Егор Гранин – Живой код (страница 9)

Алексей посмотрел на неё долгим взглядом. Потом отодвинулся от терминала и подошёл к окну. За стеклом жизнь кампуса продолжалась, как ни в чём не бывало.

– Эволюция… – его голос был более тихим, почти шепотом. – Ты понимаешь, что это возможность пересмотреть основу нашей работы. Но Дмитрий прав, Тень не позволит нам исследовать это так, как надо. Арчи потребуется куда больше времени. Неделя – это смешно для таких процессов.

Анна молчала, слушая, как он перебирает варианты. В его словах она находила странное утешение, он видел в её сомнениях не слабость, а скрытый потенциал.

– А времени у нас нет… – тяжело выдохнула она – Нам нужно быть осторожными. Тень изолировала Южную Корею.

– Да, да… И Бразилия в 2079… – медленно произносит Алексей, его голос был задумчивым и тихим. – Но… риск – это часть науки. Эволюционные процессы могут стать новой границей нашей работы, – Это достаточно легко объяснить, если бы только нас кто-то услышал. Но сейчас, похоже, мы связаны по рукам и ногам.

Анна смотрела в окно, казалось, её мысли унеслись далеко за пределы этого помещения. Решение поделиться с Алексеем было верным.

Анна, немного ошеломленная неожиданным предложением, кивнула, но не сразу.– Уже поздно, – неожиданно предложил он. – Тебя подвезти?

И дело было не в том, что она нуждалась в транспорте. В этом не было никакого смысла: городской транспорт входил в их общую подписку – стандартный пакет, покрывающий почти все аспекты повседневной жизни. За регулярную фиксированную плату каждый горожанин мог пользоваться беспилотными шаттлами, регулярно проходить медицинские обследования, посещать спортивные комплексы, получать пенсионные накопления – часть доходов города и даже доступ к персонализированным синтетам-консультантам, помогавшим в планировании здоровья, финансов и быта. У более продвинутых подписок был еще доступ к образовательным симуляциям, индивидуальным психологам и скидкам на загрузку навыков и знаний через нейрочипы – от языков до сложных технических умений.

Анна и Алексей, как сотрудники Института Истоков, имели одинаковый уровень подписки, субсидируемый их работодателем. Это делало его предложение не просто жестом вежливости. Она отчетливо почувствовала, что он имел в виду не транспорт. Галантность здесь была лишь прикрытием для другого подтекста – желания продолжить разговор, но уже вне этих стен.

Они шагнули в коридор, освещённый мягким холодным светом потолочных ламп. Их шаги глухо отскакивали от стен, заполняя пустое пространство. Анна невольно взглянула в сторону стеклянной стены, за которой темнело небо, отражая огни кампуса. Алексей шёл чуть впереди, молчаливый, с напряжённым выражением лица.

Они остановились у лифта, и Алексей, помедлив, нажал кнопку вызова. Лифтовая панель отозвалась слабым сигналом. Анна повернулась к нему, чтобы продолжить разговор, но он лишь едва заметно покачал головой, словно давая понять, что здесь говорить не стоит.

Когда двери лифта мягко разошлись в стороны, они вошли внутрь. Алексей нажал на кнопку пикап-уровня, не поднимая глаз. Анна почувствовала, как тишина обострилась – казалось, воздух в кабине стал плотнее.

Они спускались медленно, и, хотя внутри лифта не было камер, Алексей всё равно не торопился продолжать разговор. Он смотрел на свои руки, сложенные перед ним, словно сосредоточился на чём-то невидимом.

Лифт издал тихий звон, двери снова раскрылись, выпуская их в прохладный полумрак подземного паркинга. Здесь звук шагов эхом разносился сильнее, будто подчёркивая, насколько этот мир был отделён от остального кампуса. Алексей держался немного впереди, его взгляд то и дело скользил по пустому пространству между рядами машин, будто он проверял, есть ли кто-то ещё.

Шаттл их уже ждал. Алексей быстро приложил ладонь к сенсору на двери. Раздвижные панели мягко скользнули в стороны, открывая доступ внутрь. Внутри их ожидал минималистичный интерьер: четыре сиденья, расположенные боком к направлению движения, вокруг компактного столика с матовой поверхностью, которая могла превращаться в экран по запросу.

Анна села напротив Алексея, откинувшись на удобную спинку кресла. Её взгляд на секунду задержался на тонкой линии подсветки вдоль потолка, которая мягко освещала их лица. Двери закрылись бесшумно, и шаттл плавно двинулся вперёд, подчиняясь командам городской сети.

Алексей молчал до тех пор, пока они не покинули парковку. В это время Анна разглядывала размытые отражения света на гладкой поверхности столика. Тишина, нарушаемая лишь едва слышным свистом рассекаемого воздуха, казалась почти напряжённой.

