Егор Русаков – Убогий (страница 3)

Всё явно выходит из-под контроля, – думал Петя.

Во что он превратился? К нему пришла лучшая подруга, которая являлась бывшей возлюбленной. Пришла в гости вместе с тем, кого выбрала вместо него. Ради чего? Чтобы пожалеть!

Жалкий!

Последние слова, сказанные бывшей на прощание, откликались в его сердце ежесекундно. В роковой день она без конца повторяла «жалкий неудачник».

– Да заткнись ты уже! – кричал ей в тот день Петя.

Но это не помогало. Она повторяла раз за разом. Будто бы желала вывести его не только на эмоции, но и на поступки, о которых впоследствии будет жалеть. Кажется, ей хотелось драки.

Она повторяла это как заклинание. И оно сработало. Её слова отпечатались в нём мерилом.

Расстался с девушкой, которую в свою очередь выбрал, чтобы забыть о другой возлюбленной после разбитого сердца. И теперь нуждался в жалости, которую ему дала та самая бывшая возлюбленная. Пришла вместе со своим новым хахалем, чтобы предложить в качестве новой жертвы для неразделённой любви свою подругу.

А теперь стояли и смотрели на него, как он искал штаны в грудах хлама.

Удивительно, как ему вообще удавалось в этой творческой помойке что-то находить. Раз за разом доставать штаны, пиджак, галстук, пальто и даже любимый красный шарф. А главное, чтобы всё это выглядело будто бы аккуратно сложенным и после тщательной глажки.

– Ну всё, я готов, – сказал наконец-то Петя.

Петя мог себе позволить квартиру где угодно. В любом районе города. Хоть в самом престижном ЖК.

«Не мажор. Сам заработал.»

Но та небольшая квартирка на улице Завальской была ему маленькой родиной. Той единственной точкой, что пропиталась памятью и ностальгией по детству, родителям и чувству счастья, ждущему его не за горами. Правда, его дом был уже осквернён и скован сценами скандалов и выяснения отношений.

До определённого времени эта улица была центром городской элиты. К началу двадцатых годов появились целые ЖК, клубные дома, где живут местные политики и бизнесмены.

Но с тех пор эта улица по-прежнему остаётся красивой и особенной. А главное отличие, оставшееся со времён её былой популярности, она стала пешеходной. А название определялось тем, что во времена основания города, когда он ещё был крепостью, именно здесь заканчивались её стены, а улица шла вдоль вала.

Так переплеталась в одном маленьком клочке земли истории. Центр тяжести сердец города и одного его любящего горожанина.

Данил вызвал такси. Машина подъехала быстро. Но как часто бывает, водитель встал не туда куда надо и не реагировал на звонки. Путём проб и ошибок, в точности как в случае с поисками одежды, Пете удалось найти автомобиль.

Наташа побежала впереди всех и села в машину спереди. Петя традиционно занял, как он считал, «самое безопасное» место, а именно сразу за водительским. Данил же вошёл в оставшуюся свободную дверь.

Всю дорогу Данил с Наташей что-то обсуждали. Как-то слишком вычурно и радостно. Скорей всего хотели втянуть в диалог Петю

Наташа так часто делала. Задавала уйму неуместных вопросов, чтобы забить тишину. И даже не замечала, как вызывала этим каждый раз испанский стыд.

Но Петя их даже не слушал. На все вопросы своей подруги он лишь отвечал: «А? Что? Извините, я прослушал.».

Всё время поездки он задумчиво смотрел в окно автомобиля. Смотрел на проносящиеся на фоне серые здания, фонарные столбы, то безмятежно гуляющих, то суетливо бегающих прохожих.

Петя смотрел на свой любимый город, который мчался за окном такси. Единственное, что ему хотелось – это надеть наушники, отключиться от окружающего мира и включить плейлист, составленный по случаю расставания с любимой, с кучкой депрессивных песен.

Ему показалось, что они как-никогда под стать виду родного тусклого депрессивного города. Промышленный гигант. Кажется, будто в нём нет места ни творчеству, ни искусству, ни культуре. Ни мыслям, ни потоку, ни свободе, ни любви.

Но он видел в этом всё совершенно иное. Видел в серости мегаполиса – белизну бумаги. Материал, на котором можно создавать.

Он думал, какой же он дурак, какой же хитрец. Нашёл же место, где родиться. Нашёл место, чтобы обмануть всех, что он настоящий художник. Отсюда то и все беды.

Петя прекрасно знал, что такое синдром самозванца. Но при случае всё забывается. Миллионы прочитанных страниц, часы прослушанных лекций.

– Я художник! – кричал он. – Моя способность: смотреть сквозь стены. Сквозь все зримые барьеры и ограничения!

– Какой ты художник?! – кричала Она. – Ты жалкий неудачник!

