Егор Медведев – Annuit Coeptis или Драконий интенсив (страница 5)
Он начал ползти.
Рельеф был тяжёлый: острые камни, гравий, обломки валунов. Каждое движение отдавалось в бедре вспышкой боли. Мышцы гудели от напряжения. Георгий дышал коротко, как при марш-броске. Пот заливал лицо. Под ногтями – грязь и хвоя.
«Я ведь уже бывал в горах…» – всплыло неожиданно. – «Тогда, в Хибинах. Юдычвумчорр. Тоже полз. Только был моложе, и сломанной ноги не было.»
Он вспомнил, как в юности провалился в расщелину, где просидел несколько часов. Тогда его нашли. Сейчас – никто не ищет.
Сейчас он сам себе спасатель.
Полз. Метр за метром. Дыхание сбивалось, сердце гулко било в висках.
Небо над головой становилось всё гуще – серое, свинцовое. Ветер усиливался, гнал облака вдоль хребта.
Он остановился перевести дух. Под ладонью – мох, сырой и холодный. Рядом просачивался ручей. Глотнул воды – ледяной, с каменным привкусом. Повернул голову. Солнце уходило за вершины.
“Скоро ночь. Если не найду укрытие – замёрзну. Останусь здесь – умру.”
Он поднял глаза – и понял, что не один.
Глухой, утробный рык заставил его замереть. Гребень… двинулся.
Через секунду перед Георгием выросла морда. Огромная. Глаза – чёрные, немигающие. Клыки – с локоть длиной. Ноздри – как пещеры. Всё в этом существе дышало яростью и смертью.
«Не в небе… Всё-таки на земле.»
Он встал. Несмотря на сломанную ногу. Несмотря на то, что организм вопил – «ЛОЖИСЬ!».
Он встал. Потому что не умрёт на коленях.
Зубы скрипели. В глазах темнело. Но он стоял. И смотрел дракону в глаза.
“Ты меня убил. Но не победил.”
Они молчали. Мгновение длилось, как вечность. Потом… пасть слегка приоткрылась – и Георгий понял, что чудовище улыбается.
– Что за удивительная встреча, – проговорил голос. – Дракон и Георгий. Символично, не находишь?
Он говорит. Он умеет говорить.
– Кто ты? – выдохнул Георгий.
– Сейчас не это важно. Сейчас важнее – кто ты. Я спас тебе жизнь. И теперь ты мне должен.
– Ты убил мальчишек! – голос у Георгия хрипел. – Я не просил тебя вмешиваться!
– Они бы всё равно погибли.
– Ещё не известно!
– Ложь. Ты сам это знаешь. Это был тупик. Ты не справился. Я просто вмешался – и теперь даже не уверен, чем за это заплачу. Честно – было бы проще, если бы ты умер. Но раз ты жив – слушай.
Он приблизился. Камни трескались под его лапами.
– Я спас не только тебя. Я спас и тех, кто остался на аэродроме. Теперь мне нужна услуга.
Пауза. Ветер.
– Скоро тебя найдут. Добудь Грам. И принеси его мне. Он должен быть уничтожен.
– Что… за грамм? – Георгий не чувствовал губ. Голова кружилась. Всё плыло.
– Ты узнаешь его. Обязательно.
Принеси. Обманешь – проклянёшь день своего рождения.
Я растопчу всё, что тебе дорого.
А твоя Ксения… ей ведь скоро четыре, да?
Не подведи её.
Ты должен.
Должен.
Должен…
Георгий потерял сознание, ещё не упав.
Глава 5
Орлёнок спит
Не таким представлял себе пионерский лагерь Влад.
«Орлёнок» оказался заброшенным, забытым всеми – кроме одной бабки, что давно приютилась в одном из домиков, и пожилого сторожа. Правда, сторожом он себя не называл – предпочитал зваться просто «начальником лагеря». Целыми днями он сидел на завалинке и пускал дым. Все ключи от лагеря были у него.
Дядя Ваня, как его звали ребята, оказался человеком простым и бесхитростным. Очень обрадовался пакету с продуктами, что привезли ему из города, а вот к блоку сигарет отнёсся с порицанием:
– Зачем это? Химия одна! У меня только своё, природное!
И вправду: за его домиком раскинулась настоящая табачная плантация – разные сорта, разная крепость. Заваркой служили листья малины, мяты и плоды шиповника. На чай и табак он не тратился вовсе.
Пакет и сигареты он неспешно унёс домой, даже не разуваясь, а вернулся уже со связкой ключей.
– Располагайтесь, где получше, – передал он их Артёму. – Потом зайду, проведаю. Только не сорите и ничего не ломайте!
– Как обычно, дядя Вань, – улыбнулся Артём. – Остановимся там же.
– Да… и не пейте!
– Мы же спортсмены! – всё с той же улыбкой ответил Артём. – Как можно?
– Я знаю, – махнул рукой старик. И, спускаясь по тропинке, напоследок крикнул:
– Всё равно… не пейте!
***
Команда заняла большой, когда-то живописный домик, фасадом выходивший на заросшее выцветшей травой поле. Два окна грустно смотрели на это поле, словно вспоминая, как когда-то здесь звучал заливистый детский смех, проходили линейки и весёлые игры. А теперь – тишина. Тягучая, почти живая. Всё здесь дышало покинутостью. И как будто сама осень помогала этому: леса редели, птицы стихали, листья медленно кружились в холодном воздухе.
Домик имел две веранды. Одна – заколочена. Вторая – со ржавым замком. Артём не без усилия провернул ключ, и вся компания разом ввалилась внутрь. Влад и Славка были здесь впервые, остальные чувствовали себя как дома. Видимо, всё было распределено заранее: никто не говорил лишнего, каждый сразу занялся своим делом. Кто-то пошёл за водой, кто-то – за дровами, кто-то расчищал место для костра.
Влад почувствовал себя неуместно и подошёл к Артёму:
– Мне чем помочь?
– А ничем! – пожал плечами тот. – Вы у нас впервые, гости, можно сказать. Осматривайтесь. Мы сейчас всё организуем.
Пока все занимались обустройством быта, братья отправились исследовать дом. Две комнаты, когда-то разделённые дверью – теперь просто широкий проём. В углу – самодельная лестница из вбитых в стену скоб, ведущих на чердак.
Наверху пахло пылью и сухими листьями. Посередине круглое окошко. Когда они поднялись, из-под потолка вылетели вспугнутые летучие мыши. В потолке – дыра, под ней – одинокое, помятое железное ведро. Рядом – пучки засохших трав, привязанные к балке. Влад почувствовал, как по спине пробежала лёгкая дрожь.
Когда спустились, пол в доме уже был вымыт, на улице горел костёр и над ним покачивался котелок.
– Выбирайте, кто где спать будет! – распорядился Артём. – Лучше пока светло.
Все стелили карематы прямо на пол и раскладывали спальники. Влад бросил свой у окна, затянутого многослойной плёнкой. Немного тянуло холодом, зато отсюда не было видно чердачного зева с его крылатыми обитателями.
– Ну что, разомнёмся перед обедом?