Егор Конюшенко – Голос из мёртвого будущего (страница 6)

Он не знал, что «завтра» принесёт смерть.

Ингрид Хоффман вернулась с поверхности живой, но что-то принесла с собой.

После супермаркета она чувствовала себя нормально. Уставшей, взвинченной, но нормально. Помогла Свену затащить ящик с водой в склад, пересчитала бутылки, отметила в журнале. Потом пошла в каюту, стащила пропотевшую одежду и протёрла тело влажной тряпкой — душ в «Ковчеге» не работал уже полгода.

Первые признаки появились через четыре часа.

Ингрид сидела в столовой, ковыряя остывшую фасоль, когда вдруг в горле запершило. Глубже, чем при простуде. Жёстко, как будто кто-то провёл наждачной бумагой по трахее. Она закашлялась — сухо, надсадно — и отставила миску.

— Ты в порядке? — спросил Лукас.

После эксперимента он выглядел лучше: головная боль утихла, кровь остановилась. Но глаза всё ещё были мутными.

— Да, — ответила Ингрид. — Пыль. В супермаркете было полно пыли. Аллергия.

Лукас кивнул и вернулся к еде. Он не заметил, как Ингрид потрогала шею. Лимфатические узлы под челюстью были слегка припухшими и горячими.

Через час кашель усилился. Влажный, с мокротой. Ингрид сплёвывала в ржавую раковину своей каюты. Жёлто-зелёная, с прожилками крови. Она знала, что это такое. Но в мире, где антибиотики стали редкостью, любая инфекция могла стать смертельной.

К утру поднялась температура. Тридцать восемь и два. Тридцать восемь и семь. Тридцать девять и один. Ингрид лежала, укрывшись двумя одеялами, и её трясло. Зубы стучали. Она не могла это контролировать.

Элина услышала кашель через стену — влажный, булькающий, с каждым выдохом становящийся всё более тяжёлым. Она открыла дверь и замерла.

В нос ударил запах. Сладковатый, тошнотворный, знакомый. Так пахло в изоляторе, где умирали больные лихорадкой. Так пахла смерть.

Ингрид лежала на спине, глядя в потолок. Её лицо, всегда худое, теперь напоминало обтянутый кожей череп. На скулах и лбу выступила сыпь — мелкие красные точки, которые превращались в волдыри. Губы потрескались и кровоточили.

— Элина, — прохрипела она. — Это не аллергия.

— Я вижу. — Элина подошла ближе. — Когда началось?

— После возвращения. Кашель. Потом температура. Теперь сыпь. — Ингрид закашлялась, и на губах выступила розовая пена. — Я вдохнула споры. В супермаркете. «Химера-7». Я узнаю симптомы.

Элина сжала кулаки. Она хотела закричать, ударить в стену. Но не могла. Лидеры не кричат.

— У нас есть лекарства?

Ингрид покачала головой.

— Антибиотики не работают. Антивирусных нет. Последние использовали на Петре и Хельге.

Элина знала. Пётр умер три дня назад. Хельга ещё держалась, но с каждым часом становилось хуже. В «Ковчеге» ничего не было, кроме фасоли, воды на десять дней и компьютера, который не мог спасти умирающую женщину.

— Я принесу воды. И попробую сбить температуру.

— Не трать. — Ингрид говорила с трудом. — Оставь тем, у кого есть шанс. У меня его нет. Летальность — девяносто пять процентов. С моими симптомами… это конец.

— Заткнись, — резко сказала Элина. — Просто заткнись и пей воду.

Она вышла. В коридоре её ждал Свен. Он стоял, прислонившись к стене, и курил самокрутку из сушёных трав. Дым был горьким и едким.

— Она умирает.

— Да.

— Тот штамм? Из супермаркета?

— Похоже на то. — Элина провела рукой по лицу. — Я должна была настоять на респираторах для всех.

— Ты не могла знать. Никто не мог. Мы все дышали одним воздухом. Почему заболела только она — вопрос к Богу.

— Я не верю в Бога.

— Я тоже. — Свен затянулся в последний раз, бросил окурок на пол и растёр подошвой. — Но иногда полезно делать вид. Помогает переложить ответственность.

Он ушёл на верхний уровень. Ингрид умирала четыре часа.

Элина сидела рядом с ней. Держала её за руку — горячую, сухую. Слушала, как дыхание становится всё более редким и хриплым. Сыпь расползлась по телу, волдыри лопались, оставляя мокнущие язвы.

