Егор Чекрыгин – Тайна врат (страница 54)
— Жрица рассказала об этом Ренки, а он — мне.
— Тогда храм точно есть! — даже закивал головой Рсчаак. —
В словах брата гасиига было столько убежденности, что у Ренки даже холодок пробежал по спине, как бывало всякий раз, когда он встречался с чем-то мистическим. А вот Готор почему-то решил, что Рсчкаан что-то скрывает. Но сколько он ни пытал его, никаких подробностей о храме узнать не удалось.
С каждым днем пейзаж становился все суровее, заметно похолодало, и у тех, кто был ослаблен болезнями, даже начались проблемы с дыханием. Снега, к счастью, не было, и через перевалы армия перебралась без особых проблем.
Тут Рсчкаан со товарищи и еще десятка два проводников наконец распрощались с тооредаанцами. Каждый пошел своей дорогой, одновременно чуточку сожалея о расставании и в то же время чувствуя некоторое облегчение. Все-таки людям, имеющим столь разные представления о жизни, трудно долго сосуществовать вместе. Туземцы, например, искренне не понимали отношений между солдатами и офицерами, частенько спрашивая Ренки или Готора, почему вожди столь неуважительно обращаются со своими людьми. И как вообще можно доверять оружие человеку, добровольно подставляющему спину под удары палок? Чего он вообще сможет навоевать?
А тооредаанцам… Им почти все казалось странным во временных союзниках. Но в большинстве своем они не заморачивались вопросами «почему?», довольствуясь универсальной формулой «проклятые голозадые обезьяны».
Потом был долгий спуск по горным тропам. Дороги тут были куда более нахоженные, а местные разрозненные туземные племена предпочитали не показываться на глаза такой грозной толпе вояк.
Беспечная жизнь Готора и Ренки закончилась вместе с окончанием пребывания в статусе заложников. Не то слегка раздосадованный их прошлым бездельем, не то просто будучи измотан заботами и бедами, кои подстерегают военачальника совершающей столь непростой переход армии, оу Дезгоот поставил их на «соответствующие званию места». Сиречь командовать ротами. Ренки пришлось даже временно «отбыть» в Одиннадцатый полк, где его знали и где был сильный недобор офицерского состава, в то время как хитрецу Готору досталась прежняя рота Бида, пусть и шедшая в авангарде армии, осуществляя разведку, зато несущая меньше груза и ведущая не такое тоскливое существование, как обычные солдаты, изо дня в день топающие по горным дорогам, уставившись в спину товарищей.
В общем, Ренки вкусил командирских бед и недосыпа по полной. Даже опытные и умелые солдаты постоянно попадали в разные неприятности: ломали себе кости, теряли грузы, стирали в кровь ноги, болели, а два идиота, причем, как назло, из его роты, даже умудрились заблудиться в горах, выйдя ночью справить нужду за пределы лагеря, и их пришлось искать всем полком под насмешки остальных вояк и зубовный скрежет оу Дезгоота.
А тут еще вдруг выданная всего-то полгода назад новехонькая обувка начала рваться на острых крепких камнях, и это стало серьезной проблемой для всей армии. Ко второй реке, ведущей уже прямиком в земли Тооредаана, вышла уже огромная толпа бродяг в каких-то обносках. Многим пришлось срезать полы своих мундиров, чтобы сделать обмотки на ноги. Шагать в таком безобразии в ногу, печатая шаг, уже не было никакой возможности.
Расхлябанный вид привел к соответствующему поведению, и в Пятнадцатом полку вспыхнул бунт. Началось все как драка между двумя капральствами, потом пламя перекинулось дальше. Вымотанные, уставшие до невозможности люди уже мало соображали, что делают и к каким последствиям это может привести.
Совместными усилиями офицеров и унтеров Пятнадцатого и остальных полков бунт был задавлен достаточно быстро. Но девятнадцать человек, включая одного офицера и трех унтеров, погибли, а значит, приговор военно-полевого суда, в котором Ренки выпала тягостная честь быть одним из судей, был максимально суров: тридцать человек расстреляли на месте, а еще почти сотню приговорили к порке, отложив наказание до возвращения в родные земли.
Потом была недельная задержка у Грииска — реки, чьи воды должны были доставить усталое войско прямиком в тооредаанские земли. Хотя, строго говоря, в Мооскаа искренне считали, что земли в долине Грииска уже принадлежат королевству. Что об этом думали местные жители, так и осталось неизвестным, ибо и они предпочли сбежать подальше от огромной толпы вооруженных людей.
