Егор Русаков – УЛЬТРАМАРИН (страница 2)

Здесь, где чаще можно встретить грузовые и служебные автомобили, среди пандусов для разгрузки товара и трансформаторной будки, была одна непримечательная железная двустворчатая дверь с облупленной краской винного цвета.

Парни подошли к ней и активно постучались. Двери распахнулись. А за ними два агрессивно настроенных незнакомца. Будто бы они влезали в чей-то притон.

– Чего? – спросил один из них.

Данил достал свой телефон, показал ему что-то и их пустили без лишних слов.

Эти двое секьюрити стояли в тамбуре. За ними была ещё одна такая же дверь. А за ней – тёмный мрачный коридор. Так и хочется идти в нём либо на цыпочках, либо с цыпочками. Всё в чёрных тонах: столики, стулья, пол, стены, потолок. Коридор был длинным, как в служебных помещениях театров.

Сразу за дверью стояли две девушки облачённые в типичные костюмы для подобной вечеринки. Одна из них очень близко приблизилась к Данилу и спросила:

– Здравствуйте, вы знакомы с нашими правилами?

Данил обхватил её за талию и сказал:

– Естественно.

Девушка улыбнулась, немножко отступила назад и взяла его за ту руку, которой он только что гладил её по фигуре.

– У нас сегодня тематический вечер, – продолжила она. – Все шоу будут индивидуальными. Я Вас провожу.

Вторая девушка взяла Петю так же за руку и молча повела за собой.

– Увидимся в конце, – успел сказать Данил, прежде чем исчезнуть в коридорах кинотеатра.

Комната, в которую отвели Петю, была в неоновой синей подсветке.

Здесь были парочка столиков с диванами в полукруг. За ними много людей и все полностью одетые по классике: мужчины в костюмах, женщины в платьях, и каждый с балаклавой на голове. Они сидели и что-то обсуждали.

Между столиками были подиумы на высоте чуть повыше столов. На них несколько обнажённых девушек. Они были в качестве антуража. Скорее даже декора. Они были связаны, неподвижны и статично подвешены. Как инсталляция. С ними можно было делать всё что угодно. Единственное, никакого сексуализированного взаимодействия. Некоторые из этих девушек, как-никак, пришли сюда за острыми ощущениями. Может быть, им просто хотелось, чтобы ряд незнакомцев потрогал их в тех или иных местах.

Чуть дальше классический бар. Много полочек с выпивкой и рычагами для пива. Длинная стойка и высокие стулья без спинки. Здесь сидели только мужчины. Все они были в чёрных водолазках и обтягивающих джинсах. Петя готов был поспорить, если стащить с любого из них балаклаву, то под ней можно было бы найти ровную идеальную семидневную щетину.

Бармен – девушка. На ней была всё та же балаклава и чёрное нижнее бельё, через которое ничто не просвечивало, как бы старательно Петя не вглядывался бы. Она тоже была частью антуража, элементом представления, но и вместе с тем технической необходимостью. Она увеселяла гостей и выпивкой, и внешностью.

Петя подошёл к барной стойке полный решимости заявить нечто такое, от чего у барменши затряслись бы поджилки. Такие ехидные люди как он всегда скверно поступают по отношению к сотрудникам сервиса.

Для Пети всегда показателем являлись детали. Он проверял насколько далеко готовы зайти ради гостя сотрудники.

Обычно это выглядело безобидно и начиналось с какой-нибудь совершенной мелочи. Вроде вопроса: «Нет ли у Вас кофе?». Очевидно есть, потому что в противном случае Петя просто встал и вышел бы.

А то есть такие места, которые многие любят. В них как будто бы всё есть. И всё то, что есть – как будто бы вкусно. Но присмотришься: этого нет, того нет. А на вкус быстро приедается и вскоре становится понятно, что много соли, специй и приправ. Пока в конечном итоге не оклемаешься ото сна ностальгии по той кухне, которую подаёт это заведение. А потом поймёшь, что всё это было ерундой, встанешь и уйдёшь, и уже навсегда.

Но дальше разыгрывается роль человека, который не желает лишний раз знакомиться с меню. Он спрашивает о чём-то, чего в большинстве случаев просто нет. Что-нибудь вроде ристретто, – то есть почти как эспрессо, только более насыщенный и меньше объёмом, – или макиато, – то есть тот же эспрессо только с молочной пенкой как у капучино, без молока. Для опытного баристы приготовление данных напитков не является чем-то сложным. Но вот то, что ответит на просьбу официант, для Пети всегда было показателем. И какое большое уважение может снискать заведение или отдельно взятый официант, если заказ напитка не из меню не вызывает ни малейшего шока.

