Екатерина Алешина – Дом номер тридцать (страница 31)
Девушка кивнула.
– Ох, не приведи бог, это заразно. Мальчики только в прошлом году ветряной оспой переболели, – запричитала хозяйка.
– Уверена, это не оспа, – проговорила Настасья.
– А что же?
– Простите, я не доктор, – пожала плечами гувернантка. – Но девочку нужно осмотреть.
– Тогда распорядитесь, будьте любезны. Агафья знает, пусть сходит за врачом, – согласилась Елизавета Ивановна.
Незадолго до обеда явился доктор – пожилой коренастый мужчина с кожаным саквояжем в руках. Вид он имел усталый, но доброжелательный. Елизавета Ивановна встретила врача гостеприимной улыбкой.
– Кто-то из младшеньких захворал? – спросил тот.
– Да, Матвей Фёдорович. Странная какая-то хворь у Нины. Расчёсывает кожу до крови и выглядит… Словом, не как обычно, – ответила хозяйка.
С приходом доктора Настасья почувствовала облегчение. «Учёный человек. Он-то разберётся, что с ребёнком не так».
– Ведите, Елизавета Ивановна, посмотрим, – проговорил Матвей Фёдорович.
В комнате Нины было безжизненно тихо. Девочка лежала в постели, бледная, как фарфоровая кукла. Андрей Андреевич, как назло, заперся в кабинете. Это показалось Настасье очень странным.
Доктор прошёл к кровати.
– Здравствуйте, юная леди. Матушка говорит, захворали, – доброжелательно произнёс он.
– Я чувствую себя хорошо, – без всякого приветствия и интонации проговорила Нина.
У Настасьи сердце замирало при виде девочки. Отчего-то ей казалось, будто это чужой, незнакомый человек в оболочке её подопечной.
– Чтобы маменька ваша не волновалась, я должен вас осмотреть, – сказал доктор.
– Нина, детка, поднимись, – попросила Елизавета Ивановна.
– Присядь на край кровати ко мне поближе, – добавил Матвей Фёдорович.
Настасья поднесла врачу стул, и тот устроился у постели, раскрыл кожаный саквояж.
Нина послушалась.
Доктор извлёк из сумки слуховую трубку и вдруг замешкался, увидев расцарапанную шею девочки. Он отложил свой аппарат и стал осматривать ребёнка. В эту секунду Нина была похожа на обычную себя. Настасья даже подивилась такой внезапной перемене. Последние дни дались девушке тяжело. Она не понимала, что случилось с Ниной. Её до одури пугало поведение девочки.
– Давно ли это у неё? – спросил Матвей Фёдорович.
– Несколько дней как, – ответила Настасья, опередив хозяйку.
– Я велела прекратить, но она не слушает, чешется, как одержимая, – сказала Елизавета Ивановна.
«Одержимая», – повторила про себя Настасья. Это слово чем-то пугающим отозвалось в душе.
– Что ж, на кожные болезни непохоже, – констатировал доктор. – Жар был?
– Не было, – в один голос ответили Настасья и Елизавета Ивановна.
– Сейчас послушаем твои лёгкие, это совсем не больно, только щекотно чуть-чуть, – сказал Матвей Фёдорович Нине, окинув взглядом длинную, до пят, белую сорочку девочки.
В этот момент снаружи что-то грохнуло, раздался мальчишеский крик.
Елизавета Ивановна тяжело вздохнула, глянула на гувернантку и сказала:
– Останьтесь. Посмотрю, что начудили сорванцы. Видит бог, обоих отошлю, уж нету сил…
Хозяйка скрылась в дверном проёме.
Матвей Фёдорович распахнул на груди Нинину сорочку, приставил к коже трубку. Потом развернул девочку лицом к Настасье, поднял край сорочки и стал прослушивать спину. Нина пристально посмотрела на гувернантку и ухмыльнулась дьявольской, не свойственной ребёнку улыбкой. Настасья опешила. Доктор ойкнул.
– Что это? – задал вопрос Матвей Фёдорович, задрал полностью сорочку и продемонстрировал девушке огромный, налитый кровью синяк в форме подковы.
Настасья едва устояла на ногах. Голова закружилась, девушка словно во сне подошла к кровати, уставилась на отметину. На худеньком тельце пугающе отчётливо выделялся след копыта.
– Боже правый! – выдохнул доктор. – Такой удар переломал бы рёбра.
Он аккуратно ощупал брюшину девочки, пробежал пальцами вокруг отметины.
– Я не знаю, – с трудом вымолвила Настасья.
От изумления у неё пропал голос.
– Позовите отца и мать, – полным тревоги шёпотом попросил Матвей Фёдорович. – Немедля! – прикрикнул он.
Настасья понеслась по коридору, забарабанила в дверь кабинета. На стук прибежала Елизавета Ивановна.
– Там… там… Нина! – задыхаясь, пыталась объяснить Настасья.
Когда все трое ворвались в комнату, Нина в уродливой позе, изогнувшись дугой, стояла на кровати. Матвей Фёдорович с перекошенным от ужаса лицом старался её утихомирить.
Елизавета Ивановна закричала. Андрей Андреевич бросился к дочери. Настасья оторопела и не могла сдвинуться с места. Нина в безумных конвульсиях извивалась, согнувшись под неестественным углом.
Мужчинам удалось прижать Нину к кровати. Матвей Фёдорович полез в сумку, извлёк пузырёк.
– Воды! – взволнованно распорядился он.
Настасья метнулась к прикроватному столику, дрожащей рукой налила воду из графина.
Доктор щедро плеснул лекарство в стакан.
– Пей, дитя, ну же! – приговаривал он, пытаясь напоить девочку.
Елизавета Ивановна побелела словно мел. Андрей Андреевич придерживал Нину, а когда отпустил, она вдруг вцепилась в доктора, как безумная, обхватила руками за шею и хрипло зашептала что-то ему на ухо.
Матвей Фёдорович в ужасе отпрянул, оступился, чуть не упал, сшибив стул.
Нина засмеялась.
Доктор смотрел на неё неверящим, ошалелым взглядом. Через пару секунд он схватил свою сумку и стремительно покинул комнату.
– Матвей Фёдорович! – прокричала ему вслед Елизавета Ивановна.
Перепуганная, она бросилась за врачом. А Настасья за ней.
Матвей Фёдорович, не реагируя на оклики, быстрым шагом прошёл к парадной, принялся одеваться. Тут женщины его нагнали.
– Матвей Фёдорович, объяснитесь! – потребовала Елизавета Ивановна.
Доктор трясущимися руками застёгивал пальто.
– Я не могу ей ничем помочь, – выдал он. – Болезнь не по моей части, простите.
– Что это значит? – удивилась Настасья, высказывая общее недоумение.
Матвей Фёдорович вдруг сделался необычайно дёрганым и нервным.
– Поймите, я тут бессилен. Болезнь скорее душевного свойства. Елизавета Ивановна, я знаю вашу семью давно и очень дорожу вашим доверием и расположением. А потому настоятельно вам советую: пригласите батюшку. Так будет вернее. Простите, бог вам в помощь, – с этими словами доктор поспешно шагнул за порог.
Елизавета Ивановна, привыкшая, что все расшаркиваются перед ней, явно растерялась.
– Что Нина вам сказала?! – выбежав за врачом, спросила Настасья.