Егор Волоский – «Голубая вена. Крепость» (страница 14)

Пятеро — быстрые, злые, с ножами и автоматами. Они обошли стену там, где было слабое место, и ворвались во двор.

Я встретил их лицом к лицу.

Первый бросился на меня с ножом. Я ушёл в сторону, пропуская его мимо, и ударил прикладом в спину. Он упал, я добил его ногой по голове.

Второй и третий стреляли — но я уже был в движении. Скорость камня позволила мне уклониться от пуль, подбежать к ним, выхватить нож и полоснуть одного по горлу. Он упал, захлёбываясь кровью.

Четвёртый попытался убежать — я догнал его за несколько метров, схватил за воротник куртки, развернул и ударил кулаком в лицо. Он отлетел к стене и затих.

Пятый замер, подняв руки.

— Не стреляй, — сказал он. — Я сдаюсь.

— Поздно, — ответил я и выстрелил ему в голову.

Никого не должно было остаться в живых, чтобы рассказать об этом.

Я обернулся.

— Есть ещё кто? — спросил я в рацию.

— Чисто! — ответил Лёша. — Отходят!

— Второй штурм?

— Не вижу!

Я вытер лицо.

— Всем оставаться на местах. Это ещё не конец.

Часть 8. Отход «Армии»

Первая атака откатилась через два часа.

Грузовики ушли в лес. Те, кто выжил, побрели следом — усталые, раненые, сломленные. Поле перед воротами было усеяно трупами — около пятидесяти человек. Наши потери — двое раненых (Вера и Сергей), ни одного убитого.

Я стоял у ворот, тяжело дыша, и смотрел на поле боя. Левая рука пульсировала — камень впитывал смерти, превращая их в силу, в скорость, в ярость. Я чувствовал, как мышцы наполняются энергией, как уходит усталость, как кровь бежит быстрее. Но вместе с силой приходило и что-то ещё — холодное, тяжёлое, то, что я не мог объяснить словами.

— Подсчитай трофеи, — сказал я Олегу, который стоял рядом, вытирая автомат грязной тряпкой.

— Уже, — ответил он, не поднимая головы. — Собрали десять автоматов, пять пистолетов, патронов — около тысячи. Бронежилеты — четыре штуки, два целых, два пробитых, но может ещё пригодятся на запчасти. Еды — ничего, они с собой не таскали, только оружие и патроны.

— А наши запасы?

— Дима-механик пересчитал — на складе ещё три ящика патронов к автоматам, два ящика к пистолетам, гранаты — четыре ящика, почти полные. Провизии — на месяц, если не будем шиковать.

— Значит, патронов у нас достаточно, — сказал я, и это была не просьба подтвердить, а утверждение.

— Достаточно, — кивнул Олег. — Но если они будут штурмовать каждый день, через неделю мы останемся с пустыми стволами. Не потому, что мало, а потому, что мы тратим больше, чем они. У них сотни человек, у нас — двадцать один. Каждый наш выстрел должен попадать в цель.

— Это не проблема, — ответил я. — Вопрос не в количестве патронов. Вопрос в том, сколько они ещё пошлют людей на убой.

— Думаешь, у них много?

— У них — да. У Странника — тем более. Он не считает своих солдат. Для него они — расходный материал. Пушечное мясо.

Олег покачал головой.

— И ты хочешь победить такого?

— Я хочу выжить, — ответил я. — А победить... победить мы не сможем. Мы можем только заставить их заплатить такую цену, которую они не захотят платить снова.

Я повернулся к вышке.

— Дима, сколько лент осталось?

— Три, — ответил он сверху. — Две ушли сегодня. Ещё две в запасе, плюс одна неполная.

— Экономь, но не жадничай. Если увидят, что пулемёт замолк — пойдут в открытую.

— Понял.

Я посмотрел на небо. Оно темнело, но до полной темноты оставалось ещё часа два. Этого времени должно было хватить, чтобы убрать трупы, перегруппироваться и подготовиться ко второй волне.

— Всем оставаться на местах! — крикнул я. — Олег, организуй сбор трофеев. Вера, как твоё плечо?

— Заживёт, — ответила она. Она сидела на крыльце столовой, Катя перевязывала ей плечо, и я видел, как Вера морщится от боли, но не издаёт ни звука.

— В подвал? — спросил я.

— Нет, — ответила она твёрдо. — Остаюсь здесь. Если они пойдут снова, я должна быть на месте.

— Ты ранена.

— Я ранена, но не мертва. И пока я жива, я буду драться.

Я не стал спорить. Вера — не тот человек, которого можно переубедить. Она была спортсменкой, мастером спорта по самбо, и её характер закалился на тренировках задолго до того, как мир рухнул.

— Ладно, — сказал я. — Но если начнётся сильное кровотечение — уходишь.

— Договорились.

Часть 9. Экономия и перегруппировка

К вечеру мы привели всё в порядок.

Трупы убрали за стену, в лес, чтобы не привлекали зомби. Оружие и патроны пересчитали, разложили по ящикам, спрятали в подвал. Раненых перевязали, напоили кипятком, уложили отдыхать.

Ира вышла из подвала, держа на руках Вику, и подошла ко мне.

— Егор, — сказала она. — Ты как?

— Нормально, — ответил я.

— Не ври, — она посмотрела на меня внимательно, изучающе. — Я вижу, что ты устал.

— Я не устаю. Камень даёт мне силы.

— А морально?

Я помолчал.

— Морально — да, устал, — признался я. — Но это не важно.

— Важно, — сказала она. — Если ты устанешь морально, ты начнёшь ошибаться. А если ты начнёшь ошибаться, мы все погибнем.

— Я не ошибаюсь.

— Ты человек, Егор. Даже с камнем.

— Иногда я сомневаюсь, что я ещё человек.

Она взяла меня за руку.

— Ты человек, — сказала она. — Потому что ты чувствуешь. Потому что ты любишь. Потому что ты защищаешь.

Она поцеловала меня в щёку — быстро, но тепло — и ушла в столовую.