Петя сел за барную стойку.

Он хотел уже обратиться к барменше, но она что-то смешивала в шейкере и он решил подождать.

Содержимым девушка наполнила бокал харрикейн и подвинула его Пете.

– Это мне? – спросил Петя.

Девушка молча кивнула.

Напиток был молочно белого цвета со слегка желтоватым оттенком. Возможно, из-за притемнённого освещения.

К бокалу девушка поставила рядом блюдце. Оно было украшено по каёмке этаким венком из хвойных веточек. В самом центре лежало нечто вроде творожной массы вперемешку с луком криспи.

– Что это? – спросил Петя.

– Это только для Вас.

– Но… что именно это?

– Тема сегодняшней вечеринки «только для Вас». Мы подготовили индивидуальные шоу и сеты напитков с сопровождением.

– Ага. То есть никакого меню? Всё фиксировано? И всё только для меня?

– Именно так.

Преисполненный сомнениями, Петя сделал небольшой глоток и пожал плечами, будто осознал очевидное.

– Хм… пина колада?

Девушка пожала плечами в ответ.

– Ожидаемо, – сказал Петя, – а это что? – указывая на блюдце.

– Освежить рецепторы перед вторым напитком.

Допив коктейль залпом, Петя перешёл к странной закуске.

Он вглядывался в неё. Двигал блюдце туда-сюда. Смотрел так, будто бы ему вдруг что-то удалось разглядеть. А когда в нём только пробегала мысль, он начинал лишь глубже копать в поисках образов. Ведь он как-никак художник. У него должно быть особое видение. Хотя из его уст подобное воспринималось друзьями как издёвка, сарказм или по крайней мере ирония.

– Грива льва, – сказал Петя.

Девушка посмотрела на него. Под маской не было видно эмоций. Но Пете показалось, что на её лице к месту явно была бы озадаченность. Петя махнул рукой, будто бы давал знать, что не стоило обращать на него внимания.

Вся эта то ли творожная, то ли сметанная масса, была усыпана жареным хрустящим луком так, будто визуально оно начало напоминать роскошную шевелюру рыжей львиной гривы. Непонятен был только хвойный веночек. Зачем он и к чему. Но это уже Петя оставил на совести автора сета.

– Слушай, – обратился Петя к девушке, – а ты тут давно работаешь?

В ответ она лишь покачала пальцем.

– Ах, ну да, – сказал Петя, – чего это я. Совсем забыл. Анонимность же.

Он посмотрел по сторонам. Не сказать, что ему было скучно. Скорее сильно любопытно. Всё было так странно. Было много вопросов. И ему очень хотелось их задавать.

– Да и какая работа? – продолжил он. – Это же тематическая вечеринка. Разве на неё ходят как на работу? Или может на подработку? Тебе же заплатят за это?

Девушка никак не реагировала.

– Да ладно? – не отставал Петя. – Не могут же тебе не заплатить за то, что ты тут авторские сеты подаёшь с сиськами наружу.

Петя и не заметил, как перед ним появился ещё один коктейль. В бокале для мартини был какой-то напиток красноватого оттенка, превращающийся в густо багряный под приглушённой подсветкой. А рядом с ним уже стояла новая закуска.

– Ух ты, я не успеваю за тобой, – сказал Петя, – это тоже мне?

– Смею предположить, что это Вам определённо понравится больше, чем предыдущий курс.

Петя выдохнул, будто бы раздражённо, но это было скорее как с человеком, который уже потерял запал пить дальше, а интерес к новому терялся с каждым новым сказанным словом.

– Надеюсь, я не утомил тебя, – сказал Петя.

На секундочку ему показалось, что она что-то ответила ему. Он хотел уже переспросить у неё, что она сказала, но увидев её безразличие, понял, что это лишнее.

В качестве закуски рядом стояла длинная тарелка с сырым нарезанным мясом. Тартар, судя по всему, был говяжьим. Хотя Петя не мог ручаться за то, что превосходно разбирается в продуктах.

Сделав маленький глоточек из бокала, Петя резко преобразился и вдруг воскликнул:

– Уау…

Затем он сделал ещё один глоток. Будто бы ему нужно было убедиться, что ему не показалось.

– УАУ! – вскоре добавил он.

Вкус был сладковатым. Но сладость эта отдавала какой-то небольшой горечью. Она была этаким напоминанием, что это всё-таки крепкий алкоголь.