Егор Капралов – Эксперименты (страница 37)

– То есть старая добрая драка за звание сильнейшего? Один против пятерых?

– Нет, конечно, я же не самоубийца. Вообще, ты прав, один против пятерых, но мы договорились, что бой будет один на один, так ведь, господа?

– Не было никакого договора, ты сам установил правила.

– Но вы на них согласны, не так ли? Вась, можно попросить тебя об услуге? Если кто-то нарушит правила поединка – смерть. Касается и меня. Но я не буду нарушать. Если кто-то попытается сбежать – то же самое. Можешь стрелять на поражение. Или наоборот, ранить посильнее и оставить наедине с последствиями трусости и подлости. Хорошо?

– Как скажешь. Но прежде, чем вы начнете, хочу предложить тебе другой вариант. Как насчет нас двоих против всех пятерых сразу? Пистолет из кобуры обещаю не доставать, и нож из ножен тоже. Если ты не против, конечно. Тоже хочется немного размяться.

– Звучит неплохо, только не знаю, не будет ли это слишком нечестно?

– Не знаю, думаешь пятеро против нас двоих это слишком много?

– Наоборот, ты один двоих переломаешь, даже минуты не пройдет. А дальше уже дело техники.

На лице невольно появилась ухмылка, оказывается, он признает меня как сильного бойца. Я вышел из костюма и перевесил ножны и кобуру на пояс.

– Тогда будем надеяться, что ребята тоже не промах, и смогут дать нам отпор.

– Что ж, тогда давай. Только с одним условием, все тем же, как и раньше: если кто-то попытается сбежать – застрели. Идет?

– Идет.

– А нам хотя бы слово сказать дадут? С чего вы решили, что мы согласны драться?

– У вас нет выбора. Разве я давал вам право что-то решать? Вась, их мнения кто-то спрашивал?

– Не-а, не спрашивал.

– Вот видите, вы лишены права что-то решать.

– А ты высокомерный.

– Иногда, когда настроение соответствует. Раз уж ты так считаешь, то можешь сжать свой кулак и зарядить по моей высокомерной морде.

– Принимается.

Просто тянули время. Надеялись занять позицию повыгоднее, чтобы нанести первый удар и зажать нас. Они стоят вокруг нас полукольцом, и самый ближайший ко мне стоял слева всего в паре шагов. Именно он сделал первый выпад, кинув правую руку по дуге в мою челюсть. Но не попал. Рука пролетела над головой, и ответный удар пришелся ему точно в центр груди, сбивая дыхание и роняя его на землю. Немного замешкавшись, я было пропустил удар ногой, но перехватил его в воздухе и, распрямившись, швырнул ногу так высоко в воздух, как только смог, отправив еще одного немного полежать на траве. Капитан же пропускал удары, на него нападали сразу трое. Отстегнув ножны с пояса, я кинулся ему на помощь, но помочь ему мне не дали: первый уже отдышался и стоило мне только развернуться, он прыгнул в мою сторону и схватил меня за ногу, нелепо развалившись на земле, но и я от неожиданности потерял равновесие и упал, но быстро пришел в себя и с душой пнул его прямо в лицо, которое сразу залилось кровью. Скорее всего, сломал нос. Рывком вскочив в полуприсед, я выпрямился прямо в человека, который тоже уже встал, но снова оказался на земле: я распрямился как пружина и благодаря разнице в массе толкнул его как игрушечного. Он пролетел чуть меньше метра и снова упал, и, похоже, пытаясь смягчить падение, весьма неприятно вывихнул кисть. Теперь помочь капитану. Один держал его правую руку, второй пытался схватить со спины, а третий наносил удары в левый бок, методично пробивая защиту. Да, трое на одного некрасиво, но умно. Тот, который наносил удары, получил от меня весьма неприятный подарок: удар острием ножен прямо в печень. Возможно, сломал ему ребро, но не уверен. В любом случае, удар был весьма значительный, и если бы не ножны, то он бы уже корчился в предсмертных муках.

Двое других на пару секунд застыли, и тот, что держал капитана со спины, завопил:

– Ты обещал не использовать нож!

– Неправильно, мальчики, он обещал не доставать его из ножен, – сказал капитан, и, воспользовавшись замешательством, резко дернулся назад, словно пытаясь вырваться из захвата, на деле же просто размахивался, чтобы ударить с левой прямо в челюсть тому, кто держал его правую руку. И, видимо, попал. Он пошатнулся и упал, предпринял неловкую попытку встать, но так и остался сидеть на земле, приходя в сознание.

– Один выбыл! Продолжаем!

