Егор Иванов – Все работы хороши (страница 6)

- Тетя Таня, скажите, пожалуйста, а Михаил Тимофеевич еще работает.

Когда тетя Таня услышала это словосочетание она сложила пухлые ручки, лицо её приняло строгий вид, она выпрямила спинку, как самая настоящая аристократка и произнесла:

- Михаил Тимофеевич уже не работает. Он уволился 2 года назад. На пенсию вышел.

- А скажите, а как бы с ним связаться?

- А давай я тебе его телефон дам.

И она написала ему на бумажке номер телефона

- Спасибо, тетя Таня, очень рад был вас видеть.

- И я тебя, Дима, заходи по чаще!

Дима держал в руках телефон своего старого учителя и боялся. Звонить? Или не звонить? А что, если обматерит? Да и пусть, ведь в конце концов Дима перестал быть школьником очень давно. Он уже взрослый мужчина, чего ему бояться.

- Он позвонил:

- Здравствуйте, Михаил Тимофеевич?

- Да, - его голос изменился. Ослаб.

— Это я, Дима Исков, я у вас учился. Вот захотел позвонить узнать, как у вас дела.

- Димка? Ты? Димка? А ты сильно занят? Заходи ко мне, я тебя чаем угощу, Димка! Рад тебя слышать, зайдешь?

- Зайду.

Дима повесил трубку и скромно улыбнулся. Он был очень неожиданно и очень приятно удивлен.

В доме у Михаила Тимофеевича все был расставлено в лучшем порядке, они сидели на веранде, за столом и пили чай из большого чайника, сейчас такие сложно найти. Михаил Тимофеевич постарел. Дима с горечью это заметил. Когда ты видишь человека, хорошего человека, и тебе становится его жалко, ты думаешь, что он не заслуживать старения.

Дима повторил все то же самое, что рассказал тете Таня.

Михаил Тимофеевич сказа:

- А я вот, вышел уже на пенсию. Помню, когда вас учил еще были силы, а теперь вот, - он засмеялся, - постарел немного. Ну ничего, пару лет отдохну и снова в бой, - но они оба понимали, что в школку Михаил Тимофеевич никогда не вернется.

Дима медлил, будто бы что-то искал внутри головы.

- А как вы пришли к профессии учителя? Вы неварёное с детства хотели учить?

- Я? – Михаил Тимофеевич поднял брови и чуть не перешел на фальцет, - да я ненавидел детей. Я пошел в педагогический только потому что меня больше никуда не взяли, да я и не особо куда-то хотел. Я когда учился, зарекался, что никогда не буду учителем, а после выпуска понял, что последние пять лет я только и делал, что учился быть учителем и, кроме этого, больше ничего не умею. Поэтому вот… сорок лет в школе. И знаешь, не жалуюсь. Много хорошего сделал, как мне кажется.

- Это да, но вот вы когда начинали работать может быть у вас была мечта какая-то там, стремления. Любовь к делу, как вы поняли, что это ваше?

- Да деньги были нужны - он улыбнулся, - вот и работал. Нет, ну в школе мне нравилось, правда навилось, без любви к делу здесь никак.

- А как вы эту любовь нашли? Как вы поняли что это оно самое?

- Дим, ты что хочешь спросить-то? Говори, не таи, к есть, мы с тобой не на уроке литературы, двойку я тебе не поставлю. Я сразу понял, что что-то ты хочешь, просто так бы ты к старику в гости не приехал, - и он снова улыбнулся.

Дима сжал кулаки и поджал губы, набрал воздуха, прямо как на уроке, и выпалил,

- Как понять, чем заниматься по жизни?

В этот момент подошла жена Михаила Тимофеевича, тоже пожилая женщина, с улыбкой поприветствовала Диму и поставила на стол варенье. Михаил Тимофеевич медленно и вяло взял ложку, съел варенье и запил чаем.

- Не знаю, Дима. Не знаю. Если бы я знал, я бы вам как-то сказал, я много что вам пытался говорить, чего в школе не говорят, а вот этого я не знаю. Если я тебе скажу, что ты должен учителем работать то это будет мой ответ, а не твой. Если кто-то тебе дает конкретный совет, закрывай уши и беги, он ничего не понимает. Жизнь же твоя, и жить её только тебе, и только ты знаешь, как тебе хорошо. Поэтому… что именно тебе делать - не знаю... Пробуй, наверно, единственное, что я могу тебе посоветовать.

Они еще долго сидели, разговаривали, Дима рассказывал про родителей, Михаил Тимофеевич про внуков. Вспоминали былое, Михаил Тимофеевич рассказывал о тех, кто пришел после Дима и о том, какие бывают разные ученики. Между делом, как бы в оправдание своей чрезмерной строгости он сказал:

- Я же вас учить должен был, а не дружить с вами, поэтому так и все было.

И Дима понял. Ведь этот урок, эта закалка, помогли ему по жизни Верне помогали раньше. Когда это все делось сейчас? Чай был допит, варенье было съедено, пришла пора прощаться.

Михаил Тимофеевич пожал руку Димы и произнес:

- Пробуй Дима, пробуй, и у тебя все получится.

- Спасибо, Михаил Тимофеевич, спасибо за всё.

