Егор Иванов – Все работы хороши (страница 9)

Дима поерзал на стуле и вздохнул.

- Я же понимаю тебя, я же был такой же пацан как ты! Я же не знал куда идти! Благо бывший директор вовремя указал мне на правильный путь, он сказал, оставайся! Я хотел всё бросить и пойти за мечтой, но нет, вовремя одумался, и теперь, благодаря ему и силам вселенной, я здесь. На этом замечательном месте. А ведь мог тогда всё бросить.

Дима подумал, что здорово было бы прямо сейчас все бросить: схватиться за его стол, перевернуть всё к верху ногами, и уйти.

- Я переборол этот глупый порыв ради высоких целей! Ради стабильности! Ради будущего, ради перспектив! Я понимаю, почему ты так говоришь, Дима, я сам был на твоем месте. Но ты просто послушай! Мы уже планируем открывать новый филиал. Через два года начнем первые шаги и организацию, через четыре-пять будет открытие. Ну, по крайней мере такие планы. Ты же можешь стать руководителем, Дима, ты же можешь наставлять людей.

Представь себе этот день, ты будешь главным! Какая на тебе будет ответственность! И ты будешь идти на работу, с трепетом и осознанием того, что на тебя все смотрят, что люди ждут твоего совета, Дима! Что может быть лучше этого! Ты же будешь помогать людям! Изо дня в день делать их лучше, изо дня в день учить их и учиться вместе с ними.

Директор очень выразительно поднял руку и чуть постоял так, выдерживая драматическую паузу.

- Всё будет, поверь моему опыту, нужно просто немножко потерпеть. Вот сейчас, мы соберемся с силами и… пойдем в гору такими шагами, что у тебя голова закружится. Просто немного подождать, ну потерпи еще чуть-чуть, Дима, а? ну чего тебе стоит, это же так просто. Ты мне как сын, я же тебе добра желаю, я же как лучше хочу, я пожил жизнь, я знаю. Не руби, не торопись, не надо, не уходи, еще рано.

Не уходи, я еще не закончил некоторые дела. Дела, в которых мне нужна твоя помощь, я имею в виду, с тобой мы еще не все сделали.

- Вы думаете, что это временно?

- Конечно, Дима! Конечно! Со мной сотни раз такое было и что? А ничего! Жив видишь! Живее всех живых, глаза видят, нос дышит, всё, ничего, звезды указывают путь, сотню раз такое было со мной, если не больше!

Дима снова тяжело вздохнул, он чувствовал, что Чернов манипулирует и навязывает свою волю.

Будто бы дерево повалил сильный ветер и корни показались на поверхности, будто бы открытый перелом, будто русло реки поворачивают вспять. Дима чувствовал, что что-то не так, но в этот момент, он не мог сладить с собой, в его душе блуждали сомнения, поэтому Диму было очень легко сбить с правильного пути.

С того пути, который он наметил для себя. Единственно верный путь – этот тот путь, который Дима выбрил себе сам. Единственно верный – тот, которых хочет он, и всё. Другого верного ответа нет.

Но у Германа Андреевича было другое мнение, он как паук, опутывал жертву, и как змея, смотрел прямо в глаза и гипнотизировал. Дима уже проглотил наживку, еще секунду, и его кишки будут распороты острым железом, и он понесется к поверхности, против своей воли.

- Ладно, Дима, так уж и быть. Я тебя понимаю. Тебе сейчас не легко. А знаешь, каково нашей компании? Ты себе представить не можешь, на какие жертвы я иду! Мы еле сводим концы с концами, я так добр, что бухгалтера меня явно обманывают,

- Ага, ты сам кого хочешь обманешь, - подумал Дима.

- Но ради тебя, ради твоего будущего, я готов ущемить себя. Чтобы отпраздновать то, что ты остаешься с нами, я даю тебе 872 рубля прибавки к зарплате! Да, деньги действительно большие! Чего мне только стоило их выбить для тебя! Но вот! Отпразднуем то, что ты вернулся на правильный путь. Ты потом еще будешь меня благодарить! Вместе будем вспоминать и смеяться! Ну что, по рукам? – Чернов схватил руку Димы и начал её трясти.

- Да. – Невесело проговорил Дима.

- Отлично. Мне еще работать надо. Давай иди. Раз всё решили. Нечего тут сидеть. У меня дела. Очень рад был, заходи еще, - сказал Герман Андреевич и выставил Диму за дверь.

Нет, ну а что, размышлял Дима. Нужно сначала скопить капитал какой-то, чтобы была подушка безопасности, чтобы было можно искать работу, чтобы было чем платить за квартиру, за еду. А вдруг жена? А вдруг дети? Их что? Их надо на что-то содержать. Нет. Герман Андреевич дело говорит, он, конечно, козел, но это он правильно говорит, нужно как-то подготовиться, нельзя так дергать сразу. Нужен план. А так что? Это да, это ребячество какое-то, так вот всё бросать и куда-то уходить.