Кажется, ему даже весело. Впрочем, я и сам рад размяться. На меня уже бежали те двое, что нападали на меня изначально. Тот, со сломанным носом, очень жаждет поквитаться, но в глазах уже помутнело. Слишком медленно. Я отвел его удар в сторону и схватил за предплечье, уводя руку себе за спину, а ногой выбил у него точку опоры, не оставляя шанса удержаться. Он повалился на живот, переградив путь второму нападавшему, но меня это не остановило, и я прошелся прямо по нему, полноценно подключая нож к бою. Конечно же, не доставая из ножен. С тобой я закончу быстро. Противник растерян и стоит в защите. Вот ошибка, слишком далеко выставил ногу. Расплачивайся! Резко замахнувшись, я бью точно в колено, и тяжелый армейский ботинок делает свое дело: резкий вскрик от боли и человек уже стоит передо мной, упав на одно колено, забыв о всякой защите, хватаясь за колено, чувствуя адскую боль. Завершающий удар рукоятью ножа в горло выкидывает его из боя. Но это он переживет… наверное. Если трахея цела и он не захлебнется в собственной крови, то переживет.

А капитан тоже не промах! Техника хромает, но драться он умеет, и оценивать обстановку тоже. По-прежнему оставаясь схваченным со спины, он еще разок зарядил коленом в челюсть тому, кто уже без малого был без сознания, и этот удар вырубил его окончательно. Но его все еще держат и все еще не дают оклематься, осыпая ударами. Развернувшись, я с душой пнул того, со сломанным носом, когда он поднялся на четвереньки и попытался встать. Даже жалко его немного, только и делает, что по земле валяется.

– Бой насмерть? – громкий вопрос, больше похожий на боевой клич, вырвался из моего рта. На мгновение все замерли, и почти одновременно ответили со злобным утверждением.

Тогда не ждите пощады, мальчики.

Добивать упавших – скверный приемчик, но еще один удар ботинком в лицо лишним не будет. Потом рывок, защищаю капитана от очередного удара и сразу же бью в ответ. По широкой дуге мой кулак разгоняется противнику в челюсть, точно и неумолимо, но лишь проходит вскользь, я пропускаю удар в корпус, но это неважно, все именно так и задумано. Долетев до нижней точки своей дуги, мой кулак остановился и полетел в обратном направлении, но в этот раз нож смотрел ему в грудь. Всем телом вложившись в удар, я почувствовал, услышал: на этот раз ребра точно сломаны. Мой противник отшатнулся, теряя дыхание и равновесие, и я решил ему в этом помочь завершающим ударом ногой в то же место. Остался один, и он трусливо прячется за капитаном как за живым щитом, но смысла в этом не было: капитан, поймав точку опоры, дернулся в правую сторону, а я зашел ему с левого бока им за спину и пропустил ножны между его затылком и шеей противника, а затем резко дернул на себя, и только после этого захват наконец-то разжался. Встать уже никто не пытался, а я продолжал тащить ножны наверх, схватившись за ними двумя руками. А по моим рукам били другие руки, с каждым ударом становясь все слабее. Хватались, царапались, цеплялись чужие руки, не способные что-то изменить.

– Сда… юсь… – прохрипел едва живой голос, и я было ослабил хватку, но капитан покачал головой.

– Ну конечно сдаешься, недооценили, не были готовы, опять та же история. Никаких сдач, никаких пленных. Насмерть.

И руки, чужие руки, безвольно повисли на моих. Сознание он потерял еще через несколько секунд, но волю потерял точно раньше. А я, наверное, и не имел воли к тому, чтобы их всех убить. То была воля капитана, но я ведь обещал ей следовать.

Обмякшее тело рухнуло на землю, а я сел рядом с ним, чтобы отдышаться. Победа в неравном бою. Хотя вряд ли он был неравный в пользу противника.

– Справились… А ты неплох, Вась, хватку не теряешь.

– Ты тоже молодцом.

– Знаешь, надоело мне это все… Может, к черту, а? Их и так горстка осталась, корабль-то взорвался, пока мы тут ворочались. С этими закончим и отдохнем, хотя бы немного. Самому мне не нравится то, что мы делаем, хотя вроде за правое дело сражаемся. Давай наведаемся к Нулевому и возьмем перемирие на денек? Что скажешь?

– Отдохнуть нам точно не помешает, да и подлататься малость. Я-то жив-здоров, а тебя неплохо обработали.

– Дай нож, пожалуйста. Раз уж они проиграли и бой окончен, можно и без ножен.

– Добьешь?

– Придется.

– Держи, – я встал и протянул ему нож.

– А за меня можешь не переживать, – сказал он, переворачивая одни из тел на спину, – тело у меня может и человеческое, но не совсем обычное. Заживет все, пару часов даже без полной силы и я как новенький.

Один удар точно в сердце. Осторожно, точно, даже с капелькой изящества. Всех пятерых. Лежачих не бьют, но иногда добивают.

– И все равно не понимаю, с какой целью они все это делают? На нас напали, истребляют целые цивилизации и планеты. Неужели просто потому, что они сильнее?

– Ну, напомню тебе, что они казнили весь экипаж Ковчега, хоть и большинство чужими руками, – сказал он, садясь рядом.

– Может, они просто злые люди, и сила попала не в те руки.

– Возможно. Ты так жаждешь докопаться до истины?