Егор Анохин – Соловьяне Алтая (страница 11)

Встреча

Пройдя последний ряд в делянке, дед Василий обтер косу пучком травы и, вскинув ее на плечо, усталой походкой вышел на дорогу. Он набил деревянную трубку самосадом, прикурил, оглянулся на скошенную деляну травы и подумал: хорошо сегодня поработал, вон сколько вымахал. Не всякий молодой столько осилит.

Пес Смелый шел рядом, посматривая по сторонам, и лишь взглядом сопровождал вспархивающих птичек. Он тоже с годами утратил прежнюю резвость.

Метрах в пятидесяти от перевала дед Василий поднял голову туда, где три дороги сходились в одну. Неожиданно там показалась большая, голубого цвета, коляска от мотоцикла. Дед Василий подумал: наверное, кто-то еще собрался косить в этом месте. Не проявляя особого интереса к увиденному, он продолжал тихо шагать.

А когда поднял голову, то увидел, как двое мужчин, отодвинув защитные передние дверцы, как у самолета, спустились на землю и стали рассматривать подходившего к ним деда. Тот остановился в нерешительности, один из незнакомцев поманил ладонью, произнес: «Вы не бойтесь нас, подойдите ближе». Мужчины были спортивного вида, обуты в белые туфли, одеты в белые костюмы, на голове армейские фуражки, но тоже белого цвета и без всяких значков на кокарде. Когда дед подошел поближе, незнакомцы поздоровались с ним, пожали ему руку. Они с любопытством рассматривали деда, а дед рассматривал их, но он иногда бросал изучающий взгляд на машину. Это был летательный аппарат, тарелкообразной формы, передняя часть была немного скошена, весь аппарат стоял на блестящих колесиках, внутри было два сиденья, меж сиденьями было достаточно места, чтобы мог поместиться еще один человек. Это деда насторожило, ведь ходили слухи, будто прилетали на землю инопланетяне и увозили с собой землян. Вон сколько без вести пропадают… А что если им взбредет в голову его забрать? И тогда останется деляна недокошена, и огород не убран. А главное, уродился хорошим табак, сам все за ним ухаживал, кто ж его убирать-то будет? Да и бабку одну оставлять на старости лет не резон. Надо как-то ловчить, выкручиваться…

…Один из них, хорошо говоривший по-русски, стал расспрашивать деда, как он живет, чем занимается, семьей интересовался. Дед хоть и струсил, но все же рассказал о себе и о своей жизни. Русый живо интересовался рассказом деда. Дед Василий говорил, а сам все поглядывал на машину. Дед часто повторял: я безграмотный, ничего не понимаю в жизни, ничего не знаю, вожусь всю жизнь в земле, как червь дождевой, вот и вся моя доля. Сам же в это время думал: просто не сдамся, коса на плече и Смелый рядом.

А пес сидел рядом и спокойно рассматривал незнакомцев. Команды от хозяина не было, тот беседовал, не проявляя признаков беспокойства. А когда хозяин не сердится, не кричит и не произносит бранных слов, можно сидеть спокойно. Только непонятно, почему хозяин уж как-то часто пускает дым из своей деревянной вонючей трубки. Видимо, чем-то все-таки расстроен, нужно быть начеку. Он подошел ближе к хозяину и сел у его ног. На всякий случай Смелый протяжно зевнул, показав пасть, полную острых белых клыков, облизнулся и положил морду на вытянутые передние лапы.

Русый задал еще несколько вопросов деду о его жизни, а потом спросил, как бы, между прочим: «Вы, папаша, случайно золотишком не промышляете?» Дед поднял на него глаза и ответил: «Я всю жизнь проработал трактористом, а золота не имел и не видел сроду его в глаза. Вы бы в село спустились, там бы и поспрашивали. Может, у кого и есть в виде украшений, а иначе, в другом виде, вряд ли у кого найдете. Бедные тут люди». Русый ответил: «Спасибо на этом. Но нам в селе нельзя показываться».

Они пожали на прощанье деду руку, сели в свой аппарат, закрыли кабину. Дед отошел на несколько шагов в сторону и стал рассматривать аппарат. Из-под низа тарелки выскочило небольшое облачко сизого дымка, и аппарат загудел так, как гудит сварочный трансформатор. Сначала приподнялась передняя часть тарелки, и колесо скрылось внутрь, затем приподнялась задняя часть, и скрылось заднее колесо. Аппарат приподнялся на шесть-семь метров. В какое-то мгновение он поднялся, а в следующее уже скрылся из виду. Улетел он в сторону Скуловой лощины.

С дрожью в сердце дед спустился в село. С необыкновенной радостью он встретил в ограде свою старуху. Когда ей рассказывал эту историю, то все поглядывал на свой огород, который скоро надо будет убирать, и на отличную деляну лопушистого табака. Ну, слава Богу, что все на месте.

Василий Гаврилович снова закурил трубку.

