Егор Иванов – Все работы хороши (страница 7)

Всё. Этого достаточно. Достаточно пожалеть себя, чтобы кто-то сказал, что всё хорошо, чтобы кто-то сказал, что ты такой великий молодец, и делать тебе ничего не нужно, и становится спокойнее. Мозг думает, что действительно ничего делать и не нужно, действительно всё хорошо. Самый простой способ избежать проблемы – ничего не делать.

Этого запала самоубеджения хватало на какое-то время, но самоубеджение и самообман – всего лишь толстый слой грима на огромном уродливом шраме, и как бы сильно его на замазывали, он всё равно проступит. Душа протестовала, билась, рвалась, и со временем приступ отчаяния накатывал вновь, хорошо, что рядом всегда был человек, который мог бы выслушать и покивать. У Димы были друзья и знакомые, которые готовы были его поддержать, поэтому в сочувствии он был не ограничен никак. Возможно это сочувствие и играло свою роковую роль.

Но рано или поздно всему приходит конец.

- Дима, ты опять грустишь? – спросил коллега.

- Да, что-то нет настроения. Думаю, что пора что-то делать, что-то менять.

- Опять ищешь своё призвание? - Дима кивнул, - да всё образуется. Всё будет хорошо, не переживай. Я вот тоже, - собеседник хотел рассказать о своих переживания, чтобы получить свою порцию сочувствия, но Дима прервал его.

- А что, если не будет? Мы уже какой раз вот здесь сидим, и говорим об одном и том же? Каждый раз мы говорим друг другу, что всё будет хорошо. Время идет, а хорошо не становится. А что, если не станет хорошо? А что, если не будет хорошо? А что, если всё плохо?

- Дима, ты че завелся?

- Да то я завелся, каждый раз одно и то же… И мне кажется, что я просто себя успокаиваю, просто успокаиваю. Но сегодня что-то всё. Уже и успокаиваться не хочется. Сегодня как-то слишком тошно. Вот это вот, «Всё будет хорошо», я в это не верю, не то это, не моя это жизнь, вот это вот всё уже вот здесь вот сидит. – Он показ показал ладонью на горло, вздохнул и замолчал.

- А что тогда твоё?

Дима медленно поднял глаза на собеседника, в его лице промелькнула ярость, если бы это была не столовая, а ринг, то можно было предположить, что Дима сейчас начнет колотить своего оппонента.

- Да пошел ты, - сказал он, встал и вышел.

Если бы он знал ответ на этот вопрос, то всего этого бы не было. Все было просто, легко и очевидно.

Тогда Дима решил взять небольшой отпуск. Он написал за свой счет, на неделю. Думал, что перерыв пойдет ему на пользу. Дима, что он тогда погорячился, и что он просто устал, сколько раз с ним такое бывало, устаешь от работы, от коллег, потом отдыхаешь и вот, всё становится легко просто и хорошо, ведь становится? Да. Становится. Вот и сейчас. Нужно просто отдохнуть, потом прийти новым, освеженным, попросить прощения у коллеги, на которого поругался и продолжать работать. Да. Это всё просто усталость. На самом деле этого давящего, стягивающего чувства нет, на само деле это просто иллюзия утомленного мозга и тела, нужно просто отдохнуть.

Но отпуск не клеился. Дим бродил туда-сюда по городу, ему не хотелось никаких развлечений, он только пару раз зашел поесть в какие-то забегаловки, которые случайно встречались ему на пути. На улицах он видел всё тех же, непонятно куда идущих людей. Все те же серые лица, такие же серые, как и он сам.

Дима несколько дней пытался отоспаться, а потом, когда сон уже не мог взять над ним власть, он просто лежал. Лежал не в безмятежном состоянии чистого отдыха, а в тяжелом тумане раздумий, мысли не покидали его. Казалось бы, он уже и на работу не ходил, казалось бы, он уже и не напрягался, и не изматывался дорогой и рабочими часами, а мысли всё равно не становились легче и прозрачнее. Он думал о том, что не знает, где его место в жизни не знает, чем ему заниматься, не знает, кто он такой вообще,

Отдых, это волшебное слово могло снять симптомы болезни, принести облегчение, освобождение. Но сейчас отдых не приносил ничего. Отдых, наоборот, давал больше времени поразмыслить, подумать и осознать то, что Дима живет не свою жизнь и занимается не своим делом, не тем, чем должен, не тем, чем хочет. А тем, что как-то случайно попалось под руку.

Он пытался начать читать, брал в руки книгу и на середине страницы ловил себя на мысли, что не понимаете о чем читает, он ловил себя на мысли, что вся его голова занята раздумьями о его месте в этой жизни. Он отложил книгу. Начал смотреть кино. Сначала он видел в персонажах то, что хотел увидеть, что они, так же, как и он ищут свой путь, а потом перестал. Взгляд проходил сквозь экран, он замирал и погружался в сосредоточенное раздумье, вернее не так, в его голове пульсировала одна мысль - что делать? А за неё тянулась вторая - на что я трачу свою жизнь?

