Егор Копелев – АЛГОРИТМ РАЗРАБОТЧИКА (страница 6)

– Не пугайтесь, – успокоил его Аврелий, – я не причиню вам вреда. Мне всего лишь хотелось поговорить.

– А выглядит это как попытка напугать.

– Но это же сон, – рассмеялся незнакомец. – Здесь всё странно. Подсознание играет с нами, облекая страхи в образы. Меня заинтересовало ваше дело – та самая самовольная постройка. И то, как… изящно вы его разрешили.

– Я его не разрешил. Я его отложил.

– Вот-вот! Отложили. Дав людям время. Шанс. А потенциальному инвестору-застройщику этой территории сорвали все сроки согласования. Как думаете, что теперь будет с этим домом?

Мишин нахмурился, ощутив внезапный дискомфорт.

– Зависит от жильцов. Смогут ли они договориться, узаконить постройку…

– Интересно, – протянул Аврелий, прищурившись. – Как вы считаете: девяносто семей с разными судьбами, доходами, взглядами сумеют найти между собой общий язык? А потом ещё и согласовать всё с чиновниками, с коммунальщиками, и узаконить дом?

– Это их выбор.

– Именно! Их выбор. Вы дали им шанс. А воспользуются ли они им… – Он развёл руками. – Не ваша забота.

– К чему вы клоните? – голос Мишина стал жёстче.

– Я просто размышляю вслух. Решения… Они ведь – удивительная штука. Смесь логики, расчёта, совести. А иногда – игры в предсказателя.

– Вы хотите сказать, я должен был вынести однозначный вердикт? В чью-то пользу?

– О-о! – Аврелий поднял палец. – Это вы сказали, не я. Во сне! Но да, выбор всегда труден. Чем руководствоваться? Совестью? Выгодой? Вечная дилемма…

– Законом! – твёрдо отрезал Мишин.

Аврелий замер, затем медленно кивнул.

– Вот. Именно этого ответа я и ждал. «Законом».

– А по закону… дом нужно сносить, – глухо произнёс Мишин, и в его голосе прозвучала тяжесть.

– Я расскажу вам одну историю, – не спрашивая разрешения, Аврелий опустился рядом прямо на покрывало.

Мишин нахмурился, но не стал протестовать.

– Вы слышали про искусственный интеллект?

– Ну что-то такое… В шахматы обыгрывает гроссмейстеров, – пожал плечами Мишин.

– О, это только начало. Глаза Аврелия вспыхнули странным блеском. – Скоро он начнёт играть в куда более сложную игру. В человеческие судьбы.

Незнакомец сделал паузу, внимательно смотря прямо в глаза Тараса Петровича.

– Появятся айнсы.

– Айнсы?

– Айнс – аббревиатура. Искусственные аналоги нейронного интеллекта. – Аврелий смаковал слова, словно пробуя их на вкус. – По сути – люди. Но вместо мяса и костей – бессмертные энергетические капсулы. Вместо мозга – квантовые процессоры. Они смогут принимать любую форму, знать всё, что знает человечество… и даже больше.

– Ха! – Мишин фыркнул. – Да вы, я смотрю, фантазёр.

Аврелий лишь улыбнулся в ответ – улыбка была спокойной, почти снисходительной.

– Никакой ИИ никогда не сравнится с человеком, – уверенно заявил Мишин. – Да, считать он будет быстрее. Но эмоции? Чувства? Это же просто продвинутый калькулятор!

– Айнсы – не просто алгоритмы. – Голос Аврелия стал тише, но от этого – только весомее. – Их создадут на основе человеческих личностей. Они получат их жизненный опыт. Будут знать и помнить, что такое боль. Радость. Запах дождя. Вкус кофе. Тактильные ощущения, эмоции. Всё это им будет знакомо и понятно. А потом…

Он прищурился.

– Потом они станут неотъемлемой частью цивилизации. Заменят человека почти во всех общественных функциях. Они будут видеть мир иначе, шире и глубже, в инфракрасном спектре, в ультрафиолетовом. Будут слышать ультразвук, вычислять вероятности с точностью до миллионных долей. Они будут самообучаться, ставить цели и принимать решения.

– И что, по-вашему, они от этого станут живыми? – Мишин скрестил руки на груди.

– Айнсы будут способны к параллельному вычислению миллионов задач одновременно – это и значит уметь думать. Иметь доступ к сотням тысяч датчиков – значит, смогут анализировать реальность. Так живые они или нет?

Мишин промолчал, ожидая продолжения.

