Егор Попов – Инженер палеолита (страница 5)

На поляне зашевелились.

Егор поднялся, разминая затекшие ноги. Суставы отозвались сухим хрустом. «Нужно больше кальция и горячей еды, — отметил он про себя. — На ИРП долго не протянешь, почки скажут "прощай" от такого количества консервантов и соли».

Он вышел на поляну в тот момент, когда Седой пытался соскрести остатки мяса с кости кошки своим каменным рубилом. Инструмент был тупым. Кремень при всей его твердости — хрупкий материал, и режущая кромка после вчерашнего свежевания превратилась в пилу с выкрошенными зубьями.

Егор подошел на дистанцию пяти метров. Дикари мгновенно замерли. В их глазах уже не было той убийственной ярости, только опасливое почтение, смешанное с ожиданием.

— Привет, инженеры прошлого, — негромко сказал Егор.

Он снял баул, положил его на землю, не сводя глаз с Крепкого, который инстинктивно сжал рукоять своей дубины. Егор медленно вытащил нож. В лучах восходящего солнца сталь D2 с сатиновым финишем выглядела как застывший свет.

Он подошел к Седому и протянул руку за его каменным инструментом. Старик вздрогнул, но нож в руке Егора — опущенный острием вниз — не выглядел угрожающе. Седой отдал рубило.

Егор взял кусок кремня. Тяжелый, холодный, пахнущий сырой землей и кровью. Для него, человека, привыкшего к спецификациям ГОСТ и допускам в микроны, этот «инструмент» был насмешкой над логикой. Но это был фундамент цивилизации.

Он сел на валун, показывая дикарям, что не собирается нападать. Те обступили его полукольцом на почтительном расстоянии.

Егор достал из ремкомплекта алмазный надфиль и небольшой брусок для правки ножей. Разумеется, затачивать кремень алмазом — это варварство по отношению к инструменту, но ему нужно было показать результат. Быстро и наглядно.

Он начал работать. Звук стачиваемого камня — противный, скрипучий — заставил Тень поморщиться. Егор методично выравнивал скол, создавая правильный угол заточки. Он не просто тер камень, он формировал режущую кромку, используя свои знания о геометрии резцов.

Через десять минут он протянул рубило обратно.

— На, попробуй.

Седой взял камень с явным недоверием. Он провел пальцем по кромке и тут же отдернул руку — из пореза выступила густая красная капля. Глаза старика округлились. Он посмотрел на Егора так, будто тот только что вдохнул жизнь в кусок гранита.

Седой подошел к туше кошки и одним легким движением отсек кусок сухожилия, над которым до этого бился полчаса.

— Кхх-арр! — выдохнул он, и в этом звуке было столько восторга, сколько бывает у ребенка, получившего на Новый год долгожданную игрушку.

Это был первый урок. Технологический экспорт в чистом виде.

«Шаг второй, — подумал Егор, поднимаясь. — Нам нужно уходить отсюда. Это место демаскировано запахом крови. Сюда придут все падальщики в радиусе десяти километров».

Он начал жестами показывать направление — к той самой скале, которую он приметил вчера. Он указывал на тушу кошки, на баул и на скалистый выступ.

— Мы. Идем. Туда. — Он четко разделял слова, сопровождая их указующими жестами. — Там — дом. Там — защита.

Крепкий нахмурился. Он указал в сторону леса, откуда они пришли, и издал серию сложных щелкающих звуков. Егор понял: там их основное племя или стоянка. Но возвращаться туда сейчас — значит идти в неизвестность. Он не знал, сколько их там, как они встретят чужака. Ему нужно было «свое» место, где правила будет устанавливать он.

Егор покачал головой. Он подошел к Крепкому, который был почти одного с ним роста, но гораздо шире в кости. Инженер взял парня за плечо — тот вздрогнул, мышцы под кожей напряглись, как стальные тросы.

Егор указал на автомат, висящий на груди, затем на скалу.

— Там я смогу вас защитить. Здесь — нет.

Он поднял с земли тяжелую берцовую кость смилодона и, используя её как рычаг, приподнял край массивного бревна, лежащего рядом.

— Рычаг, парень. Архимед говорил: дайте мне точку опоры, и я переверну землю. Я дам вам точку опоры.

Дикари переглянулись. Седой что-то коротко приказал. Женщина начала быстро собирать остатки мяса в мешок из шкуры. Крепкий, все еще недоверчиво поглядывая на Егора, взвалил на плечи переднюю лапу кошки — ценный трофей и запас жира.

Они начали движение.

Переход к скальному выступу занял больше времени, чем рассчитывал Егор. Группа из трех дикарей двигалась по лесу с грацией теней, несмотря на тяжелую ношу — куски мяса и шкуру смилодона. Егор шел замыкающим, держа сектор обстрела на сто восемьдесят градусов позади группы. Он чувствовал, как пот заливает глаза под тактическими очками, а спина под шестидесятилитровым баулом превращается в одну сплошную ноющую мышцу.