Зато проживающие в верховьях Грииска тооредаанские купцы лишь разводили руками и говорили, что необходимого количества лодок у них нет и не будет еще примерно два месяца, пока с востока не потянутся караваны на западное побережье. Да и тогда… «Откуда, милостивые государи, тут взяться лодкам на три тысячи человек, — в один голос твердили они, — ежели в год на запад уходит не больше дюжины караванов, потому как у тамошних дикарей и поживиться-то толком нечем».
Пришлось рубить деревья и вязать плоты. И тут вдруг резко выяснилось, что не хватает веревок, гвоздей и плотницкого инструмента.
Обобрали все окрестности. Гренадеры поснимали с мушкетов ремни, в ход пошли пояса, берендейки и пулевые сумки. В конце концов армия оу Дезгоота все-таки погрузилась на плоты и смогла двинуться в родные края.
И тут вдруг сбежал Каас! Сначала никто не придал значения его недолгому отсутствию, ведь женщина и ребенок, о которых важный пленник так пекся, все время были под наблюдением Дроута или Таагая.
Поначалу даже решили, что с ним приключилось какое-то несчастье, — все-таки горы, покрытые лесом, не самое гостеприимное место на земле. Даже потратили сутки на то, чтобы хорошенько поискать злополучного пленника, и бросили на это все силы. А когда не нашли, Готор устроил женщине строгий допрос И тут выяснилось, что она для купца — совершенно чужой человек. Он когда-то знал ее погибшего мужа и года два назад нанял на странную работу — жить в доме и время от времени принимать послания от каких-то людей, появлявшихся иной раз даже среди ночи, хранить в доме письма, свертки и здоровенные тюки и выдавать хранимое тем, кто предъявит особые записки и подтвердит их подлинность особыми знаками и словами.
Для вдовы с ребенком, потерявшей вместе с мужем-моряком и единственный источник дохода, подобная работа была истинным спасением, так что бедняжка держалась за нее, не задавая никаких вопросов и благословляя купца в своих ежедневных молитвах.
А когда посреди ужаса сражения в городе к ней постучали солдаты Тооредаана и, предъявив соответствующие знаки от Кааса, велели собрать вещи и следовать за ними, она послушно собрала и проследовала, опять же не задавая вопросов. И вновь была благодарна Ковааду Каасу, который пообещал ей защиту и спасение из «подлежащего уничтожению» города, в случае если она будет изображать из себя его близкую родню.
— Нет, ну каков прохиндей! — возмущался Готор, впрочем, не без ноток восхищения в голосе. — Уверен, этот ход у него был заранее продуман. Отвлечь наше внимание мнимой «родней», а самому слинять в подходящий момент! А ведь как торговался! Как кричал, что без них — никуда. Риишлее нас за это по головке не погладит. Ну да хоть архивы сохранились.
Увы, но и это было не совсем так. Из трех сундуков с бумагами, что изъяла Тайная служба из дома Коваада Кааса, два были залиты водой, в результате чего половина документов была безнадежно испорчена.
— Гнида, — прокомментировал это известие Готор. — Тихушник фигов! Если бы просто поджег, мы бы смогли заметить и потушить. Но он, похоже, в течение нескольких недель потихоньку отмыкал замки и внутрь водичку подливал, чтобы незаметно было. Как же я не догадался его обыскать на предмет отмычек! Да и вообще, сундуки стоило на кораблях везти. А я, дурак, решил, что под моим приглядом целее будут. Если Риишлее решит оторвать мне за это голову, он будет полностью прав!
И вот наконец и речной этап пути закончился В город-порт Зиироок, стоящий на реке Грииск, с верховьев прибыла толпа оборванных, усталых и голодных людей, изрядно перепугавших местных жителей и администрацию своим появлением.
Их даже едва не встретили залпами батарей здешнего форта и мушкетов инвалидной команды, несущей службу по охране города, решив, что это нашествие дикарей с западных лесов вроде одного из тех, байки о которых вот уже лет триста жители города пересказывают друг другу.
К счастью, ветераны вовремя заметили развевающийся над одной из лодок королевский флаг и выслали парламентера. Парламентер был изрядно изумлен появлением из дикого ниоткуда столь изрядной армии родного королевства, возглавляемой целым генералом, и старательно выспрашивал обо всем оу Дезгоота и иных офицеров, кажется пытаясь поймать их на лжи и все-таки объявить дикарями из леса.
И вот наконец все проблемы были решены, и армия, чей подвиг, несомненно, войдет в легенды, смогла вздохнуть спокойно и расслабиться. Они были дома!
Да, пусть это только самый южный край огромного королевства. Пусть до столицы или того же Фааркоона еще топать или плыть тысячи верст. Но это уже была родная земля, где не надо ежеминутно ждать в спину пулю или стрелу, опасаться змей, червей, клещей и даже цветов, где все просто и понятно. И даже имеются портовые шлюхи, хоть и страшные на вид, зато доступные и безотказные.