Егор Копелев – АЛГОРИТМ РАЗРАБОТЧИКА (страница 3)

Гром грянул позже. Через год уже вновь избранная администрация города решила провести расследование и, изучив градостроительный план, обнаружила, что прямо под домом, глубоко в толще земли, проходят магистральные кабели электропередачи. Они были обозначены на картах города ещё до начала строительства дома. Как рабочие удосужились не повредить их при заливке фундамента – настоящая загадка. Дальше – больше. Власти выяснили, что у застройщика вообще не было разрешения на возведение такого крупного объекта. Дом так и не сдан в эксплуатацию, а всё – ресурсоснабжение, электричество, вода, канализация – подключено по временной схеме.

По закону дом подлежал сносу как самострой. Но что делать с людьми? В доме уже фактически проживало девяносто семей. Как объяснить им, честно купившим жильё, что их квартиры нелегальные? Застройщик к тому времени исчез, обналичил прибыль и уехал, оставив жильцов один на один с проблемой. Чиновник из прошлой администрации, за взятку оформивший собственность на квартиры, уже год как сидит в тюрьме по другому похожему делу.

Перед судьёй Мишиным стала непростая дилемма.

С одной стороны, мэрия требовала снести дом на законных основаниях: он нарушал градостроительный план, мешал развитию инфраструктуры и был возведён на земле, не предназначенной для такой застройки.

С другой стороны – жильцы настаивали на легализации: они предоставили договора и чеки, подтверждающие, что они добросовестные покупатели. Заказали независимую строительную экспертизу, подтвердившую, что дом построен качественно, все нормы соблюдены, и он простоит много десятилетий.

Кто прав? Закон или невинные люди, ставшие заложниками недобросовестного предпринимателя?

Формально решение лежало на поверхности. Судья Мишин обязан был руководствоваться буквой закона. А закон в данной ситуации был однозначен. Самострой, возведённый с грубыми нарушениями градостроительного плана, подлежал сносу. Точка. Но разве в этом была справедливость?

Люди, купившие эти квартиры, – не аферисты, а жертвы. Они – те самые горожане, ради которых и писались законы, те самые труженики, чьими налогами содержится городская администрация. Разве не абсурд: сначала чиновники регистрировали собственность, а теперь другие чиновники, указав на преступление своих предшественников, требуют выгнать девяносто семей на улицу?

Если бы хотела, то администрация могла бы найти выход. Гениальность законов в том, что их всегда можно изменить. Можно внести изменения в правила землепользования, узаконить дом, договорившись с жильцами о компенсации переноса подземных коммуникаций. Варианты были, но их никто не искал. Вместо этого бюрократическая машина предпочла прямолинейное решение: снести. Проще разрушить, чем исправить. Закон – это инструмент. Но кто ответит, во благо ли он применяется?

Судья Мишин вздрогнул. Из размышлений его вырвал громкий звонок телефона. На экране высветился номер звонившего – «Федотов А. Ю.». Начальство требовало к себе.

– Заходи, Тарас Петрович, присаживайся, – председатель суда жестом указал на кресло, когда Мишин, следуя приглашению, переступил порог кабинета.

Андрей Юрьевич Федотов, судья старой закалки, до пенсии ему оставалось всего три месяца. Их личные отношения всегда балансировали между дружескими и служебными.

– Опять звонят, торопят, – Федотов откинулся в кресле, проводя рукой по поседевшим вискам. – Нервные все стали. Куда спешат-то? В могилу?

Мишин молча поднял бровь, мимикой выражая немой вопрос.

– По делу этого… Проблемного дома, – пояснил председатель, постукивая пальцами по папке. – Сроки-то горят. Когда решение?

– Процесс завершён. Истец, администрация, требует сноса, защита ответчика – легализации. Я… Ещё не готов вынести вердикт.

– Да что там готовить-то? – Федотов хмыкнул. – Дело вроде пустяковое. По закону – сносить.

Мишин сжал кулаки на коленях:

– Формально – да. Но девяносто семей, Андрей Юрьевич! Дети! Разве мы для этого закон применяем?

– «Невинные семьи»… – председатель крутанул в пальцах ручку. – Все невинные, пока их не поймают за руку. Дешевле рыночной цены брали? Брали. Значит, рисковали. А теперь – слёзы…

– Так, может, и администрация должна немного пошевелить мозгами? – Мишин наклонился вперёд. – Найти решение, а не прятаться за буквой закона?

Федотов по-отечески рассмеялся:

– Ох уж эти твои благородные порывы! Ты что всерьёз думаешь, что решение в пользу жильцов систему подхода администрации изменит? – Он резко встал, упершись ладонями в стол. – Так ты не дом легализуешь – прецедент создашь! Бизнес-схему! Завтра весь город такими «легальными» самостроями обрастёт! Через год у нас вместо коммуникаций – сплошные аварии, вместо города – трущобы! И виноваты будем… Мы с тобой.