Правильно он говорит, если бы я знал, куда иду, это другой разговор, а так, всё бросать и идти в никуда. Так взрослые люди не делают.

Да он, конечно, мне никогда не нравился, но это же не значит, что он не правильные вещи говорит, да? Конечно, нет. Даже сумасшедшие иногда могут говорить что-то хорошее и полезное. Оно же не перестаёт быть полезным из-за того, что это произнес сумасшедший? Нет. Ну так и здесь. Да. А может и правда всё изменится, может скоро новый филиал. Я бы хотел? Не знаю, может и хотел, было бы интересно, по крайней мере. Это же я с людьми буду работать, пользу приносить, классно! Правда еще не факт, что это всё вообще случится, но ничего, это поправимое дело, вопрос времени, сколько? лет пять, да быстрее, по-любому быстрее, и всё будет просто замечательно.

Да. Здорово, что он мне дал такой хороший совет, а то бы сейчас вот наворотил дел, заявление даже не отдал, себе оставил, мол не получишь, иди, не видать тебе заявления, я его беру и не принимаю, сам с ним разделаюсь.

Не знаю.

Дергать надо было.

А теперь снова вот тут вот сидеть. Смотреть. Слушать вот это вот всё, вот этих вот всех… дергать надо было. Что ж это я не дернул? А теперь поздно, теперь вот сиди тут, как лебедь, с подрезанными крыльями. Не взлетишь. Да и с ногами, подрезанными, тоже – не уйдешь.

Так думал Дима о своем решении остаться (или не о совсем своем). Он пытался искать плюсы, пытался убедить себя в том, что это его решение и что так будет лучше, хотя на самом деле лучше от этого было совершенно другому человеку.

Всё вернулось на круги своя. Мимолетный порыв, надежда на изменения, развеялись больше их нет. После неудачной попытки у Димы опустились руки, он боялся признаться себе, что с ним что-то не так, что он не правильный, что он не может собраться, не может делать то, что хочется ему, поэтому он пытался убедить себя в том, что то, что он делает это и есть его выбор. Он выбрал такую судьбу сам, без чьей-либо помощи. Директор подливал масла в огонь:

- Я знал, что ты сможешь принять правильное решение самостоятельно! Ты сделал правильный выбор!

И всё. Диме оставалось только покивать и улыбнуться, через боль. Если до этого Дима смотрел на свет, то теперь он сам от него отвернулся; если до этого, Дима пытался отправиться в долгий и не легкий путь, то сейчас он выбросил карту и повесил сапоги на гвоздь. А самое главное, он начинал верить, что это его выбор, что это он так захотел.

Обманывать других можно много, рано или поздно это конечно приведет к своим последствиям, но какое-то время это будет удаваться. Обманывать себя можно бесконечно, но душа будет постоянно болеть. Как бы Дима ни старался себя обмануть, у него это не получится, не может получится. Уж слишком уж он настоящий.

Глава 10

Если лист отрывается от ветки, он летит, и снова стать частью дерева он не сможет. Как только человеку выпадает возможность выйти из пресловутой зоны комфорта (прости меня, читатель, за использование этого словосочетания), очень хочется шагнуть назад. Не надо. Не действуй, зачем тебе это. Особенно сильно хочется шагнуть назад, если рядом есть человек, который усиленно «помогает».

Такие помощники могут льстить, могут уговаривать, могут шантажировать, могут обманывать, подкупать, главное - они врут, врут, чтобы «помочь», потому что так будет лучше. Но лучше будет только для них. Они могут сами верить в то, что говорят, могут даже убедить себя в бескорыстности своих намерений, но единственной их целью будет собственная выгода.

Диме нужно было расти. Хоть его внешняя оболочка и дремала в бездействии, в его душе постоянно происходило движение. Он размышлял о мире, о людях, он пытался понять суть явлений и причины тех или иных событий, он познавал мир. Его душа росла. Сначала это был маленький росток, потом росток превратился в дерево, а теперь это дерево раскинуло свои ветви, ветви достигли крыши дома и начал его приподнимать. Диме было тестон, и вопрос изменений был лишь вопросом времени. Только какого времени? При умелых манипуляциях и уговорах это может длиться десятки лет, или еще хуже до глубокой старости, когда уже поздно будет что-то менять и останется только жалеть бесцельно прожитые годы.

После разговора с директором Диму наполнило чувство странного клокотания, которое происходит, когда машина не может завестись. Что-то прощелкивало, не срабатывало, не крутилось. Вроде бы теория Чернова была стройной, в неё хотелось верить, но не хватало доброй половины звеньев и шестерней, и механизм не запускался.

Он решил встретиться с одним своим хорошим другом, Женей, и спросить совета.

- Да, Димас, ну ты, конечно, дебил, - начал Женя после того, как выслушал рассказ, - ты ж понимаешь, что он тобой манипулировал. Знаешь сколько таких контор? Там парни сидят по 30 лет за тридцать тыщ, а им обещают завтраки. Завтра все будет, завтра все сделаем, завтра, завтра… а они ведутся.