Егор Гранин – Живой код (страница 7)

Анна вскочила, пройдясь нервными шагами взад-вперёд, пытаясь собраться с мыслями.

– Это не может быть случайностью… – Она говорила скорее себе, чем Дмитрию, её голос звучал всё громче и напряжённее. – Разумная жизнь? В моделях? Ты же говорил, что такого не произойдёт – не при наших параметрах, не при тех ограничениях, что мы ввели.

Дмитрий не ответил сразу.

Анна остановилась и вгляделась в данные. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось в груди.

– Это же должно было быть невозможно… – повторила она, но её слова звучали уже тише, обречённо.

Она видела всё своими глазами – графики, отчёты, всплески активности, которых не могло быть.

– Мы наблюдаем эволюцию, Дима. Они становятся разумными.

Слова повисли в воздухе, словно Анна сама не верила в то, что только что произнесла. Она молчала, чувствуя, как внутри растёт странное, непривычное ощущение. Словно всё происходящее – иллюзия.

– Ты молчишь, – заметил Дмитрий.

– Я просто… – Анна осеклась. Она перевела дыхание и с трудом выдавила: – Это… невероятно.

Она перешла дорогу и свернула в сторону института, всё ещё не веря в услышанное.

– Серверы не перезагрузились. – В его голосе прозвучала уверенность. – Они продолжали работать, и мы упустили этот момент.

Анна замедлила шаг и посмотрела в витрины. В отражении окон мелькали прохожие и голограммы.

– Дмитрий… – она остановилась. – Это не просто сбой. Мы видим эволюцию. Настоящую эволюцию.

– Я тоже об этом думаю, – тихо ответил он. – И именно это меня пугает.

Анна вздрогнула от его слов.

– Пугает?

Под ногами шуршал гравий. Каштановые деревья вдоль дороги тянулись ветвями к редкому прохожему, словно пытались его остановить.

Шёпот Дмитрия прозвучал резко и настойчиво – будто голос совести, который не даёт успокоиться.

– Это катастрофа. – Этот почти двухметровый гигант, который без труда поднимал штангу весом в двести килограммов, прибегал к подобным формулировкам только в минуты абсолютного отчаяния.

Анна притормозила у перекрёстка, избегая взгляда прохожих. Дмитрий продолжал говорить, но голос стал глуше, словно боялся, что их кто-то подслушает.

– Если в «Тени» узнают, что мы нарушили условия лицензии… нам конец.

Её шаги замедлились. Холодный ветер коснулся щёк, но она почти не чувствовала его. В голове звучало только это слово: катастрофа.

– Дима, послушай меня. – Анна тоже заговорила шёпотом, словно оберегая секрет от мира.

– Мы стали свидетелями эволюции. Настоящей. Ты понимаешь, что это значит?

– Я понимаю, что эту эволюцию мы с тобой можем не пережить, – в голосе Дмитрия прозвучало отчаяние.

– Мы обязаны были перезагрузить серверы. Это правило номер один. Без исключений. «Если в «Тени» узнают, что мы нарушили условия лицензии, нас закроют! Их лицензия – это святое, ты же знаешь!» – категоричные суждения выдали его глубокую растерянность.

Анна пересекла дорогу и свернула в безлюдную аллею. Ветви деревьев образовывали причудливые тени на асфальте. Она говорила чуть тише:

– Нет. Это шанс. Мы увидели то, что никогда раньше не фиксировалось. Мы можем наблюдать процессы эволюции в реальном времени.

Пауза. Только шелест листвы и её ровные шаги.

Дмитрий не ответил сразу. Когда его голос снова зазвучал в её голове, он был уже более сдержанным, но напряжённым.

– Анна, ты серьёзно? Ты понимаешь, чем это закончится? Если они узнают, что мы этого не сделали, нас выкинут из проекта. Это я буду отвечать за это, как технический директор. И нас никто не прикроет.

Она закусила губу, зная, что он прав. Но всё же продолжила:

– Ты боишься «Тени», а я боюсь упустить момент, который по всем показателям не должен был случиться вовсе, но он случился! Если мы остановимся сейчас, это открытие просто сотрётся вместе с моделями.

Дмитрий тяжело вздохнул. Его шёпот звучал глухо, почти как эхо в пустом коридоре.

