Егор Аянский – Пробуждение (страница 53)
Более того… Меня охватил необычайный эмоциональный подъем. И связан он был с тем, что я впервые в жизни понял, чему должен посвятить оставшуюся жизнь.
Охоте на мутантов?
Именно! Мне вдруг захотелось узнать об этих существах все, что только можно: их повадки, виды, места обитания, способы ловли. А те фантастические ощущения, что приносила их смерть, лишь убеждали в правильности выбора. Волей-неволей, но я все больше становился заложником волшебной эйфории и понимал, что подсознательно буду стремиться к ней снова, и снова.
Даже если за это придется поставить на кон собственную жизнь.
Интерлюдия V
Яков Натанович вышел из портального перехода и включил мобильный телефон. Циферблат на дисплее показывал ровно восемь вечера по иркутскому часовому поясу. Мужчина перевел стрелки на 15.00 и протяжно зевнул. Последнюю пару суток ему так и не довелось поспать.
Прикинув в голове варианты, он неспешно набрал короткое сообщение в мессенджере.
Ответ пришел через несколько секунд:
Приехали…
Ученый задумчиво почесал затылок и снова написал:
На этот раз пришлось ждать чуть дольше:
В другой день Эдельштейн бы обязательно расстроился такой досадной оплошности, но только не сегодня.
— Вот и замечательно, — пробормотал он себе под нос. — Хоть выспаться нормально смогу.
Ученый убрал мобильник и наконец-то осмотрел место, в которое его привел телепорт. Это была хорошо ему знакомая точка на одном из тайных складов Структуры, позволяющая почти сразу выйти в жилые районы.
Яков Натанович натянул на электронный глаз повязку, чтобы не привлекать внимание местных, после чего прижал ладонь к сканеру на стене. Раздался негромкий звуковой сигнал и дверная панель заскользила влево.
Сергей Алексеевич с хмурым видом закрыл ежедневную сводку. Выброшенные им прямо под окна Клейменовых останки криминалисты опознали и теперь в государственных базах данных господин Гриднев официально числился погибшим.
Вот только на этом дело и заканчивалось. О матери пацана в полицейских отчетах не было сказано ни слова. Это означало, что прибывшая на место происшествия следственная группа отнеслась к своим обязанностям халатно и не провела необходимый комплекс мер. Как минимум они должны были объявить потенциальную свидетельницу в розыск, а как максимум — вскрыть ее пустующую квартиру.
Шерстобитов вытащил из кармана брюк маленький ключик и задумчиво покрутил его в руках. Возвращаться на место преступления очень не хотелось, но на сердце было неспокойно.
Тяжело вздохнув, он убрал в ящик стола папку с оперативным делом. Его электронную копию, как и положено, он сегодня утром отправил в Москву, переложив бремя расследования на вышестоящие структуры. Оставалось дождаться прибытия их человека и можно было забыть о неуловимом пацане, как о страшном сне.
Но пока дело официально не было принято другой стороной, он все еще имел право продолжать проводить по нему процессуальные действия. Так что прогуляться до места жительства подозреваемого, якобы для допроса его матери, выглядело очень даже нормально и никак его не компрометировало.
На месте, как и ожидается, он обнаружит запертую квартиру, после чего опросит соседей на предмет ее жильцов. Те скажут, что уже пару дней никого не видели, чем предоставят ему логичный повод вызвать полицию. А уже присланный ими наряд на законных основаниях вскроет дверь и зафиксирует самоубийство хозяйки.
Выглядит неплохо — комар носа не подточит.
Начальник УКО привычно потянулся к селектору:
— Ирочка, распорядитесь подготовить мне служебный автомобиль попроще. Я собираюсь поехать в гетто.
— Хорошо, Сергей Алексеевич, — незамедлительно донесся ответ. — Сами поведете?
— Да.
— Обратно сегодня вернетесь?
— Скорее всего уже нет.
