Екатерина Алешина – Дом номер тридцать (страница 40)

На женщину больно было смотреть. Казалось, она вот-вот расплачется.

– А куда она могла пойти? – уточнила Лера.

– Не знаю, – голос тёти Зои дрогнул.

– Уверена, мы её найдём. Где-нибудь заигралась, – успокоила соседку Лера. – Я вам помогу. Где вы смотрели?

За полчаса Лера обошла все коридоры, закоулки дома, двор и даже окрестности. Тётя Зоя постучалась к каждому из соседей. Даши нигде не было, и никто её не видел. Лера чувствовала, как нарастает тревога. Ей вспомнился вчерашний разговор с девочкой.

– Мы не смотрели только на чердаке и в подвале, – сказала девушка тёте Зое, думая о том, что сама-то любила лазить на чердак.

А от подвала у неё с детства бежали по коже мурашки.

– Лера, милая, давай ты на чердак. Мне туда не забраться. А я в подвале посмотрю, – предложила соседка.

От тревоги она сделалась белой как мел. Губы её дрожали, глаза влажно блестели.

«Как бы ей плохо не стало от нервов», – стала опасаться за тётю Зою Лера.

Глава 22

Игемон облюбовал местечко на чердаке. Здесь, под старыми отсыревшими стропилами, не появлялось ни одной живой души. В пыльном полумраке демон чувствовал себя спокойно: «Тут никто не потревожит». Весеннее солнце нагревало крышу, отчего на чердаке было душно. Это нравилось Игемону, напоминало о жарком пламени преисподней. Именно сюда он притащил то, что осталось от старухи, чтобы вдоволь насладиться объедками после пиршества.

Демон устроился в дальнем углу, в противоположной стороне от лестницы. В крохотное заколоченное оконце пробивались солнечные лучи. Игемону было по вкусу, как солнце греет кошачью шкуру.

Развалившись на старом тряпье, демон рассуждал о том, как будет грустно вновь оставить мир людей. Здесь сытно, весело и интересно. Люди изменились, стали сложнее, хотя пороки их остались прежними, пожалуй, даже приумножились. В новом человеческом мире почти не осталось истинной веры. «Это ли не лакомый кусочек для нечисти любых мастей?»

Пылинки плясали в узких полосках солнечного света. Этот танец крохотных частиц вызвал у Игемона ассоциации с пеплом, что кружит в раскалённом воздухе чистилища. Он уже и не помнил, каково существовать там, так давно это было. Обречённый на долгий сон в холодном ничто, демон до сих пор недоумевал, как его привлекло это место и почему сейчас. Сначала его не занимали подобные вопросы. Но теперь, когда удалось утолить первый голод, Игемону стало любопытно.

Энергия тьмы пробудила его, но было и что-то ещё.

Демона влекла кровь девчонки. Он не спешил её убивать по банальной причине: смертная интересовала того, кто появился здесь раньше Игемона. Тот был древнее и сильнее. Потому демон выжидал в надежде тоже поживиться. Не кровью, так зрелищем.

День был ясным. Небесное светило медленно поднималось по небосклону. Игемону не требовалось смотреть в окно, чтобы чувствовать движение раскалённого шара. Захотелось хорошенько прогреть проклятую шкуру.

«Вот же угораздило», – думал Игемон про свой нынешний облик.

Сбив одну из досок с заколоченного окна, демон выбрался на крышу. От жестяного настила исходил жар. Игемон довольно заурчал.

Глава 23

Лера поднялась на третий этаж. В тишине заброшенного коридора ей вспомнился недавний сон о том, как она играла здесь в прятки. И тут же по спине пробежал холодок, стало жутко. С самого первого дня в этом доме третий этаж пугал. Тут она бродила впотьмах в первую ночь, здесь же нашла шкатулку.

«Проклятое место, – подумала Лера. – А может, и весь дом проклят».

Ступая по скрипучему полу, девушка вдруг поняла, что рассталась с прежним скептицизмом.

«В доме номер тридцать обитает зло. Об этом свидетельствует всё, что случилось со мной, с бабушкой и с испуганной незнакомкой в зеркальном отражении».

Вместо того чтобы пойти к лестнице, Лера повернула к злосчастной комнате.

– Даша! Даша! – позвала она.

В ответ тишина. Только половые доски надрывно стонали под ногами.

Некогда чёрная дверь была приоткрыта. Девушка с опаской проскользнула внутрь. Никого.

Сердце застучало, затрепыхалось, но Лера упрямо шагнула к старому креслу. Лишь солнечный свет из окна падал на пыльную обивку.

«Ничего страшного», – сказала себе Лера.

Неожиданно она поняла, что всё происходит именно с ней не просто так.

«Я вижу то, чего не может быть: бабушкиного мужа, незнакомку из снов, девочку, похожую на Нину. Почему?»

Лера подошла к соседнему окну, отдёрнула пыльную портьеру и стала смотреть через грязное стекло на улицу.

– Бабушка, что я должна вспомнить? – произнесла она. – Всё связано. Я ведь не сумасшедшая. Правда?

