Екатерина Андреева – По ту сторону тьмы (страница 8)

Он молчал. И чем дольше это длилось, тем более неуверенной я себя чувствовала. Может, Он нарочно заставляет Тьму двигаться так расслабленно?

– Потому это нечестно – держать меня в неведении!

– Что тебе хочется знать? – Его голос прозвучал спокойно, и мне даже померещилось, что Он довольно улыбается.

– На самом деле многое. Как ты нашел это место? Зачем собрал сарассеров? Знал ли ты правду о Пустоши и Древе? И умрет ли теперь лес? И что вообще ты собираешься делать дальше? – я выпалила все это на одном дыхании, и мягкий, бархатистый смех колыхнул мне волосы на затылке. Я испуганно дернулась, не ожидая почувствовать его позади. Он же стоял прямо передо мной… буквально мгновение назад!

– Разве ша не говорила, что иногда ответов лучше и не знать? – шепнул Он мне на ухо, и ледяной ужас прокатился с ног до головы.

– Откуда ты это знаешь? – выдавила я, продолжая чувствовать Его за спиной.

– Твои сны бывают очень яркими, – ответил Князь и обошел меня со стороны.

– Ты видишь все мои сны?

– Не всегда. При… при определенных обстоятельствах.

Меня замутило. Он что же, может и мысли мои читать?

– При каких? – сдавленно спросила я, но ответа так и не дождалась.

Он прошелся рядом в одну и в другую сторону, будто забыв о моем существовании и глубоко погрузившись в свои мысли. Молчание продолжалось еще несколько минут, и я в конце концов не выдержала.

– Ты расскажешь мне хоть что-нибудь?

Он остановился, и его голова, скрытая завесой темноты, повернулась в мою сторону.

– Тебе нравится это место? – спросил Князь, и этот вопрос мне не понравился. – Только не лги и не увиливай.

– Нет, – честно ответила я. – Здесь ужасно.

Он кивнул.

– Когда-то это были процветающие места с зелеными долинами и глубокими реками. Ты можешь представить это себе?

– С трудом, – честно призналась я.

Он снова удовлетворенно кивнул.

– И правда. Это не так уж просто. Я попрошу Ворона показать тебе старые картинки. Тебе понравится. Зелень до самого горизонта, вода блестит в свете солнечных лучей, и стадо лошадей на переднем плане. Гривы длинные, шелковистые, а кожа лоснится, словно облитая жидким золотом.

Голос его звучал завораживающе, и меня удивила красота слов, с которой Он описывал этот пейзаж.

– Звучит потрясающе!

– Так и есть, – ответил Он и отвернулся. – Ты можешь идти.

Я опешила от такого резкого окончания разговора и не сдвинулась с места.

– Но…

– Пока это все, что тебе нужно было услышать.

Тьма передо мной сгустилась и начала мягко, но настойчиво подталкивать меня к двери. Я недовольно вздохнула, но поняла, что сил спорить больше не осталось. Да в этом и не было смысла. Когда я уже собиралась выйти в коридор, Князь вдруг окликнул меня:

– Алиса! – я остановилась и посмотрела назад. – Я знаю, что ты расстраиваешься из-за Пустоши. Не стоит. Лес никуда не исчезнет. Он просто станет тем, чем был раньше. До того, как несколько человечков решили пленить его.

Я не успела ничего ответить. Ручка двери повернулась сама собой, и меня вытолкнуло наружу. Резкий хлопок за спиной, и я снова оказалась в коридоре. Опустошенная и совершенно сбитая с толку.

Глава 3

Кто-то скажет, что стены нас замедлят. Кто-то скажет, что стены разъединят нас. И, возможно, будут даже правы… Но! Вы же не станете обрушивать стены своего дома, боясь потерять связь с другими людьми? Вы же не снимите двери с петель и не выкинете свои замки? Ваш крепкий и надежный дом – это не препятствие, а укрытие, внутри которого вы становитесь только сильнее. И вы будете оберегать это место всеми своими силами. Новые Города – это наш дом. И крепость его замков и стен – это только наша ответственность!

Из речи председателя Первого Совета, последние военные годы

Больше Он не звал меня к себе. И вообще никак не заявлял о своем присутствии. Готова спорить, большая часть сарассеров даже и не знала, что Князь снова вернулся в свои земли. Свои… Это и впрямь были Его личные владения. За черной стеной, которую Он выставил каким-то неведомым образом, не было Пустоши. Не было Городов и Советов. Не было вообще ничего, кроме нас и призраков ушедших столетий. В суровой тишине этого края легко было поверить, что никого в мире больше не существует. Казалось бы, это звучит как свобода. Никаких охотников, никаких Дарио или Ранко и никаких навязанных условностей. На первый взгляд, здесь жилось даже проще, чем в рейтах. Стихия проявляла себя лишь удушливой жарой и ночными бурями. Но никаких чудовищ или кровавых дождей. Стены Тьмы услужливо пропускали за свои пределы любопытных зверьков и птиц, которых словно бы притягивало к границам. Конечно, чтобы прокормить несколько сотен человек, этого было недостаточно, а потому сарассеры не только охотились, но и вели торговлю.