Яков Натанович внимательно осмотрел исцарапанную адресную табличку и еще раз сверился с данными в записной книжке. Сомнений не было — этот был тот самый дом. Дверь интересующего его подъезда оказалась не заперта — кто-то из жильцов или местной шпаны заботливо подпер ее камнем.
Одной проблемой меньше.
Он убрал блокнот в карман, вошел внутрь и привычно направился к лестнице. Лифтов ученый по привычке избегал, предпочитая лишний раз не светиться на встроенных в них камерах.
Третий этаж и нужная ему квартира.
Эдельштейн поправил одежду, пригладил на голове остатки волос и нажал на кнопку, одновременно прислушиваясь ко звукам внутри.
Сломан звонок?
Он дважды громко постучал, но результат оказался идентичным — с той стороны не раздалось ни шороха. В принципе чего-то такого следовало ожидать. Костя в разговоре упоминал, что мать целый день подключена к Биосети.
Яков Натанович поднял кулак, чтобы ударить посильнее, однако в последний момент замер в тревожной задумчивости. Словно ожидая самого неприятного из всех возможных вариантов он потянул ручку двери на себя, и та поддалась.
Ученый застыл на месте, ожидая столкнуться с сидящими в засаде оперативниками, но ничего такого не произошло. Более того, из квартиры не доносилось ни голосов, ни звуков, ни каких-то других признаков, указывающих на присутствие внутри посторонних.
— Есть тут кто? — негромко произнес он, заглядывая вглубь квартиры.
Взгляду предстала открытая комната, центральную часть которой занимало пустое нейрокресло, что навевало не самые хорошие мысли. По словам Кости его мать никогда не покидала дом в дневное время.
Увезли на допрос из-за находки под окнами?
Впрочем бить в колокола было рано. Возможно Наталья Викторовна просто отправилась по знакомым в поисках сына, а дверь забыла закрыть впопыхах.
Немного подумав, Эдельштейн зашел в прихожую, дабы не привлекать внимания соседей, и попытался закрыться, но защелка лишь беспомощно провернулась внутри. И поскольку внешние повреждения у замка отсутствовали, он сразу понял, что дверь была вскрыта профессионально.
— Так-так… Ну и кто сюда наведался без спроса?
Явно не люди Треугольника, поскольку ему об этом обязательно бы сообщили. Полицейские и оперативники УКО тоже отпадали — они бы тут все опечатали пломбами.
Может местная шпана? Увидели, что хозяйку забрали люди в форме и решили обчистить квартиру в ее отсутствие.
— Да нет… Слишком уж аккуратная работа.
Он тщательно осмотрелся. По ощущениям все вещи находились на своих местах. На полу отсутствовали заметные отпечатки обуви, а створки имеющейся мебели выглядели плотно закрытыми.
И еще тут было очень чисто. Даже чересчур. Будто кто-то совсем недавно провел генеральную уборку.
Чтобы уничтожить следы своего пребывания?
Яков Натанович двинул дальше и остановил взгляд на приоткрытой двери санузла. Он щелкнул включателем и осторожно заглянул внутрь, надеясь отыскать хоть какие-то зацепки, но там тоже царил идеальный порядок.
— Н-да…
Озадаченный ученый вернулся в коридор и заглянул во вторую комнату, очевидно принадлежащую Косте. Здесь практически не было мебели, за исключением письменного стола, стула и старенького дивана. Последний находился в разложенном состоянии, отчего внутри появилось почти непреодолимое желание прилечь.
Хотя бы на часик.
— Нет, нельзя! — Эдельштейн дважды похлопал себя по щекам и направился в сторону кухни.
Сергей Алексеевич, тяжело дыша, поднялся по ступенькам на третий этаж и остановился у знакомой квартиры. Как и ожидалось, на двери Клейменовых не оказалось ни одной полицейской пломбы.
— Вот же ленивые сволочи! — тихонько выругался он.
Похоже действительно придется навестить соседей. Но для начала стоит их просканировать и выбрать наиболее адекватных. Опрашивать торчков или бессвязно бормочущую алкашню было выше его сил.