– Знаешь, – заговорил он наконец, его голос звучал чуть тише, чем обычно, – может быть, мы найдём компромисс. Теоретически, мы можем временно изолировать эти модели, чтобы они не мешали основному эксперименту. Хотя, строго говоря, это всё равно нарушение. Но это даст нам шанс изучить эволюцию под твоим руководством.

Он мельком взглянул на неё, словно проверяя, как она воспримет его слова, но взгляд тут же вернулся к окну. Несмотря на автономное управление, он выглядел так, будто опасался, что их могут подслушать даже здесь.

Анна задумчиво смотрела в большое окно, за которым серые стены паркинга сменились видом на городской пейзаж. Осенний вечер казался плотным и тяжелым. Фонари вдоль дороги, едва справляясь с темнотой, разбрасывали пятна света на мокром асфальте, который отражал их в хаотичном танце бликов.

– Ты знаешь, без Дмитрия и Арчи это будет невозможно, – произнесла она наконец, не отрывая взгляда от пейзажа.

– С Дмитрием я поговорю, – Алексей улыбнулся уверенно. – А наш Архитектор? Он видит всё и всегда знает, что делать. Думаю, он уже давно на нашей стороне.

Анна лишь слегка покачала головой, сомнения не отпускали её.

– Ты понимаешь, что это нас не спасёт?

Алексей кивнул, его взгляд был направлен на мерцающие огни города за окном.

– Знаю, – ответил он спокойно. – Но, может, это даст нам время для проработки “плана А”.

Шаттл мягко замедлился, проезжая перекрёсток, где пересеклось самолюбие двух незнакомцев. Физический контакт и уж тем более драки наказывались огромным штрафом, поэтому дуэли нового времени напоминали абсурдные театральные постановки: крики, громкие обвинения, плевки и вызывающие жесты. Каждый такой жест в прошлом стоил бы жизни, а теперь – лишь остатков гордости. Люди превращались в актёров – злых, отчаянных и готовых на всё, лишь бы спровоцировать контакт. Один удар – и оппонент отправляется в полицию с клеймом "виновен".

Алексей бросил взгляд на спорщиков и тихо хмыкнул.

– Эволюция, говоришь? Если мы и ушли от одноклеточных… но только внешне.

– Предлагаешь перезагрузить эту симуляцию? – подхватила она с едва заметной улыбкой.Анна рассмеялась. Впервые за весь вечер. Этот короткий момент облегчения разрядил напряжённость, повисшую между ними с самого начала разговора.

– А почему нет? – Алексей ответил шутливо, но вскоре вернул серьезный тон. – Арчи уже наверняка знает, что мы задумали.

Когда они остановились у дома Анны, она подарила Алексею взгляд, полный благодарности. Он кивнул, словно понимая, что этот момент для неё значит. Анна вышла из машины, и ветер донёс до неё слабый запах влажных листьев.

Она оглянулась на свет дома, словно ища там ответ. Мысли не давали покоя, но где-то внутри уже жила новая надежда.

*****

– Новое приглашение от Максима: “Присоединяйся! «Хмельная гипотеза». 460 метров. Вопросы сегодня, говорят, отличные!” – появилось на голограмме.Она уже собиралась подняться к себе, когда в воздухе перед её глазами мягко вспыхнуло уведомление – полупрозрачный голографический прямоугольник, будто сотканный из света. В центре медленно вращался символ в форме спирали – характерный знак личной сети. Изображение сопровождалось приглушённым звуком, напоминающим биение сердца, словно устройство имитировало чью-то взволнованность.

Анна замерла, глядя на сообщение. Она провела пальцем по светящейся линии, и текст исчез, оставив в воздухе лёгкий золотистый след. Решение далось неожиданно легко – остаться дома казалось слишком гнетущим, а отвлечься среди друзей было как раз тем, что сейчас нужно.

Паб "Хмельная гипотеза" встретил её уютным полумраком, где прошлое и будущее сплелись в причудливую смесь. Низкие деревянные потолки с массивными балками соседствовали с гладкими металлическими вставками, словно лабораторные элементы, а стены, покрытые медными пластинами и потускневшими афишами старых научных конференций, создавали ощущение, будто она вошла в мир идей и гипотез. Здесь было спокойно, но жизнь ощущалась в каждой мелочи – в мягком мерцании медных ламп, напоминании о ретро-фонарях, бросавших янтарный свет на столы с голографическими меню, в лёгком скрипе деревянных стульев и тихом перезвоне бокалов, от которых свет ложился на стены причудливыми отражениями.

Аромат жареной картошки смешивался с кисловатым запахом пива, налитого в высокие стеклянные пробирки, и этот хмельной союз словно сам просил остаться здесь чуть дольше. Над стойкой висел стилизованный атом с орбитами, меняющими цвет в зависимости от времени суток. Рядом вращалась колба с жидкостью, которая переливалась, будто внутри горело мерцающее пламя.