По узкой дороге проезжали автомобили. Тротуар пустовал. Лера засмотрелась на то, как солнечный свет отражается в окнах домов, как шелестит молодая листва.

«Я должна что-то сделать, должна соединить кусочки пазла, – думала Лера, забыв про Дашу в эти секунды. – Я ведь не смогу спокойно жить, даже если уеду».

Вспомнилось, как то ли во сне, то ли в видении бледная рука повернулась, указывая в угол, мёртвые губы разомкнулись, раздался оглушающий визг.

Леру передёрнуло от воспоминаний.

«А молитва? Я что, напечатала её и забыла?»

Неожиданно в сознании всплыло лицо Никиты: улыбчивые глаза, нежные губы, бледные веснушки на щеках. Сердце защемило.

«Нет. Какого чёрта? Хватит считать себя сумасшедшей! Соберись и не будь тряпкой! – сказала себе Лера. – Сейчас ты найдёшь Дашу, отчитаешь её как следует. А после разберёшься с остальным».

Самовнушение подействовало на некоторое время. Лера уверенной походкой направилась к двери, вышла в коридор, и тут её снова накрыло волной необъяснимого страха. Захотелось убежать прямо так, в чём есть, не собирая вещи. Пустынный коридор словно полнился призраками прошлого, неясными тенями, предчувствием беды. Девушка усомнилась в твёрдости своего решения остаться и во всём разобраться.

Медленно ступая по обветшалому коридору, она тихо-тихо проговорила:

– Господи, я никогда не верила в тебя. Но сейчас прошу: дай мне знак.

Лера почти дошла до покосившейся лесенки, ведущей на чердак. В этот момент сверху что-то заскрипело и грохнуло. Девушка замерла, недоумевая, знак ли это. После секундного колебания Лера полезла наверх.

«Надо бы позвать, окликнуть Дашу», – подумала она, но в горле разом пересохло.

Девушка будто подсознательно понимала: лучше молчать.

Одна из ступеней крутой, ветхой лестницы скрипнула. Кругом висела паутина, липла к волосам. Лера аккуратно забралась на чердак, остановилась, опасаясь распрямиться во весь рост. Нахлынули воспоминания из детства. Не единожды на старом чердаке Лера сажала занозы, разбивала локти и коленки.

Девушка присмотрелась, давая себе время привыкнуть к полутьме. Прямо напротив ярким пятном выделялось заколоченное оконце. Одну из досок кто-то выворотил, соседняя повисла на ржавом гвозде. Свет с улицы ослеплял. Лера сморгнула, боясь пошевелиться. В прямоугольнике света угадывался силуэт кота. Тот сидел на карнизе чердачного окна и, вытянув заднюю лапу, вылизывал шерсть. Но не это повергло девушку в шок. Тушка мохнатого уродца отбрасывала неестественную тень. Вместо головы кота солнце очерчивало рогатое нечто, совершенно неуместное и пугающее.

Лера ужаснулась. Она боялась сделать вдох. Казалось, тень услышит и метнётся к ней.

От чердачной пыли щекотало в носу. Огромное пространство под крышей вдруг сузилось до крохотного. Лера вперилась в прямоугольник света.

Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Кот покончил со своим занятием и шмыгнул вбок, цокая когтями по крыше.

Лера пару раз вдохнула и выдохнула. Сердце стучало где-то у горла. Первым желанием было бежать. Но девушка взяла себя в руки, распрямилась и крадучись пошла к окну.

Медленно ступая под деревянными стропилами, Лера повторяла про себя: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша».

Позже она не могла понять, откуда только взялась смелость.

Неподалёку от окна Лера увидела груду старого бабского тряпья: цветастый ситцевый халат, белые лоскуты и в этой куче что-то ещё. Неуловимое чувство узнавания промелькнуло в голове. Девушка оглянулась на окно и дрожащей рукой потянулась к одежде. Вытянула нечто блестящее из-под ткани: советские часы «Чайка» на тонком ремешке, поцарапанные, измятые, перемазанные чем-то тёмно-бурым и засохшим. Лера, казалось, перестала дышать. Пальцы нащупали что-то ещё. Девушка с отвращением разгребла тряпьё. Взору открылось то, от чего похолодели руки. Это был зубной протез, напоминающий тот, что Лера нашла под холодильником тёти Зои.

Девушке казалось, что вот-вот за спиной раздастся скрежет кошачьих когтей. Она оглянулась, прислушалась. Лишь собственное прерывистое дыхание слишком громко вырывалось из груди.

Лера быстрым движением сунула протез в карман и поторопилась покинуть чердак.

Девушка не могла медлить, её подгонял страх. От того доски под ногами нещадно скрипели. Лера затравленно оглядывалась на заколоченное окно. Спускаясь по крутой лестнице, она едва не покатилась кубарем вниз.

Пока Лера бежала по коридору, всё повторяла про себя: «Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая».

На втором этаже она повернула к кухне и столкнулась с тётей Зоей. Та держала за руку Дашу. Красные, заплаканные глаза девочки свидетельствовали о том, что ей досталось по первое число.