В первое время это казалось мне безумием. Какой дурак будет по собственной воле отправляться к живой Тьме и совершать сделки с людьми не слишком доверительного сорта? Ответ я получила почти сразу же – Рынок. Конечно, где же еще могли так бурно расходиться грязные деньги! Пристанище мошенников и отбросов, которым удалось построить настоящую торговую империю, способную влиять на жизнь не только изгнанников, но даже Советов.

Поговаривали, в последнее время Рынку приходилось несладко. Открывшаяся война между рейтами и Советами мешала вести дела, взвинчивала цены и повышала риски. Сарассеры поговаривали, что охотники все чаще устраивают облавы и нарушают сделки. Что ж, за это им приходится платить своими головами. По крайней мере, так утверждали слухи.

И в отдалении от всех этих кровавых событий, в отдалении от прицельного ока советников нам стоило бы наслаждаться жизнью, радоваться нашей внезапной «свободе». Разве не об этом мы так всегда и мечтали?

Я покосилась на свой рюкзак и еще раз прокрутила в голове все его содержимое. Не хочется оставлять здесь хоть что-либо. Надо бы раздобыть еще одну бутылку воды. Кто знает, как много в ближней части Пустоши пресных водоемов…

– Духи, Лис, никогда больше не делай такое лицо! – вскрикнула Джоанн со своей постели, и я подняла на нее недовольный взгляд. – Когда ты начинаешь думать, на это просто больно смотреть!

Я покачала головой. В последнее время ядовитых замечаний в мой адрес она бросала все больше. Ее словно распирало от недовольства, и она бесконечно преследовала меня, нашептывая в спину неприятные словечки. Как-то раз она даже разбудила меня посреди ночи, чтобы объявить, как некрасиво я лежу на боку и не даю ей уснуть.

Увещевания Вэнди и Двэйна не помогали. Она пропускала их мимо ушей, а потом пропадала на день или два где-то в лабиринте бесконечных коридоров. Все это тревожило нас даже больше, чем план побега.

На этот раз в комнате оставались только мы вдвоем, и я уже с трудом сдерживалась, чтобы не ответить ей грубостью.

– Ну тебя и перекосило! Но я посмотрю, как вас всех перекосит, когда вы выйдете в Пустошь!

Я замерла на месте. Это уже что-то более весомое, а не очередной поток оскорблений.

– Разве ты не идешь с нами? – как можно мягче спросила я и кинула взгляд на ее рюкзак. – Зачем же ты тогда его собрала?

– Я иду. Мне надо. Но меня это бесит, – отрывисто выпалила девочка, и ее глаза яростно сверкнули.

– Неужели ты совсем не соскучилась по рейту? По Рейгану? Он ведь даже не знает, что ты жива и с нами…

– Все он знает! – отмахнулась девочка. – Я ему сказала.

У меня едва не отвалилась челюсть.

– Ты… ты общаешься с изгнанниками? – стоило только произнести эти слова, как я тут же о них пожалела. Джоанн окинула меня таким презрительным взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. А ведь она всего лишь ребенок!

– Я сказала ему во сне, – заявила та и закатила глаза. – Как можно быть такой дурой!

Я вздохнула. Мое терпение уже подбиралось к конечной точке.

– Объясни мне, – тихо попросила я, обходя свою койку и присаживаясь на край кровати напротив девочки, – почему ты так злишься? Почему не хочешь уходить? Мы – изгнанники, мы должны жить в Пустоши. Мы должны быть вместе со своим рейтом, особенно сейчас, когда началась война. Нельзя же отсиживаться здесь.

Джоанн наклонилась чуть ниже, и выражение ее лица в этот момент скорее подходило взрослому и умудренному человеку, чем одиннадцатилетней девочке.

– Все это звучит очень мило, Лис, вот только не надо врать мне. Остальным-то, может, и не терпится сцепиться с охотниками. Может, они и правда скучают по лесу, но ты… Ты просто пытаешься убежать. От Него и от того, что должна сделать.

– А что, по-твоему, я должна сделать?

Джоанн прикусила губу, и мне показалось, что последние слова она выпалила случайно. Но она тут же снова нахмурилась.

– Ты же не думаешь, что все тебе достанется просто так? Что все так носятся с тобой по доброте душевной? Очень жаль, что Он выбрал именно тебя. Сколько мне пришлось возиться!

– О чем ты говоришь? – сдавленно спросила я, ощущая, как изнутри поднимается волна тревоги. Джоанн недовольно цокнула и отстранилась:

– Думаешь, я завалилась тогда в девятое из любви к твоей милости? И сидела потом с этой чокнутой, пока, наконец, ты не подняла свою пятую точку и не добралась до берега? Хотя и тут чуть было не провалилась, как и всегда. Если бы не Ворон, то твоя пятая точка уже давно бы целовала червяков!

Она сложила руки на груди и отвернулась. Ее худое тельце дрожало, а грудь ходила ходуном от сбитого дыхания. Я не двигалась, не понимая в точности, как поступить и что сказать. Уже не в первый раз я задумывалась о том, что ее эмоции могли быть лишь отражением эмоций Князя. Казалось, что Его влияние на нее с каждым днем становится все сильнее, и это было еще одним лишним поводом, чтобы поскорее бежать отсюда.