Егор Громов – Аромат морозной вишни (страница 5)

Я ещё был застывший над раковиной в воспоминаниях, медленно протирая левую подмышку. Не знаю, насколько данное воспоминание является важным, я просто стараюсь сохранить максимальную точность.

Слева послышался звонкий голос:

– Эй, романтик! Ты там уже о нашем сексе мечтаешь? Дааже не думай, я тебя мыться не за этим отправила. Хотела бы секса, нашла бы кого-нибудь получше, тут целых 9-ть этажей получше.

– Ага, сексом ты всё-таки занимаешься, – с радостью сказал я, подняв палец в пожелтевший потолок, – ведь, попробовав лишь раз, привычка вырабатывается на всю жизнь. Это можно сказать, что пол пути уже пройдено!

– Если не вернёшься на полпути назад, жрать будешь воспоминания.

– Боже, сколько ты уже в России? – спросил я, обратив внимание на её идеальную речь.

– В сумме 5-ть лет. Но у меня по маме русские корни, поэтому разговорную часть я уже начала учить с лет 6-ти – 8-ми, хоть и кое-как. Сейчас уже чувствую себя абсолютно комфортно, хотя небольшой акцент всё-таки закрепился.

– Ещё немного и ты окончательно превратишься в русскую бабу, завязывай с этим. Иностранки они для того и иностранки, чтобы быть другими. Ты, когда одну и туже кашу по утрам ешь, тоже, наверное, наскучивает?

Она будто бы хотела возразить и побороться за права женщин, но я уже начал есть и не замечал её попытки, моё внимание занимала лапша за 24.50 – откуда я помню? – теперь это моя любимая лапша.

Сказать честно, – это был самый приятный ужин с девушкой за всю прожитую ранее жизнь. Обстановка была отличная: в окно залетала музыка нижних и верхних этажей, мелодии русского рока отчаянно конкурировали с южноамериканской школой рэпа.

Сама комната была из разряда «ничего особенного»: две старые кровати у окна и тумба между ними, стол со светильником напротив входа, а рядом с ним холодильник и две маленькие табуретки, заставленные книгами, полок на стене не было, видимо, они были выгнаны ободранными обоями с множественными обложками из модных журналов, которые поглотили всё дизайн пространство. Возможно, новая соседка по комнате тоже вскоре будет составлять всему этому компанию, – когда комнату решат заселить новым её членом, – а пока, моя рыжая принцесса жила одна. Жаль, что она точно знала, что есть свободная кровать и совершенно не имела понятия, какой потрясающий любовник сидит напротив неё. Кстати вопрос: если разговор идёт о женщине, то корректна ли формулировка «Новый её член»?

Мы сидели на корточках, на ковре, который повидал жизнь, возможно две мировые войны. Стол мы не использовали, он был занят книгами и косметикой, кровати тоже, – они были набиты надеждами, – но меня это не смущало, меня вообще мало что смущало тогда, даже в такой странной ситуации я оставался невозмутим.

– И что будешь дальше делать? – спросила она меня, нарушив шум моих мыслей. – Есть какие идеи? Поделись.

Я не очень хотел, чтобы молчание было прервано. Не люблю, когда девушки говорят, люблю смотреть на них, просто рассматривать красивые черты их лиц. Кто-то спросит: «А если черты некрасивые»? Я отвечу, что: «Нет не красивых черт, всё зависит от того, как ты смотришь». Кто-то скажет: «Cорняк!», а кто-то: «Цветок…» – всё зависит от восприятия. Но моя новая подруга была определённо цветком, большой такой подсолнух; фанат банальных роз саркастически скажет: «Отличное сравнение!», а я отвечу: «Что нужно лучше смотреть на растение, которое даёт такие “волшебные” плоды, как семечки и опиум». Последнее конечно же шутка.

И вот настал момент, мне нужно было что-то сказать.

– Знаешь такую русскую поговорку: «Когда я ем, я глух и нем».

– Я так вижу, что ты и спать собираешься на ковре?

В голову пришла какая-то едка мысль, но она была оборвана мною же; я понял, что начну перегибать, ведь главное держать нужный темп; я не́хотя, но ответил:

– Дальше?.. Не знаю. Я тут глянул куда летел её самолёт, когда ещё был в аэропорту: «Волшебно, Канада, город NEWMONT, что может быть лучше: снег и хоккей, словно не уезжал из дома, можно сказать, второй родной дом, – может они нам всё ещё мстят за суперсерию 72-го года?»

– Что за серия 72-го года?

– Да забей, уже просто событие, по которому до сих пор снимают ремейк за ремейком.

– Кстати, могу попросить сестру тебя встретить, поможет сориентироваться.

– А ты тоже из Канады?

– Да.

– А она симпатичная?

– А если нет, то откажешься?

– Возражение принято. Но я всё-таки откажусь, и так слишком много женской помощи на этой неделе.

– А как будешь её там искать? Ты хоть знаешь, кто она, где живёт, учится? У тебя пока только пропуск в общежитие.

– Я надеюсь добыть эту информацию, например, у тебя, вы же с ней были соседками, и, наверное, лучшими подружками, ногти там друг-другу красили…

– Она спиздила у меня фен, как думаешь, какими мы были соседками?