— Дистанция — триста метров. Темп — три километра в час. Энергозатраты — запредельные, — фиксировал он в уме сухие цифры.

Как инженер, он привык оценивать КПД любого процесса. Сейчас КПД их движения был низок из-за необходимости постоянно петлять, обходя завалы из реликтовых деревьев, которые в этом времени никто не расчищал десятилетиями. Под ногами хрустела многовековая подстилка, скрывающая коварные пустоты. Пару раз Крепкий проваливался по колено в гнилую древесину, и Егору приходилось замирать, вскидывая автомат, пока дикарь выбирался, яростно шипя от боли.

Наконец, они достигли гранитной гряды.

Сверху выступ казался Егору идеальным, но теперь, глядя на него снизу, с точки зрения оборонительной фортификации, он видел уязвимости. Угол подъема составлял около тридцати градусов — достаточно круто для человека в берцах, но для кошачьего хищника это была всего лишь легкая разминка. С левого фланга скалу подпирал густой малинник, создающий «слепую зону».

— Первое, что сделаем — расчистка секторов, — прошептал Егор, когда они поднялись на плато.

Дикари свалили добычу в центре площадки, под нависающим каменным козырьком. Седой тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном. Несмотря на свою жилистость, он был истощен годами недоедания и хронических воспалений, которые Егор диагностировал по характерному сероватому цвету лица и кашлю.

Егор не стал отдыхать. Он сбросил баул и достал из бокового кармана малую пехотную лопатку — еще один бесценный инструмент из его арсенала. Сталь 65Г, заточенная до состояния бритвы по двум кантам.

— Смотрите, — обратился он к дикарям, привлекая их внимание.

Он подошел к краю площадки, где из трещин в граните пробивались молодые деревца. Одним резким, рубящим ударом лопатки он перерубил ствол толщиной в три пальца. Дикари замерли. В их мире дерево такой толщины нужно было либо долго ломать, либо жечь, либо обдирать каменными рубилами. Егор же сделал это за долю секунды.

Он начал методично вырубать кустарник, расширяя обзор. Через пятнадцать минут площадка была очищена. Теперь любой, кто попытался бы подняться по склону, оказывался на виду.

— Крепкий, — Егор указал на поваленные ветки. — Сюда. Вали в кучу.

Парень понял. Он начал таскать срубленный кустарник к краю обрыва, формируя нечто вроде примитивного бруствера. Егор помогал ему, показывая, как переплетать ветви, чтобы создать завал, через который трудно продраться бесшумно.

Баул Егора был полон высокотехнологичных вещей, но самой большой ценностью сейчас была пустая пластиковая бутылка и стальная кружка. Воды в реке было много, но носить её наверх в пригоршнях — абсурд.

Егор подошел к Тени. Женщина сидела у костра, пытаясь раздуть искры в куче сухого мха. Он достал из баула небольшой моток армированного скотча — «серебристого спасения» любого технаря. Отрезав кусок, он приклеил его к плоскому камню.

— Адгезия, — произнес он, просто чтобы зафиксировать звук. — Держится.

Он показал Тени, как использовать широкие листья лопуховидного растения, растущего внизу, скрепляя их скотчем, чтобы создать подобие ведра. Это была временная мера, но она работала. Женщина смотрела на липкую ленту как на божественное откровение. Для неё возможность «склеить» две поверхности без использования жил или смолы была чистой магией.

Но главной задачей была фильтрация. Речная вода, даже кипяченая, несла в себе взвесь ила и микрочастицы органики.

Егор занялся созданием фильтра. Он взял одну из пустых консервных банок (от первого ужина), пробил в дне десяток отверстий острием ножа. Сложил слоями: на дно — чистую ткань от запасной футболки, затем слой мелкой речной гальки, слой песка, который он принес в карманах маскхалата, и, самое главное — слой измельченного древесного угля из вчерашнего костра.

— Простейший адсорбционный фильтр, — пояснил он дикарям, которые теперь бросили все дела и наблюдали за процессом. — Уголь заберет токсины, песок — мусор. Физика, седьмой класс.

Когда первая порция мутной речной воды прошла сквозь банку и вытекла в кружку прозрачной, почти хрустальной струей, Седой издал звук, похожий на стон. Он протянул дрожащую руку, Егор позволил ему отхлебнуть. Старик закрыл глаза. Видимо, за всю свою жизнь он не пил воды, которая не отдавала бы тиной или гнилью.

К середине дня Егор заметил перемену в поведении группы. Крепкий перестал сжимать дубину при каждом его движении. Тень начала подкладывать в костер лучшие ветки, стараясь, чтобы дым не шел в сторону «Человека-в-Зеленом».

Но Егор понимал — это ловушка. Как только они привыкнут к его «чудесам», они перестанут бояться. А когда исчезнет страх, появится желание обладать. Его автомат, нож, баул — всё это было слишком соблазнительно.