Как мужик к Богу ходил

Июньская жара иссушила почву до такой степени, что она потрескалась, как глиняная штукатурка. Надежды мужиков на хороший хлеб и хороший сенокос таяли, как апрельский снег. Ходили они злые, почти не разговаривали, часто грубили. Хлеб был хилый, задавленный овсюгом и сурепкой. Даже сеяные травы, поднявшись на две четверти, выбросили метелку и зацвели. Какая бы трава ни была, но время сенокосное подошло, и мужики выехали на косовицу. Запущены были все косилки, и даже валковые жатки.

«Ну, – думали мужики, – хоть и трава мала, зато дней за двадцать-двадцать пять с сенозаготовками будет покончено».

К концу первой недели июля, наконец, выехали сгребать и метать. Греблось легко. Но неожиданно налетел ветер и стал расстилать по полю сено из валков, как бабы раскатывали самотканые полосы холста. Мужики остановились и собрались к стогомету.

От горы Белухи оторвалось огромное белое облако и, заслонив полнеба, нависло над сенозаготовителями. Потом над Галчихой облако на глазах превратилось в серую тучу, и хлынул проливной дождь. Мужики, заглушив тракторы, поспешили к рядом стоявшему вагончику. Святой ключ, на берегу которого стоял вагончик, быстро стал наполняться глинистой водой, вспенился и сперва весело, а потом недовольно заворчал и зашумел.

…Машина забуксовала в грязи на полевой дороге, и мужики остались ночевать в вагончике. Утром, когда дождь перестал, приехали верхом на лошадях бригадир с председателем, привезли продуктов и уговорили мужиков остаться ждать хорошей погоды, чтобы при первой же возможности приступить к работе. Пообещали им заплатить за дежурство в поле и уехали.

В субботу послышалось недовольное ворчание: до баб, мол, охота, в баню б надо (что мы прокаженные, что ли?!).

Звеньевой молчал долго, потом сказал:

– Слабаки могут покинуть поле, но только пешком. Желающие пусть остаются…

Звеньевой передал с уходящими записку жене и конюху Петру. К полудню приехал Петр на дрогах, привез тушу барана, мешок с картошкой, хлеба. И еще он передал звеньевому деньги.

Собрали совещание с мужиками и решили Петра на лошади отправить за бочкой пива к одним соседям, а потом за вином – к другим. Петр уехал, а мужики стали греть воду, чтобы готовить горячую пищу и помыться.

К закату солнца все было готово: помылись, похлебали бульон, но наедаться не стали, ждали Петра. Шел бесцельный непринужденный разговор: сначала о работе, о руководителях – своих и выше, – о политике, о бабах. А когда уже стало не о чем говорить, заговорили о погоде.

Стогометчик Семен Михайлович, откинув журнал, с горечью спросил:

– А что, дождь вот так сено может и загубить?

Николай Павлов, копнильщик, для поддержания разговора, ответил нехотя:

– Очень даже запросто может…

Виктор Козликин спросил сразу обоих:

– Лучше скажите, когда дождь кончится. Что мы тут гнить будем что ли?

Отозвался Николай:

– А кто его знает, все перепуталось. Я синоптиков спрашивал, почему, мол, их прогнозы опрометчивы? Отвечают, что, мол, идет дождевая туча в одном направлении, и мы, зная ее скорость, сообщаем: тут-то и тут-то будет дождь. Но в это время реактивный самолет пересекает туче путь, и она изменяет направление – дождь идет там, где должна быть ясная погода…

Семен Михайлович вставил:

– Это так, как мой сосед сыном хвалится. Вот, говорит, попьем чаю вечером, выйдем на крылечко, спустим этот чай на дорогу, а сын после этого посмотрит на небо и говорит: завтра будет или вёдро или дождь. Утром встану, посмотрю во двор – точно, прогноз сына сбылся: небо или чистое, или дождь идет. До чего мой сын умный! И так каждый раз: что ни предскажет, все совпадает.

Мужики от этой байки немного повеселели. Николай Михайлов попросил:

– Семен Михайлович, расскажи, как к брату ездил.

Тот согласился:

– …Третьего года после посевной дали мне отпуск. Поехал я к брату Михаилу в гости в Псков – служит он там сверхсрочную службу, значит. Приехал, а брат на службе – встретила сноха, и через две минуты разговора стала жаловаться на брата за его частые выпивки. Ну, думаю, здесь ни выпить, ни похмелиться. И ушел бродить по городу. Деньги были, вина нашел… В общем, просидел за чаркой и шашлыком до вечера, благо застойное партийное время было. Теперь-то только губы оближешь, не то что выпить и закусить. Прихожу, брат дома. Жена ворчит вот мол, гость приехал и сразу ушел из дома. И ко мне: в чем, мол, дело? Не уважаете вы меня оба с братцем. Ну, я, чтоб сгладить обстановку, для неострого ума, говорю:

– Я из села приехал и не могу себя заставить в помещении в туалет сходить. Вот и отправился за город, на волю, значит. Сноха успокоилась, брат улыбку погасил внутри себя, аж глаза засветились.