Ефимия Летова – Женщина для утех семьи Бэкхейм (страница 100)
— Я ничего не понимаю, — признался Авертер, опускаясь в кресло и прижимая меня к себе, усаживая на колени. — Почему магистр приехал к тебе, зачем он тебе одной это всё рассказывал? И при чём здесь кольцо дедушки?
— Знаешь, — мне было так хорошо и уютно с ним. Здесь, в нашем доме. В любом другом доме. Даже в тюрьме для смертников, так хорошо, что голосок внутри перестал бормотать страшное и гнусное. Это был не мой голос, чужой. Что-то в нём было от противного рыка отчима, что-то — от злого фальцета лорда Мизерта, что-то — от Лавтура, леди Асгаи и Мариссы, и даже лорда Соделя, который всегда смотрел на меня чуточку снисходительно и свысока. И если этих людей больше не было в моей жизни, какого Чорая я слушаю советы, произнесённые их голосами? — Знаешь, судьба — такая странная штука. Наверное, ни в какой книге мы с тобой такого не прочитаем…
И я рассказала ему всё, что поведал мне магистр Эйгон, его историю, накрепко связанную с историей Мирии Ирталийской и Викона Бэкхейма, историю, которая до сих пор ещё не закончилась, продолжая жить в нас.
— Магистр сказал, я похожа на неё, — завершила я свой рассказ. — Представляешь, она так же, как и я, любила считать в уме и успокаивалась от арифметических вычислений. Знаешь, как я поняла, что люблю тебя по-настоящему? Только рядом с тобой я не считала в уме.
— Я даже не знал, что ты считаешь в уме, то-то у тебя так часто было такое отрешённое лицо, — Авертер выдохнул мне куда-то в шею. — Магистр Эйгон не раз говорил, что он не менее грешен, чем прочие, но я не мог и вообразить чего-то подобного. Даже не знаю, что сказать вот так, сразу. Узнай я об этом до того, как познакомился с тобой, весь мой мир бы, наверное, перевернулся бы, рухнул и разбился, а сейчас я даже почти не удивлён. И уж во всяком случае, не мне его судить и осуждать. Ни его, ни деда. Судьба та ещё выдумщица, Рими. Принцесса Римия… Неожиданно. Мне даже страшно сидеть рядом с тобой так близко. Ты поэтому просила тебя не трогать? Теперь для этого нужно ангажировать аудиенцию заранее? Или сдать экзамен прорешать контрольную из особо заковыристых примеров, как в школе? Или ты хочешь увидеть рядом с собой более знатную родовитую особу?
— Если я принцесса, то мой законный супруг — принц, это же логично! — фыркнула я. — Нет, Аверт. Я не стану ходить с короной на голове, кто бы там ни был в моём роду. Может быть, мне действительно захотелось увидеть море, вот и нашёлся отличный повод. К тому же ты прав, сидеть дома и ждать тебя действительно довольно скучно. Я насиделась за пять лет в замке Бэкхеймов, знаешь ли. А считаю я действительно хорошо. Например, я знаю, что один плюс один иногда равняется трём.
— В какой это математической системе? — Авертер улыбается и тоже расслабляется, как и я, отпуская свои тревоги, расслабляется под моими руками, расстёгивающими его рубашку.
— В нашей с тобой семейной системе.
Я смотрю в его кофейные глаза, пока он не начинает понимать, и смеюсь его ошеломлённому выражению на лице. А потом он легонько целует меня в живот. И в губы. И обнимает ещё крепче, но очень и очень бережно.
А за окнами так умиротворяюще, убаюкивающе шелестит дождь. Осень в Хорренхае — время дождей.
Жизнь идёт. В ней бывает всякое и разное, и это хорошо. Но как же хорошо, что в ней есть и что-то постоянное, например, Аверт, который поддерживает меня, который любит меня, и рядом с которым я не боюсь быть живой, не боюсь меняться, не боюсь говорить всё, как есть. Есть наша дочь, у которой будет своя судьба и которую мы будем поддерживать, что бы ни случилось. Есть море, которое восхитительно и пахнет лучше любых духов, чуть прелой травой, солью, рыбой и самую капельку штормами и чудесами. Есть множество хороших людей, которые появились в нашей с Авертом жизни после переезда в Азланию, но об этом как-нибудь в другой раз. И наконец, есть даже орхидеи, растущие не только на чужих костях…
…но всё равно я никогда-никогда сажать их не буду.
Эпилог 2. На Азланском побережье
Мы приехали в Азланию не в самое подходящее время года, как с сожалением поведал нам ксьет Ардель, представитель ордена герехтеров на Азланской земле, к счастью для меня, только начавшей знакомиться с азланским грассирующим языком, знающий хорренхайский. Впрочем, как я убедилась, его знали тут многие образованные люди.