Из аргументов у Неё: ничего. Из тезисов: только обиды и оскорбления. Сознательно он понимал, что это всё эмоции. Фальшь, не заслуживающая даже внимания. Подсознательно же эти слова врезались ему в подкорку навсегда.

Таксист свернул с проспекта, оказался где-то в центровых закоулках и начал на пониженной скорости искать, где припарковаться. В этот момент Петя почувствовал сильный выплеск адреналина.

Давно он не испытывал такого. Когда мандраж захватывает всё. И тело, и разум. Перестаёшь подчиняться самому себе. И как бы не отрицал, что это страх, впредь ты думаешь только об одном: какая же это была глупость согласиться на эту неудачную авантюру.

Так, спокойно, – попытался он бороться с этим чувством посредством самовнушения. – Это просто страх перед новыми знакомствами.

Вполне объяснимо. Когда он вообще в последний раз видел живого человека? А тут незнакомка.

Тридцать один год… Дядька. Боится какую-то девчонку. Странно. Почти возраст Христа. Давно перерос Рыжего, Лермонтова и Кобейна. А трясётся с знакомства с какой-то девчонкой. Как малолетка. Да и те не все такие. Может, бывшая была права? Может, и правда жалкий неудачник?

Да пошла ты, – подумал Петя. И решил назло идти супротив внутренних ощущений. Ведь страх это только ожидание. Когда доходит до дела, страх отступает.

– Можете здесь остановить, – сказал Данил.

– Мы что, уже всё? – спросил Петя.

– Да, а что? Ты хотел покататься еще?

– Да нет, но… Так тут идти то! Стоило ли на это деньги тратить?

Данил пожал плечами.

Ну да. Деньги не деньги, – подумал Петя.

Покинув машину, ребята начали оглядываться по сторонам. Нигде поблизости они не видели свою подругу.

Сам факт оттягивания момента знакомства лишь усиливал тревогу Пети. Он сильно морщил лицо и уже выглядел как чернослив. Оглядывался по сторонам, но будто бы в не в поисках незнакомки, а для отступления.

– Ну что? Где она? – спросил Данил.

– Ща, напишу ей, – сказала Наташа. Немного потыкалась в телефон и вскоре сказала: – Говорит, что уже подъехала, но, видимо, геоточку не туда куда-то поставила и немного заблудилась. Ща, ребят, я отойду ненадолго, поищу её.

Наташа без задней мысли оставила Петю и Данила наедине.

Чувствовать неловкость они начали с первых мгновений. Данил мгновенно уткнулся в телефон. Как будто бы только что вспомнил о чём-то срочном. Будто бы о что-то крайне важном, что нуждалось в его внимании ровно всё то время, пока не было девочек.

Петя относился к этому противоречиво.

С одной стороны, всё это: странное общение старых друзей, неловкость среди близких, будто бы отсутствие даже возможности просто поговорить по душам и дискомфорт в отсутствии третьих лиц – да, всё это его расстраивало.

Но с другой стороны, так забавно наблюдать за этим. Как неловко другому человеку. На столько, что тот даже не находит никаких способов избавиться от этого. Кроме как уткнуться в цифровой прямоугольник, конечно. Будто бы там действительно что-то есть.

А главное со столь напыщенным и важным выражением лица. Странно и смешно.

Даня напоминал Пете то ли тупого студента сдающего важный экзамен, то ли человека с запором, который тщетно пытается сходить по большому.

Очень быстро на горизонте появились две девушки. Алёна в сопровождении Наташи. И теперь парни могли выдохнуть. Один от неловкости, другой от ироничности.

Чего больше всего не ожидал Петя? Например, что Алёна будет на голову ниже Наташи. Хотя последняя между прочим и без того была ниже Пети.

Хотя чего это он вообще выстроил какие-то ожидания касаемо роста?

Возможно, во-первых, у него ещё никогда не было девушки, которая значительно отличалась бы от него ростом.

Хотя если он уже выставил какие-то ожидания, значит, уже не всё потеряно. Если он уже проигрывает в своей голове сценарии развития отношений с человеком, значит, он хотя бы не замкнулся в себе.

Во-вторых, наверное, всё-таки где-то в глубине души он мечтал о такой как Наташа. Полагал, что подруги вряд ли будут значительно отличаться. И вот он видит что-то совершенно иное. Иное во всём.

Она была одета во всё зелёное. Пете это было интересным. Он задумался. Случайно ли это? Как наитие? Или же это фирменный стиль? Или она таким образом может быть даёт сигнал «действуй»?

Хотя понятное дело, что домыслы Пети – это сугубо его проблемы.

– Ну что, давайте я вас представлю, – сказала Наташа. В её представлении было что-то скорее цирковое, нежели драматургическое или этикетное. – Алёна – Петя, Петя – Алёна.

Алёна протянула руку, сказав:

– Приятно познакомиться.