– Анна, это уже не вопрос науки. Это вопрос выживания Института. Ты же помнишь, что случилось в Австралии? – «И Нобелевская премия вручается Анне Лазаревой, но её нет на церемонии, потому что она сидит в тюрьме за нарушение лицензии Тени. Да вообще забудьте ее имя»

Анна задержала дыхание, пытаясь подобрать слова. Она понимала, что Дмитрий прав, но не могла смириться с тем, что это открытие будет уничтожено из-за бюрократической формальности.

– Помню, – тихо ответила она. – Но ты забыл, что они сделали это, не понимая последствий.

– И что теперь? Ты хочешь пойти по тому же пути? Ты уверена, что не повторишь их ошибок?

Анна остановилась у лавки и коснулась холодного дерева рукой.

– Нет, не уверена. Но это не важно.

Утренний город просыпался, но Анна шла словно в другом мире – в мире мыслей, где тени становились всё длиннее, а тишина сгущалась. Шорох ветра путался в листве, капли дождя скатывались по стеклянным поверхностям витрин. Она слушала Дмитрия, но внутри неё разгорался огонь упрямства.

– Ты думаешь, они просто закроют проект? Нет. Они закроют тебя. – Его шёпот был сухим и ровным, как звук нажатия клавиш.

Анна остановилась у скамейки и присела. Ветер пробирался под пальто, а пальцы дрожали, когда она провела рукой по мокрому деревянному сиденью. Она не могла позволить страху управлять ею.

Тишина повисла между ними, но вдруг в голосе Дмитрия прозвучала едва уловимая нотка иронии:

– И заодно похороним многолетнюю работу по “Чаше Петри” и уничтожим наши карьеры. – Он тихо хмыкнул. – Какой-никакой, но я хороший программист. Я-то работу найду даже в демонстрационных служащих музея профессий… весьма правдоподобно стучу по клавишам.

Анна вскинула голову, слыша его попытку смягчить разговор.

– А вот для тебя Тень – отец и мать родная. – Он добавил чуть тише, словно опасался, что кто-то подслушает их разговор даже здесь, в пустом городе. – Без их лицензии не работает ничего. Даже подпольные модели сразу закрываются.

Понимая его правоту, она нахмурилась.

– Дима… это не повод останавливаться. – Голос звучал твердо, хотя внутри её что-то продолжало трепетать, как лист на ветру.

– Дай мне хотя бы время на анализ того, что есть… – прошептала она, осторожно подбирая слова.

Дмитрий молчал. Только через несколько секунд раздался его тяжёлый выдох.

– Анна, ты знаешь, что даже анализ – это риск. Они отследят всё. Перезапуски – это их контроль. Мы обязаны придерживаться условий лицензии.

Анна сжала кулаки. Её сердце стучало громче. Её голос, хоть и тихий, прозвучал твёрдо:

– Эти данные могут изменить наш взгляд на жизнь. Мы сможем предсказывать, куда движется эволюция, какие процессы лежат в основе изменений в экосистемах. Ты понимаешь, сколько это может значить для науки? Для медицины? Для решения глобальных проблем?

– Анна… – В его голосе слышалась усталость. – Ты думаешь, что я этого не понимаю? Но это не имеет значения. Мы не можем вмешиваться. Это основа нашего договора. Это не обсуждается.

Она не могла поверить его словам. Разве можно отказаться от такого открытия?

– Хорошо… Я понимаю, если ты так считаешь. – Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Тогда хотя бы не перезапускай прямо сейчас. Дай мне немного времени.

Дмитрий вновь замолчал. В ушах Анны звенела тишина.

– У нас всего несколько часов, Аня. – Он говорил медленно и чётко. – Если я не запущу перезагрузку, они могут все обнаружить.

Анна подняла голову к небу. Серые облака нависали над городом, предвещая дождь. Всё её существо сопротивлялось. Каждый момент без перезагрузки был возможностью. Шансом.

– Я найду способ, Дима. Просто дай мне немного времени.

– Я найду способ, Дима. Просто дай мне немного времени.

После этой фразы большинство бы опустило руки. Но не Анна.

Она привыкла доверять своему внутреннему чутью, как компасу. Даже в ситуациях, которые казались безвыходными, она продолжала искать.