– Обещаю вернуть твой фен!

– Единственное, что я знаю, так это её имя, но тебе оно и так известно. Знаю, что она учится в университете NEWMONT, по-моему, на дизайнера, я точно не помню. Приехала она сюда на год, по обмену. Мы были подругами первую неделю, потом она начала совать свой рот в мою еду и …

– Совать руки в мою еду, – немного поправил её я.

– Да, именно. И после того, кроме презрения она у меня ничего больше не вызывает.

– Я вижу, что у неё в генах заложено брать чужие вещи.

– А что она у тебя взяла, почему ты так за ней бежишь? Что может быть таким важным?

– Во-первых – это дело принципа, не стоит с пренебрежением относиться к тому, кто обеспечил тебе волшебную ночь.

– Это ты так думаешь? Или мы можем послушать другие мнения, – рассмеявшись, сказала она, – не то, что я сомневаюсь, но и у монеты две стороны.

– Во-первых, я уже немного облокотился на край кровати и расслабился, во-вторых, лапша достигла цели, что привело меня в состояние абсолютного комфорта и нежелания продолжать этот глупый спор. – В-третьих, в нашей стране женщины не спорят – это написано в конституции, – добавил я и немного выдохнул, ослабив резинку на шортах. – И чтобы удовлетворить и одновременно подкормить твоё любопытство, скажу: спиздила футболку с сомом и оставила в моём холодильнике огурец, что не является особо важным, хотя футболка для меня ценна, я её купил на каком-то рыбном рынке. Зачем? Без…понятия! Тогда она мне показалась очень забавной.

– Я чувствую, что должно быть и, в-четвёртых.

– А в-четвёртых, она взяла кое-что важное мне, очень личное, оно так ненавязчиво лежало в коробке и никому не мешало, но она взяла это и упрятала в свой маленький карман, своими маленькими ручонками.

– Так что там было? – не удовлетворившись ответом, спросила меня она, – что заставило тебя сорваться и лететь в другую страну?

– Это слишком короткая и одновременно наивная история … я не хочу её рассказывать, чтобы не показаться символичным романтиком с Урала.

Вечер уже заканчивался и плавно переходил под власть лунного света, я стоял на общажном балконе и курил. Это знаете, такие большие бетонные открытые балконы, которые обычно находятся на каждом пролёте общаги, туда в длину может поместиться человек 7-мь – свободно. Вообще, на них даже можно организовать неплохие вечеринки для тех, кто не боится высоты и открытого пространства.

Я стоял и курил, смотря на захудалый двор за общежитием, заполненный битыми тачками и многоэтажками на заднем фоне. Сомбреро уже всё ниже и ниже сползала мне на глаза; я не хотел видеть этот день, я не хотел видеть лица студентов, смотрящих на меня. «Что это за идиот в шляпе» – думали, наверное, парни, только вышедшие компанией покурить, в то время как девушки, синхронно вошедшие с ними, определённо были рады мне. Вообще, девичья душа любит всё за рамки выходящее: яркое, то, что даёт эмоции выше среднестатистических – в этом конечно очень тонкая грань, но не такая уж… Можно быть с ними уверенным, но нести полную чушь, без чувства юмора, и они забудут о тебе, а можно быть слегка скромным, но иметь чувство юмора, – и нести тоже полную чушь, – но это им запомнится. Конечно, результат общения зависит от их конечной цели, но в среднем, пока ты говоришь с девушкой и даёшь ей эмоции, она будет с тобой болтать даже без цели. Им нужны эмоции и эмоции, и пока ты им их даёшь, они не будут отлипать от тебя; я не говорю, что они сразу накинутся на твои штаны – это с этим не связано, ты просто неплохой утолитель скуки и это тоже неплохо, это уже неплохое начало.

Я помню их взгляд на мне: я немного старше их, мой взгляд «kind of careless», я покуриваю немного, облокотившись на стену, неплохо сложен, у меня сомбреро, – и вишенка на торте, – мне на них всё-равно. Я лишь условно очертил взглядом толпу и увёл взгляд вниз через металлическую балюстраду, продолжив дальше высчитывать, вопящих у помойки котов.

– Эй, чувак! – всегда найдётся такой уёбок, который попробует тебя высмеять; признаюсь, сомбреро на голове – это странно, но это может быть и круто, ведь всё зависит от того, какую историю ты с ним носишь.

– Эй! Классная шляпа, где взял такую? – в очередной раз спросил он, усмехаясь, что сопроводилось поддерживающими улыбками других парней. «Ревность» – подумал я; девчонки ждали моей реакции.

Я не хотел ничего отвечать. Я спокойно вытянул вторую сигарету и закурил, лишь немного повернув в их сторону голову. Они смотрели на меня; я курил; затем перевёл взгляд на девчонок, и еле заметно, лениво, улыбнулся из-под клубящегося табачного дыма; затем отвернулся и уткнулся взглядов в сторону тех-же котов. Атмосфера напряглась – мой ответ не последовал. Почувствовав, что воздух сгустился (а я не люблю сгущённый воздух, он не даёт дыму быстро проскальзывать в лёгкие, тем самым ускоряя сердцебиение).