Егор Иванов – Все работы хороши (страница 3)

Теория достаточно неплохая и даже в чем-то стройная, но в реализации этой теории был один существенный недостаток, Герман Андреевич сам ничего не читал и не узнавал. Никаких академиков он не смотрел и всё это ему было вообще не нужно.

Он закрылся в своем маленьком мирке, основой которого служили выхваченные из случайных книг знания, пара тройка фильмов и, о боже, эзотерика! Вот и всё. Из-за своего ограниченного мышления, скудоумия и мистицизма, он насаждал ограниченное мышление и скудоумие другим людям. Когда кто-то начинал рассуждать, Чернову становилось плохо, ведь этот кто-то может выставить себя самым умным в этой организации, а это не порядок, самым умным должен быть директор.

Это очевидно, рыба гниет с головы, и то, как функционирует предприятие, целиком и полностью вина руководителя (или достижение). Именно поэтому предприятие Чернова существовало так, как существовало.

Последним оплотом сопротивления могли быть клиенты, но и они попадали под влияние директора и превращались в инертных, зомбированных человечков. Скорее всего это происходило из-за большого количества договоров актов и прочих бумажек. Герман Андреевич хорошо делал своё дело. Дима с ужасом представлял, что эти люди заражаются вирусом бессмысленности, идут назад на свои работы и распространяют его там. И вот еще одна организация погрязла в унынии и бесполезной и бессмысленной работе, а потом еще одна и еще, и так это состояние достигнет всех и все люди будут такими, без мечты и тяги к жизни.

Человека определяют его поступки. То, что человек делает, отчасти и является самим человеком. Дима каждый день думал о том, что он не хочет заниматься тем, чем занимается, каждый день представлял, что от этого тошнотворного ощущения из него вот-вот выпрыгнет скелет и побежит, лишь бы не быть здесь.

Но он от чего-то сидел. Отчего-то он не уходил. Может быть это рабское сознание, а может быть психология толпы, если все сидят и ждут, то и я буду сидеть и ждать.

Когда Диме нужно было что-то сделать, в подавляющем большинстве случаев он заведомо понимал, что это действие не принесет никакого проку. Первое время он пытался возражать, указывать на очевидные недостатки, но из раза в раз в ответ он слышал одно и то же «делай», и он делал, зная, что его работа не имеет никакого смысла.

И действительно, через несколько дней оказывалось, что всё, от начала до конца, было не правильным, и что нужно было обратить внимание как раз на то, что сам Дима и думал. Он получал новое задание и приступал к его решению, и так раз за разом, круг замыкался. Где-то через месяц и десяток другой попыток, удача поворачивалась лицом, просто везло, и дело было сделано. Но это «сделано» происходило от случайности. Если посадить обезьяну за печатную машинку, она может напечатать Войну и мир, шанс крайне мал, но при достаточном количестве попыток это получится. Если торнадо пройдется по свалке, то он может собрать Боинг 747, но должно очень сильно повезти.

Задачи решались не потому, что он делал дело хорошо, а потому что рано или поздно должно повезти. И везло. Вот только это не приносило никакого удовлетворения. Испытывать эйфорию можно, когда ты старался, трудился в поте лица и твои старания окупились блестящим результатом. Но когда ты просто плывёшь по течению, вокруг просто что-то происходи, и ты практически не имеешь к этому никакого отношения, сложно испытать радость.

Вот так и шли день за днем, неделя за неделей. Время проносилось в каком-то тумане неопределенности. Дима не мог сказать какой сегодня день, ему было все равно, Дима не знал, быстро или медленно идет время, в течении дня время вязко вываливалось из банки, а в конце месяца сложно было вспомнить, на что ушла частичка жизни. Туман, серый туман заволок жизнь Димы. Он стал инертным и не хотел ничего менять. Где-то в глубине души спал красивый, всемогущий титан, но на поверхности была безысходность. Дима понимал - нужно что-то делать, но не знал, что, не знал, как и из-за собственного незнания ничего не хотел.

Если бы кто-то, ну, например вы, читатель, спросили бы Диму: «Чего ты по-настоящему хочешь от жизни», он бы не смог ответить, и не потому, что он стеснялся, а потом что боялся задавать этот вопрос самому себе, ведь на него не было ответа. Сердце молчало, мечта ушла, остались только растерянность и неопределенность.

Глава 4.

Дима испытывал мимолетное облегчение, когда выходил на улицу, когда рабочий день подходил к концу, и его тело могло свободно перемещаться по городу. Вот сейчас можно жить, вот сейчас загуляем, каждый день надеялся он, но каждый день его сил хватало только на то, чтобы дойти до ближайшей пивнушки и выпить несколько бокалов пива и забыться.

