь на СВО.
Очень глубоко заложенные в далёком времени гены до сих пор продолжают побуждать цыган к занятиям музыкой, танцам, выступать на сцене. Существуют неписаные условия выбора другой работы. Цыган может быть водителем, трактористом, егерем, столяром, плотником, электриком, лётчиком. Может заниматься аудио видео аппаратурой… Но вряд ли когда-нибудь встретите настоящего цыгана, который бы работал сантехником…
Цыгане, поставленные перед неким прямым негласным ультиматумом «либо живите как все, либо уходите!». Многие из цыган понимают изменившуюся ситуацию, и адаптируются, но меньшая, выбирают, всё-таки, сохранение своей самобытности.
Невозможно отрицать тот факт, что ради пропитания та самая меньшая часть цыган, которая упрямо держится за старые законы, обычаи, вынужденно идёт криминальным путём. Они приметны, и окружающими воспринимаются так, что все цыгане именно такие, не зная, что на самом деле всё не так просто. Этим та часть цыган только подтвеорждает основания для негатива, укрепляет все отрицательные стереотипы.
Это, вне всякого сомнения, очень плохо, но никак не оправдывает случаи принудительной стерилизации! А такие случаи известны, когда женщинам-цыганкам обманом проводили подобные операции! Никак не оправдывает огульные обвинения всех цыган, сгребая всех в одну кучу. Никто никому не давал право творить самосуд, сжигая цыганские дома, при этом оставляя без крова и невиновных цыган.
Невозможно согласиться с тем, что, как утверждают, абсолютно все цыгане занимаются наркотиками! Продажей, или употреблением. Это нонсенс. Нет такой национальности на свете, в которой не было бы преступивших закон! Всё зависит от жизненных принципов каждого отдельно взятого человека. Не существует 100% негодяя или 100% праведника. Этот баланс, некая «чаша весов» у каждого человека различается.
Проблемы, которые стоят на сегодня перед цыганами, очень сложные. Как, не нарушая закон, сохранять свои веками сложившиеся традиции, самобытную культуру? Как, наконец, изменить просто какой-то «железобетонный» стереотип, что цыгане – это непременно ложь, наркота, грязь, попрошайки, бродяжки, какой-то криминал. Стоит только сказать «цыгане» – и тут же начинаются целыми потоками рассказы и жалобы «про дела скорбные», как-будто мошенников-нецыган не существует рядом. В упор их не видно. А между тем телефонные мошенники в наше время стали таим же бедствием, как и наркота. Это, естественно, очень прискорбно, и возмущает. Так что, на сегодня пока больше трудных вопросов, чем каких-либо ответов на эти вопросы…
Возвращаясь к Стёпке…
Ни одна книга у меня не обходилась без «цыганской темы». И это вполне полнятно по известной причине. Сохраняя эту традицию, я не могу не вспомнить про молодого парнишку цыгана Стёпку. И на страницы уже этой новой книги снова всплывает история про него, которую назвала предельно просто:
не на шутку. Струи хлопали по лужам, пузырились, издавая клокочущие звуки. Небо
Дождь разгулялся, затянутое плотной пеленой грязно-серых низких туч, казалось, икогда не будет снова приветливым, прозрачно – голубым. Ветер неистово трепал ветки мокрой зелени, и сеял оторваные листы, которые, упав, тут же впечатывались в тёмное нутро земли.
Конюх Денис Тимофеевич, которого все в селе звали запросто по отчеству Тимофеич, крепко спал на лежанке в уголке конюшни. В стойлах, склонив морды, сонно потряхивая гривами, переминались с ноги на ногу племенные лошади. Их немного, но требуют постоянного внимания и хорошего ухода, потому и находится старый служака при животных день и ночь. Всё равно дома никто его не ждёт. Жену похоронил три года назад, взрослые дети живут семьями в городе. Звали к себе, но он наотрез отказался перебираться к ним, не захотел никого стеснять. Так и коротает своё время на работе. Сегодня, правда, позволил себе излишне выпить хмельного…
Ещё днём забрёл неведомо откуда взявшийся молодой цыган. Смуглый, в простой вылинявшей футболке и потёртых джинсах. Очень вежливо попросил показать лошадей.
Сначала Тимофеич взялся прогонять его, говорил, что посторонним на охраняемой территории конезавода не положено находится, но тот такими умоляющими глазами смотрел на старика, так горячо уговаривал! Конюх стал колебаться.
Гость достал из кармана бутылку водки. Вроде как плата за простую «экскурсию».
– Это чего? Мне – взятку? – начал было негодовать дед, но тут же сменил гнев на милость. Незнакомец ведь ничего больше не просил, только посмотреть лошадей, стоит ли начинать ругаться из-за этого, по сути, пустяка? Не покататься же просил, а только посмотреть. Тимофеич проворчал, скорей, для порядка:
– Ходют тут, соблазняют добрых людей флакушками… Ну, да ладно… сгодится куда не то…
Старик спрятал поллитру во внутренний карман изрядно потрепанной безрукавки, погрозил пальцем:
– Смотри у меня!
Мотнул седой головой:
– Ладно, пошли, покажу…
Особое внимание посетителя привлёк гнедой жеребец по кличке Валдай. Отличная форма: статный, крепкая шея, стройные ноги. Шкура лоснится. Грива и хвост струятся тёмным шёлковым водопадом.
Восхищённый цыган только изумлённо покачал вихрастой головой и негромко сказал:
– Тэ мар ман о Дэвэл! Саво грай!
– Чего ты там говоришь? – строго спросил Тимофеич.
– Конь, говорю, хороший.
– А, это по-вашему так говорят?
– Ну, да.
Конюх вздохнул, и с сожалением сказал:
– Завтра заберёт Валдая новый хозяин. Какой – то богач. Видел я его вчерась. Как пить дать: поездит дня два-три с охотки, и забросит… пропадёт жеребец… Была б на то моя воля – нипочём не продал бы такому… А тебя как звать-то?
– Стёпка.
Тимофеич снова вздохнул, и с досадой махнул рукой:
– Вот такие дела у нас, Стёпка…
Они ещё немного поговорили о лошадях, и цыган ушёл. Даже не оглянулся…
«-Надо же, молодой, а лошадей понимает… Одно слово – «цыганское племя» – подумал с одобрением старик, посмотрев парню вслед, и занялся своими обычными делами.
Ближе к вечеру, спрятавшись от сильного дождя на конюшне, Тимофеич откупорил подаренную бутылку. Выпил одну стопку, другую, и ещё… В конце концов его сильно разморило…
Сквозьузенькую щель в воротах конюшни просунулось длиное остриё ножа, и осторожно приподняло крючок. Тихонько лязгнув, он опустился, и в открывшийся узкий проём проскользнула тень, тут же слившаяся с сумерками помещения.