Возразить было нечем. Мишин отвернулся к окну. За стеклом мерцали огни города – того самого, для которого они оба работали.

– Жалость – плохой советчик, Тарас, – сделав голос тише, продолжил Федотов. – Закон – он как костыль. Кривой и неудобный, но без него – ползёшь на брюхе.

Мишин медленно выдохнул и всё-таки ответил:

– Да. Дом построен не законно. Но иногда легче просить прощение, чем спрашивать разрешение. Дай мне сутки. Я… Должен это переварить.

– Бери, – Федотов смягчился. – Но помни: иногда быть судьёй – значит, делать выбор между плохим и худшим.

Выйдя из здания суда, Мишин застегнул пальто на все пуговицы. Осенний ветер гнал по асфальту жухлые листья точно так же, как его собственные мысли гнали его к зданию администрации. Не столько позиция Федотова беспокоила его, сколько эта странная спешка. Кто мог звонить и торопить председателя суда? Спросить напрямую у Федотова он не решился, но внутреннее чутьё подсказывало Мишину, что что-то тут было не так.

Кабинет Смольникова Викентия Ивановича встретил его теплом и запахом дорогого кофе. Заместитель мэра по социальным вопросам поднялся навстречу, широко улыбаясь:

– Ну надо же! Сам Тарас Петрович почтил нас визитом! – Его рука была мягкой и влажной, как всегда. – Или в суде отопление отключили?

– Пошушукаться зашёл, – дружеским тоном ответил Мишин и опустился в кресло, чувствуя, как разогревается озябшая спина. – Ваш иск о сносе дома – формально безупречен, но…

– Но? – Смольников замер с чашкой на полпути ко рту.

– Кто-то очень хочет, чтобы это решение приняли быстро. Очень. Звонили Федотову.

Смольников медленно поставил чашку, оставив на полированном столе мокрый круг.

– А-а, этот самострой на юге… – Он провёл рукой по лысеющей макушке. – Тарас, друг, не копай. Там всё точно. Застройщик – жулик, документы – фальшивка. Зачем тебе-то чужие проблемы?

– Приходила ко мне одна из жильцов. Медсестра в детской поликлинике. Взяла в банке ипотеку, чтобы купить там квартиру. Теперь с детьми на улице окажется. Умоляла, просила, плакала. Мать-одиночка, это её единственное жильё. Вот как такую на улицу выгнать? И там девяносто подобных семей. У всех – своя история.

Смольников в ответ раздражённо фыркнул:

– И что я должен каждого дурака от последствий его глупости спасать? – Он резко встал и нервно зашагал из стороны в сторону. – Они все такие! «Авось пронесёт!» А когда не проносит – «Помогите!». Как объяснить нашему человеку, что он должен думать до того, как что-либо сделать? Особенно если он такую дорогую вещь покупает? Что нужно запрашивать бумаги, проверять, не экономить на юристе и других экспертах.

Закончив говорить, Смольников вдруг остановился у окна. За окном администрации виднелся силуэт строящегося торгового центра. Его корпус был обтянут рекламными баннерами.

– Викентий, – Мишин встал следом и, проследив за взглядом заместителя мэра, мягко возразил, – а если не дураки? Если просто люди, которым негде жить? Все их проблемы от нищеты.

Смольников в ответ вдруг развернулся к карте города, висевшей на противоположной стене:

– Видишь эту красную зону? – Его палец задрожал, указывая на участок рядом с проблемным домом. – Здесь будет… Гостиничный комплекс. Пятизвёздочный. Спа, казино, всё как у людей.

– И когда же это чудо построят? – Мишин начал догадываться, куда клонит Смольников.

– Построит инвестор, но у него очень жёсткие условия. До конца года все нюансы с законами мы должны согласовать… – Смольников вдруг осёкся, словно поняв, что сказал лишнее.

Мишин медленно кивнул. Теперь всё встало на свои места.

– Спасибо, дружище, – он хлопнул Смольникова по плечу. – До конца года всего пара месяцев. Коньяк за мной.

На выходе он ещё раз взглянул на карту. Красная зона охватывала не только пустырь, но и территорию того самого «самостроя».

«Прошу всех встать! Суд приступает к оглашению решения!» – громко прозвучал поставленный официальный женский голос секретаря суда.

Судья Мишин поднялся со стула и начал зачитывать текст. Голос его звучал монотонно, будто читал техническую инструкцию. Его пальцы медленно перелистывали страницы объёмистого дела.

– Администрация города обратилась в суд с иском о признании незаконным и подлежащим сносу многоквартирного жилого дома по улице Полевая, 15. После тщательного изучения материалов дела суд установил следующее…

В зале замерли. Среди присутствующих выделялась бледная женщина, крепко сжимающая руки двух детей.

– Строительство было начато без разрешительных документов. Ни разрешения на строительство, ни уведомления о планируемых работах администрацией получено не было. К тому же дом возведён на земельном участке, выделенном под индивидуальное жилищное строительство, что категорически запрещает возведение многоквартирных зданий.