Он пытался сходить на концерт, но на концерте ему стало хуже, от того, что все люди подпевали, кричали, веселились, а ему было не до смеха. Он смотрел на исполнителей, которые дергались в каком-то актерском экстазе, они были хорошими артистами, по одному их виду было понятно, что они любят своё дело, а когда они открывали рот и начинали петь, становилось понятно, что это дело всей и жизни. Но Дима не знал, какое у него дело всей жизни, и поэтому, когда он смотрел на тех людей, которые знали, ему было тошно.

Но и здесь, он не позволял положить себя на лопатки, но и здесь он находил лазейки. Они просто притворяются и делают это за деньги. Они просто хорошие артисты, на само деле им это вовсе не нравится, на самом деле они хотят заниматься чем-нибудь другим, нет-нет, на самом деле они сами не знают, чем хотят заниматься, вот и выходит, что они просто дергаются на показ.

Шли дни, заполненные пустотой. Дима ложился спать и надеялся, что вот-вот придет облегчение, вот-вот наступит тот момент, когда все сомнения уйдут прочь, когда всё снова станет легко и беззаботно. Он не хотел решения, он не хотел ничего делать, он хотел только чтобы тяжелые мысли, грузное не отпускающее и вспереследующее ощущение отступило, чтобы оно ушло, исчезло.

Но если ничего не делать, то ничего и не будет. Поэтому все оставалось так, как есть, и Дима хотел лезть на стену.

Прошла неделя. Диме нужно было выходить на работу.

- Ты это, - сказал Дима своему коллеге, - извини меня, что-то в последнее время мне не хорошо.

- Да ладно, Диман, - ответил коллега, - все наладится.

Дима захотел вцепиться ему в горло, но сдержался. Он знал, что ничего не наладится, что ничего хорошо не будет, что зуб уже не просто болит, он прогнил, а с ним прогнила челюсть, и что теперь вместо маленькой проблемочки, нужно делать серьезную операцию по удалению… удалению головы.

Как прыщ. Можно попытаться его выдавить. До какой-то степени он еще будет сопротивляться, но пальцы продолжат сжиматься, мышцы увеличат напряжение, и маленький мерзавец уже не сможет усидеть на месте. Окружающие обстоятельства вытолкнут его с насиженного укромного местечка. Тогда он покажется. Иногда это бывает больно, чаще всего это не очень эстетично, но, когда окружающие обстоятельства поджимают, движение вперед неизбежно. Это может быть и не в перед, и даже и не движение, но какие-то перемены произойдут обязательно.

Так и Дима. Он был обжат со всех сторон и уже не находил места в своем укромном жилище. Он пытался сделать вид, что всё наладится, что всё будет хорошо, но оно не было. Дима вот-вот должен был быть выдавлен жизнью.

Глава 8

Последняя капля упала на чашу, весы начали двигаться, а за ними приходил в движение весь механизм. Одной маленькой капельки, последней капельки, хватило для того, чтобы запустить необратимые процессы.

Этим утром Дима проснулся быстрее будильника. Он открыл глаза, солнышко улыбалось ему из окна и падало на подушку, Дима тоже улыбнулся солнышку.

Его одолевало волшебное, сладостное ощущения, чувство принятого решения, после долго, мучительного раздумья. Он не сомневался, он не задавал вопросы, он знал, знал наверняка, что ему делать и как жить.

Дима нашел в холодильнике яйца; молоко, к сожалению, пропало, но он всё равно приготовил себе омлет. Дима нашел фартук, и весело пританцовывая возле плиты, мурлыка себе под нос какую-то мелодию. Он никогда не завтракал дома. Завтрака либо не было вовсе, либо это были несколько чашек кофе с булками или печеньем, а сегодня вот – настоящий омлет.

Вкусно позавтракав и выпив чай, Дима отправился на работу. У него в запасе было еще несколько минут. В любой другой день он бы еще спал, и встал бы ровно в тот момент, когда нужно выходить, потом вяло схватил первые попавшиеся вещи и побрел, вперед, не понимая, куда идет. Но сегодня всё было по-другому.

Сегодня и воздух был чище, и солнце светило ярче, и небо было выше и люби добрее. Дима смотрел на людей, улыбался им, и они улыбались ему в ответ. Возможно, люди улыбались потому, что видели на Диме его фланелевые штаны, а, быть может, от того, что он источал радость.

Он свернул в парк. В парке уже начинала шевелиться утренняя жизнь. Кто-то шел через парк на работу, кто-то бегал или делал упражнения. Мимо Димы пробежали несколько девчонок, Дима улыбнулся и начал бежать рядом с ними, без лишних слов, молча и с широкой улыбкой. Девчонки засмеялись и начали двигаться быстрее. Дима хотел не отставать, но очень скоро устал, и сел на лавочку, довольный и счастливый, ведь из-за него кто-то улыбнулся.