Егор Громов – Аромат морозной вишни (страница 7)
– Ну что, – сказала она, выходя из комнаты, чуть не сбив меня, только протянувшего руку, чтобы потянуть ручку двери, – пойдём, поедим?
– Нет. Ты можешь идти, а я наказал себе пиццу и пиво.
«Только псих будет есть те макароны», – добавил я, и, отвернувшись, уже хотел направиться в сторону лестницы, но её рука меня остановила, я почувствовал мягкую кожу, совсем недавно в которую, судя по ощущениям, она втирала крем.
– Ты же растолстеешь и потеряешь единственное, что в тебе не так плохо, твою фигуру. Потому, что остальное – ну если это не описывать фразой «полный пиздец», то единственное, что будет уместно, так это молчание.
– Знаешь, а ты умеешь делать больно тем, кто специально встаёт с петухами и идёт готовить тебе завтрак; было бы уместно!.. услышать слово «спасибо» и… знаешь, пиво и пицца не сделают её хуже; тем более макароны – эта та же мука, но без маркетинга на тему вредности мучной пищи; и если посмотреть под правильным углом, пицца – это то же самое что и макароны с соусом.
– Знаешь, Люцик, когда-то давно, как там у вас начинаются обычно сказки: «Once upon a time was a little prince» у которого всегда было немного подкоженного жира, и он не видел свой пресс, как твой будущий муж не видит своего члена.
– Он маленький?
– Нет! Нет! Нет! – член огромный, даже не переживай, но живот… Так вот… я продолжу? Тшшшшш
– Не суй мне свой fucking finger in my mouth!
– Тшшь! Так вот, когда – то, пересмотрев роликов на YouTub-бе, я бросил всё, даже мастурбацию, думая, что это подхлёстывает неверные гормоны и мешает мне концентрироваться на том, что мне действительно важно, растрачивая мою полезную энергию и отправляя её куда-то к Сатурну, а вместе с этим великих врагов сахар и мучное. Сколько я не пытался, я был уже самым здоровым человеком на свете – я писал витаминами: каждый день тренировки и правильное питание, спортивные мультивитаминные добавки – да я! был парень с идеальной спермой: мои сперматозоиды оплодотворяли, ещё не вылезая из члена, а анализы утверждали, что я амбассадор гипервитаминоза. Но этот пиздячёк, что прямо под пупком – последний оплот жира, так и не убирался.… А знаешь в чём проблема? – наличие в рационе определённых (хоть и невредных) продуктов питания, в особенности молочка! – Мне мой диетолог сказал, что нужно исключить из рациона и как вести диету, чтобы получить самый идеальный живот в мире. Там был такой список рекомендаций и ограничений, которые делают из жизни ад ради современных стандартов красоты. Тогда я понял, что нужно поднимать самооценку, а не заниматься хуйнёй. Теперь я ем, что хочу. Конечно, я не исключаю полезные продукты и раз в неделю съедаю пару ложек овощного бульона, но и в чём-нибудь вкусном также не отказываю.
– О боже мой, бедный мой… – сказала она, погладив меня по щеке. – Ну иди, хлебни немного пивка, я вижу, как тебе тяжело, – добавив в свой взгляд ироничное выражение лица.
– Кстати, я тут парня тебе нашёл. У него потрясающее тело, вот только лицом не вышел, – но тело супер: если бы дать ему моё ебало… Кстати, он крутился около макарон, возможно фетишист, возможно даже серийный, иди быстрее.
– Вот это, кстати, не смешно – это реальная проблема, – сказала она и целеустремлённо ушла, словно слониха в засуху на водопой.
Я спустился по лестнице вниз и вышел на улицу; на удивление выйти отсюда было намного легче чем войти; местный фюрер выпускал всех и даже не посмотрел на меня.
– «Всё-таки не ад»
Напротив общежития кучковались заведения, дающие возможность купить, а затем вкусить самую энергетически полезную и вкусную пищу на свете: местные пивные ларьки и кебабные, дающие хлеб и зрелище миллионам студентов. Я подошёл к одной, с целью заказать два божественных блюда. Естественно, о пицце я и не думал, я просто не хотел есть те же макароны; на какой только обман ни готов пойти мой мозг, чтобы сожрать чего-нибудь мясного и залитого пивом.
Я стоял в какой-то забегаловке с греческим названием: по-нашему – шаурмечная, или если вы были за рубежом – кебабная. Там я заказал бутылку пива и пару гиросов: по-турецки – донер, по-арабски – шаурма. Можете называть как-угодно, главное не говорите хозяину забегаловки, если он Турок, что это придумали Греки: последние 50-т лет, а то и больше, почти каждый Турок приходит в возмущение, если слышит, что это изящество придумали не в Турции, а в Греции. Почти уверен, что аналогичное произойдёт и с Греком.
