Егор Громов – Непонятная ситуация в отеле «PARADI» (страница 5)

Мелори согласилась, да и выбора не было, хотя и слова помощника главного редактора были убедительны, как-то интересно он раскрыл этот город, словно живущий достаточно яркой и насыщенной жизнью, там и работа, учёба, да и в целом отличное место чтобы состариться. А в добавок, какой-то мотив земного прошлого, который всегда находит свою аудиторию среди тех, кто привык к ностальгии, особенно по временам, которые сам не пережил. Вот только она не знала, что этот «Хрен» совсем не посмотрел на дату, а сама газета выпала из пачки с макулатурой подготовленной для сюжета о старых выпусках газеты – вот так и родилась уже изнасилованная идея! И всё это сыграло случайности на руку. Он позвонил, – ему ответили, – номер был ещё активным. Он сразу немного поспорил с ценами, которые были не сильно, но чуть выше, чем в рекламе. С обратной стороны лишь кто-то недоумевающе выдохнул и после небольшого спора, всё же сделал немного уравнивающую скидку. Отель свободен и им нужны любые клиенты, да и никакие сумасшедшие давно не останавливались у них. Конечно же и сумасшедшие совсем не знают об этом месте.

– Вы всё выдумываете новый сюжет мисс Мелори? – спросил администратор, сидящий рядом за кофейным столиком. Она лишь улыбнулась его нелепым французским манерам заводить беседу. Она подозревает: ему не интересна ни её работа, ни её проблемы, ни даже кокетство, ему просто скучно, натура человека, который не может просто так манерно потягивать чашечку с горячим шоколадом. Пригубливая которую, он исполняет отрепетированное похлюпывание, стараясь не делать слишком громко и аритмично. И главное, стараясь не задеть свои императорские усы, которые у Мелори ассоциируются с велосипедным рулем. И если часто смотреть на них, они вызывают желание взять их крепко по оба края и вжать ботинком в педаль. Пьер, наверное, самый большой минус не только этого отеля, но и города, возможно человеческой жизни как таковой: слишком строит из себя интеллектуала. В добавок, он носит строгий чёрный костюм с бабочкой, что, судя по всему, самое дорогое что есть в этом заведении. И хоть наряд выглядит прилично, хотя и старомодно, но всё же покрыт неким ретро фильтром, что создаёт ощущение актёра старого фильма, уже на цветной, но немного старомодной, извыструганной временем плёнке. Сам смокинг, как и весь отель (имеют киношный флёр) делают из Пьера некого метрдотеля «высшего» уровня конца 20-го века, – так на самом деле он и считает, – доля необоснованной гордости и снобизма в нём присутствуют. "К чему такой пафос в такой дыре" – часто думает она, но никогда не показывает своего явного недовольства, смешанного с непониманием, стараясь прикрыть эту пару демократичной улыбкой. Несмотря на своё поверхностное отношение к старине, она всё же, хоть и от остатка уважения, но сдерживается.

– Мисс Мелори, – напомнил о себе администратор, подумав, что она опять погрузилась в свои мысли. Что таковым и является. Она очень хочет, чтобы он заткнулся. Но его голос пробирается сквозь любые барьеры: «Тс Тс Тс Тс – Мисс Мелори» – "Вот сука" – её взорвало внутри.

– Да ничего я не выдумываю, Пьер! Ничего уже выдумать нельзя. Сюжет либо сам появится, либо нет! Можно сказать, я жду чуда. Второй месяц Я жду, чуда! – акцент как-то по-особенному упал на букву «Ч». Сказала она это развив рукою и вздымя пальцы.

Конечно, это не совсем грубость. Больше отражение собственноличного разочарования.

– Кто знал, что былой шик этого города остался лишь на страницах газет! И что самое обидное, абсолютно расходится с реальностью, – опять этот акцент, но уже на букву «А». Её палец пошёл вверх, а за ним и уводящееся внимание Пьера. – И это говорю не я, а говорит убывающее последние десять лет население города. Жаль, что в информационных источниках чаще всего циркулирует информация последнего десятка лет, тоже самое происходит и в местных журналах, газетах, а соответственно и головах людей; каждая единица этого города живёт неактуальным прошлым. И ни у кого совсем нету интереса что-то, – ну даже выдумать. Они же вроде журналисты(?) Но всё вокруг похоже на сплошное переписывание, иначе я не знаю, что это: безразличие или полное отрицание действительности? Но скоро моё мучение кончится, через пять дней я возвращаюсь обратно к себе в город. Там, конечно, «нету» фестивалей, и все живут давно наступившим будущим, нет ностальгии, старых красок, но я думаю, что справлюсь. Мне никогда не нравились фильмы жанра «Нуар» а цветной нуар Палм Спринг меня совсем не заманивает своей психологией – как минимум саму себя я считаю здоровой; и частым дождём, в котором что-то да находят местные жители, возможно это какая-то меланхолично-романтическая связь. Но для меня это не более чем кено́псия и одновременно некое девю, дарящее мне осознание того, что этот момент станет воспоминанием и не более того.