— Первое знакомство с моей прекрасной родиной непременно должно было состояться для вас в конце лета, юная ксьёта из Хорренхая, — сокрушался он. — В конце августа и начале сентября воздух здесь — чистый бархат, небо — как топлёный шоколад на коньяке, а звёзды светят в два раза ярче, ксьёта Римия! В два раза ярче, клянусь вам! Я спрашивал и магов, и учёных, и санктусов, и никто не в силах объяснить этот оптический эффект, но если бы вы только их увидели…
— Уважаемый ксьет! — не выдержал Аверт, осторожно отодвигая меня, немного ошарашенную этим гостеприимным напором, в сторону. — Прошу прощения, но моя жена устала с дороги, и не могли бы вы…
— Нет, не мог! — взвыл не в меру обходительный церковник. Как я могла уже убедиться, эмоциональные мужчины, яро жестикулирующие, говорящие на повышенных тонах и то и дело хватающие за руку замужних леди даже в присутствии супруга, здесь считались нормой. Даже если принадлежали к закрытому религиозному ордену, придерживающемуся воздержания. — Нет, это я должен просить прощения! Ксьёта Римия, мало того, что я вынужден встречать вас в унылом ноябре, когда то и дело идут дожди и грозы, и морская вода холодна, как сердце девушки, которая…
Мне стало смешно, и я дёрнула за рукав Аверта, уже потерявшего всяческое терпение и готового перейти от слов к делу. В последнее время он стал каким-то слишком нервным. Можно подумать, беременная женщина только и хочет куда-нибудь к кому-нибудь сбежать!
…например, к обходительному, галантному и привлекательному мужчине слегка за тридцать… но всё же представителю ордена герехтеров! Впрочем, в случае Авертера Бэкхейма меня это не остановило.
Хорошо, что его магических способностей недостаточно, чтобы прочесть мои мысли!
— Ксьет Ардель, я действительно немного устала. Может быть, пройдём к экипажу?
Ложь. Никогда не чувствовала себя лучше. По утрам немного мутило, но никакой тошноты, тяжести или сонливости. И внешне по мне ещё ничего не скажешь…
— Конечно-конечно, идёмте! Я получил соответствующее письмо и указание Высокого магистра Трикстера, так что всё готово к вашему приезду… Вы не возражаете, если мы немного удлиним наш маршрут до вашего дома? Я бы хотел показать вам хотя бы сотую долю красот Азлании.
— Не возражаю, — сказала я одновременно с «возражаю» Аверта. Сжала его руку.
— Я очень хочу увидеть море, я никогда не была в другой стране, — спорить он не стал, но на приветливого ксьета покосился с таким раздражением, что я только вздохнула. Отобрал у меня маленький дорожный саквояж — помимо какой-то непомерной ревности ко всем и каждому, Аверт стал чересчур заботливым. С одной стороны, это было приятно, с другой… Мне не хотелось чувствовать себя какой-то особенной, хрупкой и ущербной. Напротив.
Хотелось бежать во весь опор, карабкаться по скалам, может быть, даже отправиться в недалёкое плавание на каком-нибудь корабле… Впрочем, похоже, сперва придётся убедить Аверта, что я не фарфоровая статуэтка в руках годовалого ребёнка.
Поездка заняла часа три, и, судя по отчаянию в круглых глазах ксьета, это была капля в море. Я всячески уверяла его, что влюбилась в Азланию, её горы, обширные сельскохозяйственные поля, стада чёрно-белых важных коров и аккуратные чистые деревеньки с первого взгляда, а Аверт тихо свирепел. Но увы: всюду нас встречали пышущие энтузиазмом черноволосые, черноглазые и черноусые смуглые красавцы, высокие и сильные, и все они смотрели на меня так, словно всю свою жизнь ждали именно этой встречи! Когда ксьет Ардель, наконец, удалился, многословно поклявшись, что эта изумительная встреча не должна стать последней, и ему есть что мне — ну, конечно же, нам с Авертом! — ещё показать и рассказать, его сменил ксьет Корван. Этот мужчина чуть старше и полнее, но такой же утомительно любезный, попытался расцеловать мне руку, угостить вином из лучших местных виноградников и пирожными «со вкусом любви к жаркой плодородной Родине». Ксьет передал нам ключи от небольшого двухэтажного домика — магистр Эйгон позаботился обо всём! — познакомил с пожилой семейной парой, проживавшей во флигеле и следящей за хозяйством, и тоже удалился, продолжая сыпать уверениями в судьбоносности знакомства и надеждами на его скорое продолжение. Наконец, мы остались вдвоём — в почти что собственном доме, всего в получасе ходьбы от какого-то пустынного дикого побережья, если ксьет Корван опять же не преувеличил.
Ксьёта Фария, наша помощница, невыразительная, как и большинство простых женщин здесь, что-то прошелестела, не поднимая глаз. Как перевёл мне Аверт — спрашивала про ужин. Моя-то верная Лиока разболелась как раз перед отъездом и должна была присоединиться к нам чуть позже. Я подумала и попросила завернуть что-нибудь перекусить с собой.
— Сходим до моря? — предложила я Аверту, и тот неохотно кивнул. Заставил меня переодеться в более тёплый плащ и перчатки, и я силой удержала расплывающиеся в улыбке губы. Седовласый сгорбленный ксьет Румье вызвался показать дорогу до побережья, и стоило нам опрометчиво согласиться, как вышел его рослый плечистый сын, уставился на меня, по-детски приоткрыв рот, а потом что-то живо заговорил, бурно взмахивая руками. Вероятно, извинялся от лица всей азланской природы и Творца заодно за ветер, тяжёлое пасмурное небо, холодное море и существование ноября в природе как такового. Авертер насупился и переводить его речь мне отказался.