В последний час Ингрид начала бредить. Говорила с матерью, с бывшим мужем, с коллегой, который умер в первую волну. Смеялась, плакала. Элина слушала и молчала.

За десять минут до конца Ингрид вдруг пришла в себя. Глаза прояснились, дыхание выровнялось. Короткая передышка перед смертью. Она посмотрела на Элину и улыбнулась — слабо, но осознанно.

— Найди его, — прошептала она. — Этого журналиста. Градова. Отправь ему послание. Скажи, чтобы он остановил их. Пока не поздно.

— Мы найдём. — Элина сжала её руку. — Обещаю.

— Хорошо, — выдохнула Ингрид.

Её глаза закрылись. Грудная клетка поднялась в последний раз и опустилась. Стало тихо.

Элина сидела ещё долго. Держала мёртвую руку. Потом встала, поправила одеяло, закрыла ей глаза и вышла.

В коридоре её ждали. Свен, Марк, Аркадий, Лукас, Гюнтер, Йохан. Они смотрели на неё.

— Ингрид мертва, — сказала Элина. — Штамм «Химеры-7». Она вдохнула споры в супермаркете. Хороним в техническом тоннеле через час.

Никто ничего не сказал. Никто не заплакал. В «Ковчеге» давно разучились плакать.

Технический тоннель находился на нижнем уровне. Узкий бетонный коридор, который когда-то использовали для прокладки кабелей. Теперь он служил кладбищем.

Тело Ингрид, завёрнутое в простыню, положили в нишу. У них не было гробов, не было священника. Только десять человек в полумраке. Элина держала дневник Ингрид — потрёпанную тетрадь в клетку.

— Я не знаю, что говорить, — начала Элина. — Ингрид была биологом. Она знала, что мы все умрём, но продолжала работать. Она хотела, чтобы мы нашли способ остановить это. — Пауза. — И мы найдём.

Аркадий шагнул вперёд. В руках он держал распечатку — несколько листов бумаги, скреплённых ржавой скрепкой.

— Мы нашли, — сказал он. — У нас есть адресат. Человек с идеальным квантовым следом. Журналист по имени Алексей Градов.

Элина взяла распечатку. Бумага была тёплой от его рук. Она пробежала глазами по строчкам: имя, дата рождения, адрес. И фотография — чёрно-белая, зернистая, снятая старой камерой наблюдения. Мужчина лет тридцати пяти, с усталым лицом.

— Алексей Градов. Журналист-расследователь. Писал о «Химере». Официально погиб в 2049 году.

— Но на самом деле, возможно, нет, — добавил Аркадий. — Тело не нашли. И его квантовый след идеален. Если мы сможем отправить послание хоть кому-то, то ему.

— Когда? — спросил Марк.

Аркадий посмотрел на Элину. Элина посмотрела на тело Ингрид, лежащее в нише.

— Завтра. Завтра мы отправим первое послание.

Свен взял мастерок и начал закладывать нишу кирпичами. Каждый кирпич ложился с глухим стуком. Элина стояла и смотрела, как исчезает за стеной тело женщины, которая умерла, чтобы они могли жить. Или чтобы умереть чуть позже.

Когда последний кирпич встал на место, Свен повернулся к ней.

— Ты веришь, что это сработает?

Элина долго молчала, глядя на свежую кладку. В тишине тоннеля было слышно только их дыхание. Она вспомнила лицо Ингрид, её последнюю улыбку. Она вспомнила слова: «Найди его. Отправь ему послание».

— Я не знаю, — ответила она. — Но Ингрид верила. Этого достаточно.

Она повернулась и пошла прочь. За спиной остались мёртвые — Ингрид, Пётр, Влад. А впереди ждал «Гелиос-4», готовый отправить первое послание человеку, который ещё не знал, что ему предстоит изменить мир.

В лаборатории Аркадий остался один. Он снова открыл файл. Смотрел на фотографию Градова. Он не сказал Элине главного: в данных квантового следа была аномалия. Микроскопическое искажение. Как будто кто-то уже пытался связаться с Градовым из будущего. Как будто их послание будет не первым.

Он закрыл файл, выключил монитор. В лаборатории стало темно. Только индикаторы «Гелиоса» мерцали в углу.

— Прости нас, Алексей, — прошептал старик. — Прости, что втягиваем тебя в это.