Но пока он шел по улице мимо проходили люди. Мужчины и женщины, молодые, старые, все они куда-то брели и в каждом из них Дима видел один и тот же бессмысленный, рассеянный взгляд – взгляд в никуда. Рыбак рыбака видит из далека, так и Дима видел этих людей и понимал их. Сотни, тысячи, миллионы людей точно так же, как и он ходили не понятно зачем и не понятно куда. Каждый день они просыпались и шли туда, куда не хотели идти, и каждый день они могли всё изменить.

Какая бы ни была ситуация в жизни выход есть. Никто не говорит, что будет легко, менять жизнь чрезвычайно трудно, но сделать это возможно. Уйди, оторвись от земли, расправь крыльям, и лети, лети на свет, занимайся любимым делом, будь счастлив, но нет. Они шли. Шли по земле, хотя на самом деле ползали по своей жизни.

Дима смотрел на них и убеждался в безвыходности своего положения и, отчасти, в его закономерности. Ведь если сотни тысяч людей, так же, как и он не знают как жить, не знают, чего они хотят от жизни, не знаю чем им заниматься, то, быть может, это естественное состояние организма, может быть так и должно быть, и может быть жить в гармонии с собой, мечтать и знать что ты хочешь – это отклонение. Видимо, так оно и было, ведь не могут миллионы ошибаться? Нет. Не могут.

Серые лица проходили мимо него, Дима видел в их глазах, видел, что они не задумываются ни о чем. Они просто проходят мимо и не осознают, что все они одинаковые, что все они бредут в бесконечной темноте без компаса. Они не знают правильного направления и никогда не найдут его. Дима поймал себя на мысли, что у него еще остались силы задумываться, может не всё потеряно?

Дима думал о том, чтобы найти в этой толпе хоть одного человека, который бы отличался, лицо которого сияло бы светом, он хотел увидеть жизнь хоть в чьих-то глаза, но он этого не видел. И не потому, что их не было, а потому, что он просто не замечал света вокруг.

Правда однажды он увидел лицо. Девушка, странная, кудрявая, она смотрела в окно метро, но не пустым взглядом, она то ли мечтала, то ли строила планы, в её позе и выражении лица чувствовалась осознанность, намерение, направление, в её глазах было видно биение пылающего сердца. Двери открылись, вошли люди, или она вышла, и Дима потерял её из виду.

Нет, читатель, не верь ему, мой герой болен, просто будь с ним, не бросай больного, и тогда он поправится. Не все люди вокруг нас живут бессмысленную жизнь и не знают, чего хотят от жизни, нет не все, далеко не все. Просто, когда человек впадает в определенное состояния, начинает мыслить определенным образом, он притягивает то, что хочет. Даже в самом целеустремленном человеке затуманенный взгляд увидит серость. Нет, читатель, как бы ни было плохо и тяжело – все наладится. Есть в мире плохие люди, но есть и хорошие. Иногда компас сбивается, но момент обретения пути настанет, по крайней мере мне хочется в это верить. Почему верить? Потому что я не знаю, поправится ли Дима от своей болезни, но я надеюсь на это.

И хоть больше он никогда и нигде её не встречал, он её помнил. Не так, как помнят любовный образ, а так, как помнят клубнику в пакетике с вишней. Неожиданно. Как она там взялась? Кто её сюда положил? И почему она не такая как все?

Порой Дима думал, что у всех этих людей нет никакой цели, они идут из ниоткуда в никуда, просто бродят по городу, чтобы создать эффект толпы. Сначала в одну сторону, потом натыкаются на стену и идут назад. На улицах городов так много людей, но как часто вы видите откуда они появляются? Так быть может они этим и живут, бесцельно бродят из одного конца города в другой. Даже если и так, это, наверное, даже лучше, чем 8 часов в день 5 дней в неделю смотреть в одну точку, в центре монитора. При таком маршруте есть хотя бы цель движения: сейчас я иду в один конец города, а когда дойду, пойду обратно. Вот и появилась какая-никакая цель, вот и уже не так плохо жить.

Дима думал, что было бы не плохо вклиниться в эту человеческую стаю, отдаться воле толпы и просто идти вперед, ведь потом может появиться стремление, цель вернуться назад. Но когда он отходил достаточно далеко от дома, ему становилось ясно, что он не хочет возвращаться.

Но как такое возможно? Ладно он, Дима Исков, не знает как жить, но вы! Люди! Вы! Все вы! Почему вы не можете ответить на этот вопрос? Почему вы не задумываетесь над ним? Почему? Никто другой не ответственен за вашу жизнь, только вы. Нужно поднять вот эти вот руки, и начать работать, если ничего не делать – ничего не будет. Но почему вы бездействуете? Почему вы не? И снова ответа не было, и снова не было решения и снова круг замыкался.