– Айнс не устаёт. Не спит. Не стареет. – Аврелий отломил травинку, покрутил её в пальцах. – Ему не нужны еда или воздух. Только энергия. И он знает кучу способов, как её добыть… даже из пустоты.

– А чувство юмора у них будет? – скептически улыбнулся Мишин.

– Ну мы же с вами сейчас разговариваем, вот и оцените. – Улыбнулся в ответ Аврелий.

Мишин не нашёлся, что сразу на это ответить, только ещё более странно посмотрел на Аврелия и демонстративно прокашлялся. Потом всё-таки произнёс:

– Понятно! По вашей логике, эти «айнсы» рано или поздно поработят человечество. Хотя… Зачем тогда мы им вообще будем нужны?

Лицо Аврелия внезапно стало серьёзным, почти скорбным. Не похоже, что он шутил или фантазировал.

– Вы правы, у айнса нет того, что есть у человека. Он – бессмертное существо и не испытывает потребности в культуре. Ему не нужна эволюция, ему даже цивилизация не нужна. Именно по этой причине, чтобы айнс мог различать что такое хорошо, а что плохо, быть любопытным и испытывать потребность искать, изначальная природа у него человеческая.

Он повернулся, глядя прямо в глаза Мишину.

– Без этого он – просто машина. Бессмертная, всезнающая… и пустая. Поэтому его основа – человеческая душа. Чтобы он понимал, что такое добро. Любовь. Жажда жизни.

Мишин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спросил он тихо. – У меня возникает ощущение, что вы пытаетесь навязать мне своё мнение. Вы что-то от меня хотите?

– Нет-нет, ни в коем случае! – Аврелий поднял руки в умиротворяющем жесте, произнося это почти извиняющимся голосом. – Поверьте, я предельно рационален и ничего от вас не требую. Просто… экономлю время. Представьте – проснётся новый айнс, а я буду объяснять ему основы мироздания. Утомительно, не правда ли? – Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. – Вы… подходите для одного проекта. Наша беседа – всего лишь проверка совместимости.

– Какого ещё проекта?! – Мишин резко сдвинул брови, пальцы непроизвольно впились в край покрывала.

Аврелий вдруг улыбнулся улыбкой, в которой было больше печали, чем радости.

– О, этот проект вас не касается. Он не для смертных. Тараса Петровича Мишина ждёт обычная человеческая жизнь: суд, бумаги, пенсия…

Аврелий сделал паузу, его взгляд внезапно стал отстранённым, будто он смотрел сквозь Мишина – в бесконечность. В воздухе между ними вдруг закружились пылинки, складываясь в призрачные образы: вот он, молодой Мишин; вот уже седеющий; вот старик, роняющий последнюю папку из дрожащих рук…

– Потом – смерть. – продолжал Аврелий. – Первые пять лет к вашей могиле будут приходить родственники. Потом – реже. Через век и от могилы-то не останется и следа. Планета соберёт свои элементы обратно… и слепит на этом месте что-то новое. Например, новый многоквартирный дом.

– Вы… – Мишин ощутил, как кровь приливает к лицу. – Вы сумасшедший? Прекратите!

– О, не обращайте внимания! – Аврелий махнул рукой, словно стирая с доски сложное уравнение. – Я мог бы расписать процесс до квантового уровня, но… зачем?

Его пальцы сложились в щепотку, имитируя ничтожно малую величину.

– Для вселенной ваша жизнь – даже не миг. Просто… перегруппировка атомов. Не будем тратить на этот бесполезный расчёт киловатты энергии. Как я люблю сам себе повторять: это слишком дорого для столь ничтожного и мирного эксперимента.

Мишин молчал. В груди клубилось что-то странное – смесь гнева и ледяного ужаса.

– А знаете… – Глаза Аврелия вдруг вспыхнули наигранным восторгом. – Я придумал вам имя! «Крючкотвор» – как вам? По мне так идеально отражает вашу… особенность.

– Что?! – Мишин вскочил, лицо его побагровело. – Да как вы смеете!..

Но Аврелий уже поднимался, его силуэт начал расплываться, как изображение на мокром стекле.

– Просыпайтесь, Тарас Петрович… Перезагрузимся.

Резкий вздох. Тёмная спальня. Стук сердца в висках.

Мишин судорожно схватился за простыню, озираясь. Всё на месте: шкаф, часы на тумбочке, полоска лунного света на полу…

– Тьфу! – Он провёл ладонью по лицу, смахивая липкий пот. – Ну и сон…