– "Dés vu ", – немного вкусил эстетического наслаждения Пьер. – Будите скучать по нам мисс Мелори? – спросил он, словно игнорируя её критику; либо, как и она сконцентрированная на ритме стрелок, он сконцентрирован больше на похлюпывании горячего шоколада чем общении с ней. Либо он просто отрицает её реальность и списывает всё на переполненный счёт её общего, подавленного своей карьерой настроения.

– Скучать не буду, но останутся сносные воспоминания о самом старом мотеле, -«Отеле мисс Мелори» – города, а то и планеты… – Пьер, нарушив манеры, немного вклинился, отстояв позицию отеля. Для него это важно! Он относится серьёзно, как и к себе, так и своей работе, так и к месту, где он работает, да и живёт. Патриотизм в отношении своей собственной жизни реализован в нём в полной мере.

– Ладно Пьер, тут было много занятного: «Вы» и много газет с объявлениями о работе, я даже договорилась об одном собеседовании через неделю. Может они дадут мне настоящую работу. Но сейчас, такое ощущение, что в нашей газете появился раздел лишь для того, чтобы забивать пустое пространство, которое попросту пугает читателя, ведь нету видимости читаемого издания. Что сказать, человеку всегда важнее форма. Иначе я не понимаю, как можно отправлять журналиста, имея совсем поверхностное представление о месте куда он едет. Да и вообще, что это за название колонки: «Жизнь интересных городов». Надо было прежде уточнить у редактора, что он подразумевает под этим словом? Мы, люди, совсем не понимаем друг друга. Возможно, на его языке это и означает «Любопытный своей ненужностью город». Уж извините за прямоту, но настроение ни к порядку.

– Вижу наши фестивали особо не порадовали вас… А.. почему бы вам не написать о нашем скромном отеле? – «Бюджетном, Пьер», – Мелори улыбнулась его предложению, – «Людям нужно то, что они не могут себе позволить!» – добавила она. Пьер же серьёзен. На сказанное ею он аккуратно вытянул губы, немного подсобрав усы к носу, пригубился к краю фарфоровой чашечки и отхлебнул горячего шоколада. Когда он почувствовал, что на верхней губе, по контуру, отпечатался вкус сахара, он аккуратно, мягкой салфеткой, провел по каёмке губы: "Вот так лучше".

"Да как ты меня заебал…" – она скрыла свой взгляд. – Я думаю количество гостей говорит само за себя, он уже давно не интересен посетителям, а значит и читателям.

– Я думаю, – всё также манерно, ровно жестикулируя рукою, плавно направляя речь, – можно просто красиво поставить акцент, так сказать, раскрыть сюжет по-новому. Это не просто старый отель, а отель с огромной историей. На него можно смотреть чисто с антропологической точки зрения, -"Ага, конечно!", – не без лёгкой обиды в словах дал наставление Пьер, считая, что она молода и не совсем понимает, как нужно строить сюжет своей журналисткой истории. Конечно, он заметил её скептично настроенный взгляд.

Мелори же сдержала себя от ответа на его учение, оставив всё в мыслях, но не сдержала сарказма, уж слишком он «много» знает о журналистике:

– «Самый старый», не синоним прилагательному «интересный», – она натянуто произнесла последнее слово и снова посмотрела на часы. – Но у него есть ещё шанс, может он закроется и это будет самой его громкой историей: «Закрылся самый старый отель Палм Спринг»

– Чего-то ждёте, – увёл тему Пьер, он не заинтересован в её «комплиментах», хотя, кажется он и не обижается на них, они вызывают в нём скорее ощущение превосходства над глупцом. Возможно, это защитный механизм, и он просто не хочет раздражаться – это сильно «портит вкус» шоколада.

– Жду звонка от редактора, у нас разница во времени. Ещё пять минут и думаю всё, он того не стоит.

После её слов Пьер попытался что-то сказать, но, к её радости, не успел. За Долгое время пребывания он смог поднадоесть ей своею учтивостью, что она, да и все кто когда-либо находился с ним под одной крышей больше двух дней, раскрывали это как высокомерие. Хотя он так и не считает, он вообще не расценивает себя как человека высокомерного, скорее как человека с высокими манерами и стандартами, которые направляет к себе и жизни.

К счастью для них двоих разошёлся мощный скрип дуба, фактурная входная дверь тяжело раскрылась, а минутная стрелка часов встав на двенадцать тридцать отщёлкнулась с особым тактом, словно обновив происходящее: взгляд Мелори дёрнулся в сторону входа, Пьер же остался непоколебим. Дверь инерцией отправилась в сторону закрытия. Внутрь вошёл мужчина среднего возраста в клетчатом костюме и зачёсанными назад каштановыми волосами, максимально скрывающими залысину. Припарковав свой чемодан у входа, он немного приспустил свои авиаторы и осмотрел помещение на наличие человека, который возьмёт багаж.