Дима шел домой в тревоге. Если этот человек не знает конкретного ответа, то может быть никто не знает? Ведь на вопрос, как найти дорогу до Москвы каждый укажет одинаковое направление. Любой навигатор проложит один и тот же путь, а если путь будет другой, то машина не приедет в Москву. Почему с целью в жизни так не получалось? Почему же это была тайна, почему она у каждого своя? Ведь должна же быть общая формула? Если Михаил Тимофеевич её не знал, то, скорее всего, бесцельное болтание по жизни, это действительно нормальное состояние человеческого организма. Птицы летают, рыбы живут в воде, а человек живет в неопределенности.

Читатель. Я не утверждаю, я просто делюсь своим мнением. Я не заставляю тебя думать также, но я думаю, что простых ответов на сложные вопросы не бывает. Если кто-то говорит вам, что нужно делать только так и никак иначе – бегите от такого человека, он ничего не знает, послушайте Михаила Тимофеевича, он пожил жизнь.

Слишком много факторов, слишком много случайности и неопределённости в жизни, слишком много всего может произойти, поэтому утверждать наверняка нельзя ничего, можно только предполагать.

Итак, читатель, мы прошли уже неплохой путь. История только начинается. Мы узнали Диму, узнали, что происходит в его голове, а теперь мы посмотрим на то. Что со всем этим делать. Как решать подобные проблемы, ведь Дму подобное обстоятельство дел не устраивает, он такого не хочет, он хочет другого. Завтра, в следующей серии… тьфу, в следующей главе, мы посмотрим на то, как же Дима справится со своей хандрой, что же такого придумает, чтобы вывести жизнь на ровные, рельсы.

Глава 7

еще раз

Дима, Дима Исков, тебя раздирают противоречия. Ты не знаешь как жить, и что делать дальше, ты не знаешь, каков твой путь, но самое главное, что ты даже не знаешь как этот путь отыскать. Такое случается, со всеми людьми, мне кажется, что многие задаются этими вопросами, а ты, дорогой читатель, ты когда-нибудь думал об этом? Думал ли ты, правильно ли ты живешь свою жизнь? Надеюсь, что никогда. Потому что это действительно сложный и тяжелый вопрос, на который далеко не всегда получается найти ответ.

Что делает человек, когда с ним случается беда? Как он избавляется от проблемы? От любой проблемы, например, больной зуб, или капающий кран. Он садится, собирается с мыслями, всё хорошо обдумывает и находит пути решения. Он всё взвешивает, анализирует, и находит единственное верный выходит, ну а потом прикладывает все усилия для того, чтобы к этому самому выходу прийти?

Нет.

Так никто не делает.

Человеческая натура чрезвычайно ленива, если лень дошла вместе с эволюцией человека до наших дней, значит она энергетически целесообразна, лень — это отказ от ненужных действий, ведь если что-то действительно нужно сделать мы это делаем. Вот только если зуб болит это не беда, его можно вылечить, но когда он прогнил и начинает доставлять невыносимую боль – уже поздно. Да, это хорошая мотивация начать что-то делать, но делать нужно раньше, чистить, каждый день.

Так что делает человек, когда симптомы проблемы только-только проявились? Или даже нет, что делает человек, когда симптомы проблемы еще не на столько развилась, чтобы его убить? Ничего. Он закрывает глаза, опускает голову в песок, делает всё, чтобы не замечать, делает всё, чтобы отказаться, делает всё, чтобы убедить себя в том, что проблемы нет.

Дима в очередной раз пришел на работу, посмотрел по сторонам и начал думать, ну ведь всё же не так плохо? Он встречался со своими коллегами на обеде, и они вместе обсуждали свою жалкую никчемную работу.

- Да, работка-то у нас, конечно, дерьмо, - говорил Дима.

- Ну, почему сразу дерьмо, платят вроде неплохо, мне вот детей надо кормить.

- А мне никого не надо кормить.

- Ну вот ты и причитаешь, - сказал коллега и улыбнулся.

- Ну был бы у тебя шанс, ты бы не сорвался с места, ты бы не ухватился за звезду?

- За какую звезду?

- Ну за что-то яркое, за то, что доставляло бы удовольствие, чтобы ты каждое утро просыпался и бежал, бежал, делать что-то хорошее для людей, для мира, или просто делать то, что тебе самому нравится?

- Ну такое я бы хотел, - отвечал коллега.

- Да, и я бы хотел.

- Да ты не переживай так. У нас всё еще впереди. Мы обязательно свое найдем. Чтобы вот как ты сказал, звезды, мечта и всё такое. Обязательно будет. Да. Обязательно. Это ж жизни так всегда бывает. Оно сейчас вот как-то не ладится, а потом все заладится. Ты сколько раз уже так думал, наладилось же всё? Наладилось. Ну вот и сейчас наладится.

- Да, конечно.

Подобный разговор проходил уже не в первый раз. Иногда коллега Димы рассказывал о своих злоключениях, о том, что беспокоило его, а его беспокоила забота о близких. Иногда Дима рассуждал о своем призвании, о месте в жизни, и каждый раз разговор заканчивался бесконечным триумфом самоубеждения. Оба оратора приходили к выводу, что всё хорошо, что всё когда-нибудь наладится. Что наступит то самое великое светлое будущее, в котором всё само собой устаканится так, как они хотят, хоть они сами и не знают, чего они хотят. И как только они вставали из-за стола, вместе с ними вставало из-за стола стремление и желание.