Смуглый парень, в достаточно небелом поварском наряде, нехотя и зевая, протянул мне салфетки и закрыл передо мной окно, и, усевшись на стул в углу, продолжил монотонно помешивать кофе, который, видимо своим приходом, я не дал домешать – ох уж эти ночные смены: организм уже отторгает кофеин, но привычка всё-ещё тянет к стакану.
Получив то, что хотел, я сразу устроился за уличной стойкой, по полной закинувшись калориями сомнительного качества и залив это всё пивом, что определённо, по мнению врачей, самое вкусное, что изобрело человечество. Я стоял и вкушал этот сочный вкус мяса, не отказывая себе в удовольствии и прожёвывая каждый кусочек; это было моё маленькое приключение, и каждый, даже незначительный момент, проходил максимально осознано. Кстати, я был не один. На этой, освещаемой утренним солнцем аллее, усаженной липами и кебабными, были студенты. Они сидели напротив меня и недовольно прищуривались от лучей, пролезавших сквозь желтоватые соцветия липы. Им было интересно, почему я так довольно ел то, что давно у них не вызывает интереса? Ведь их слюна измотана студенческой пищей, и уже давно течёт в сторону блюд, требующих больших средств, а соответственно и усилий, что в свою очередь порождает конфликт, как итог: половина людей в мире недовольно ест свой гирос и озирается на заведения ресторанного типа.
А там и: экзистенциальный стресс;
психогенное переедание;
депрессия;
очередной развод;
смена работы;
походы к психологу;
и привычка подолгу лежать на уже немытом месяц полу и размышлять о бытие.
Спустя немного времени, в белом летнем платье, вышла моя подруга, и мы уселись с ней на ближайшей скамейке. Почему студенты также не воспользовались ей (?) я не знаю, возможно, – это какой-то очередной общественный протест, вызов социуму, желание идти против системы – главное, чтоб не курили!
Мы молчали. Она дала мне распечатку одной единственной фотографии моей незнакомки; также дала сложенный лист, флаер и зажигалку: на первом название города, в котором она учится и специальность; на флаере и зажигалке было название бара – «lust and loneliness» и информация о субботних скидках; согласно словам Люси, она постоянно рассказывала о своих приключениях в нём, отвлекая её от учёбы, и даже в последний день, отметила, что наконец-то возвращается к нормальному алкоголю.
Она смотрела на меня с непониманием: «Зачем он прётся на другой конец света. Ради чего? Какая его цель? Может она ему нравится? Нет – не может быть, хотя… парням нравятся всякие стервы. Да, хотела бы и я, чтобы для меня кто-нибудь пересёк тысячу километров, а лучше две тысячи; немного заблудился и пересёк ещё дополнительные 500-т, но всё же нашёл». – Что сказать, женщины любят романтику, любят загадки.
Молчание длилось с полминуты, она была погружена в свои мысли, а я пытался их расшифровать; была странная пауза, видимо ей также, как и мне хотелось надольше растянуть этот момент. Не скажу, что это была самая крутая ночь в моей жизни, но было весело – нестандартное разнообразие. Но не было времени романтизировать, мне нужно было отправиться домой и собрать свой оранжевый рюкзак для заграничной поездки.
– Ладно, мне надо идти, – сказал я.
Она хотела что-то сказать, но промолчала, я лениво встал со скамейки и начал удаляться, немного задерживая на ней взгляд. Вдруг, она быстро поднялась, словно вспомнила, что хотела что-то сделать, подбежала ко мне и на секунду замерла …вытянула руку – в ней была бумажка, на ней номер.
– Это мой номер. Если будет нужна помощь, звони, пиши…
Это была ещё одна маленькая помощь, я мягко кивнул и бессовестно направился в сторону белого такси, которое остановилось, видимо, чтобы немного перекусить.
В добавок, пока я ел – и я совсем забыл упомянуть это: я обратил внимание на пятнистую футболку одного из студентов и неожиданно вспомнил маленькую татуировку на левой её лопатке, пятнистый блять жирафик – вот и всё, что должно было помочь мне в поисках.
Последние улики
А за бортом сейчас дождь
Я стоял в очередной очереди на самолёт: на календаре суббота, я уже смотался домой, закрыл все “важные” дела, договорился об отпуске, надел свой асфальтовый спортивный костюм, авиаторы на носу, на плече припаркован оранжевый походный рюкзак, который уже как 5-ть лет повсюду таскал с собой, и хоть лямки и выглядели слегка потёртыми, они всё равно прекрасно сидели (для более долгой носки я всегда его носил то на левом, то на правом плече). Очередь была большая. Мне пришлось вернуться в Москву, поскольку ближайший рейс был только оттуда: на часах 7-мь утра, солнце уже взошло, кондиционеры незаметно охлаждают очередь, беся родителей и возбуждая детей, постоянно дёргающих их кошельки для размена в автоматах, один из них даже обозвал мой рюкзак противным терракотовым цветом: