Ефим Курганов – Кагуляры (страница 21)
Не тронули также и Шуллера – как видно, он просто откупился, ведь не мог же Шуллер отрицать свою причастность к кагулярам, если заседания Секретного комитета одно время проводились прямо в офисе фирмы «Лореаль». Его просто обязаны были арестовать, однако в 1938 году, когда начались суды над кагулярами, имя его, великого парфюмера, даже не упоминалось.
Здесь не могу не сказать ещё об одной любопытной фигуре, которая тоже избежала ареста. В Секретном комитете состоял некий Лустано-Лако, который всецело ведал взаимоотношениями кагуляров с представителями армии, так вот этот господин… хе-хе… приятель и однокашник нынешнего диктатора генерала де Голля. Интересно, не правда ли? По-моему, очень! Выходит, что ваш хваленый де Голль был для Секретного комитета не таким уж и чужим человеком. Жаль, что приходится упоминать об этом вскользь, ведь это заслуживает отдельной главы. Я бы так и назвал её – «Генерал де Голль и орден кагуляров». Как звучит! Скандально, конечно, но зато завлекательно, и, главное, в этой теме нет ничего надуманного! Что же касается Лустано-Лако, то у нас, надеюсь, еще будет возможность поговорить о нём, а пока вернёмся к судьбе кагулярской верхушки, ведь я ещё не обо всех поведал. Остался ещё Делонкль.
Единственным высокопоставленным кагуляром, подвергшимся аресту на долгий срок, оказался именно Делонкль. Всё-таки он был председатель Секретного комитета и к тому же фашист, завоевавший себе определённую репутацию в ходе столкновений с полицией 6 февраля 1934 года. Тут-то Делонклю всё и припомнили!
Разумеется, Делонкль пытался спрятаться подобно Филиолю и многим другим своим товарищам, однако отставной инспектор Бонни сумел заманить Делонкля в ловушку. Да, следует признать, что Бонни был одним из немногих умных фликов среди огромного количества непроходимых тупиц, ведь именно он в своё время гонялся за Стависким – этим еврейским негодяем. Добыв важные улики в связи с аферами Ставиского, Бонни первым допрашивал и его вдову, красотку Арлетт. Так вот именно благодаря отставному Бонни, а не полицейским кретинам, находящимся на службе, Делонкль 26 ноября 1937 года был наконец арестован и незамедлительно допрошен персонально самим министром внутренних дел, Максом Дормуа.
Впрочем, никаких кагулярских бумаг в квартире у Делонкля не нашли, поэтому обвинения против него звучали довольно невнятно. Да, он руководил Секретным комитетом, но ведь совершал убийства отнюдь не Делонкль, а своевременно сбежавший Филиоль.
Именно поэтому самой главной удачей фликов следует считать вовсе не арест Делонкля, а нечто другое, о чём я уже вскользь упоминал. Величайшая удача министра Макса Дормуа и огромное несчастье для кагуляров – это обыск, произведённый у Аристида Кара, архивариуса кагуляров.
В квартире Кара при обыске нашли множество любопытнейших документов и полные списки членов ордена. Фактически это была целая картотека (зашифрованная, конечно, но для специалистов из Министерства внутренних дел разгадка шифра не составила большого труда). Если бы не обыск у господина архивариуса, то разгром кагуляров был бы не столь полным и масштабным.
Что ж эти горе-заговорщики картотеку не уничтожили или хотя бы не спрятали?! Они должны были это сделать в первую очередь, а потом уже только разбегаться. Но они предпочли сразу же дать деру. Даже Филиоль и Мартен, которые всё же позаботились об уничтожении бумаг кагулярской разведки, так и не довели дело до конца – не уничтожили главный архив.
Сам же Аристид Кар почему-то уничтожать не стал. Может, не решился это сделать без приказа? Секретный комитет ведь являлся организацией не только тайной, но и военной, так что без приказа высшего руководства Кар не имел права что-то делать. А может, архивариус просто струсил и сохранил картотеку для того, чтобы предложить её фликам, такой ценой купив для себя неприкосновенность? Аристид Кар ведь имел непосредственное отношение к расправе над братьями Росселли и догадывался, что его за это по головке не погладят. Как ни горько мне это сознавать, я всё же склоняюсь ко второй версии – версии о предательстве, совершённом из-за трусости. К несчастью, это так часто происходит в фашистских рядах – предательство. Вот и в этот раз случилось!
К Аристиду Кару явились с обыском 21 ноября 1937 года, а ведь аресты и обыски начались еще 19-го! Нет, Кар не мог не успеть получить приказ. Значит, имело место сознательное невыполнение приказа ради спасения собственной шкуры. А уже 23 ноября министр внутренних дел Макс Дормуа выступил с заявлением, в котором было сказано, в частности, и следующее (я сохранил у себя газетную вырезку): «Захваченные документы неопровержимо устанавливают, что виновные поставили себе целью заменить республиканскую форму правления, которую наша страна добровольно установила у себя, диктаторским режимом». О! Такие документы действительно стоили дорого!
Итак, по указанию министра-социалиста Макса Дормуа Секретный комитет революционного национального действия оказался раздавлен, однако я не стану преувеличивать достижений Макса Дормуа. Несомненно, ему было бы выгодно считать, что он победил наимощнейшую организацию, которая могла соперничать по силе не то что с полицией, а с регулярной армией, однако на поверку оказалось, что кагуляры были не так уж могущественны. Тягаться с полицией они вполне могли, но что касается армии – увы, нет, несмотря на обилие военных в руководстве Секретного комитета.
Вот, например, что хранилось на самом крупном кагулярском складе с оружием из тех, которые удалось обнаружить за всё время, пока шла охота за кагулярами. В доме номер 10 на улице Жана Бозира в Париже изъяли следующее: 11 пистолетов-пулемётов (автоматов), 1500 ручных гранат, 14 противотанковых ружей, 5 пулемётов и 17 обрезов. Конечно, это немало, но до армейских арсеналов этому складу далеко. Всё найденное уместилось в один грузовик, который флики, невероятно гордые собой, нагружали при большом скоплении зевак. А ведь если бы слухи о необъятных кагулярских складах, активно поддерживаемые самими кагулярами, оказались хотя бы наполовину правдой, фликам понадобилась бы целая автоколонна, чтобы вывозить найденное вооружение.
А вот другая находка, которой флики также хвастались (очевидно, ничего более существенного, чтобы похвастаться, они не нашли!). На пустующей вилле в Вильмомбле под Парижем обнаружились 2 ружья, небольшое количество самодельных (бутылочных) гранат и энное количество ящиков с патронами. Я видел фотографию и до сих пор не могу отделаться от мысли, что эти ящики нарочно были поставлены так, чтобы их казалось больше. Просто смех!
А ещё очень забавна толпа фликов, которые безрезультатно искали динамит, якобы заложенный под зданием нашего парламента. В бумагах, обнаруженных у кагулярского архивариуса Аристида Кара, якобы содержались сведения, что Секретный комитет планировал устроить взрыв этого здания на манер той акции, что была осуществлена 11 сентября 1937 года. Флики излазили всю канализацию, но так ничего и не нашли, а ведь заранее были уверены в успехе и даже пригласили прессу. В итоге пресса запечатлела не успех, а неудачу французской полиции. Я смеюсь, но это грустный смех, веселье с привкусом горечи.
У меня до сих пор сердце обливается кровью, когда я вспоминаю те мерзкие, отвратительные дни, но при этом жалости к кагулярам у меня не было и нет – лишь сожаление по поводу ещё одной упущенной возможности для нашего фашизма. Я полагал, что ещё одна неудача добьёт нас окончательно. Сначала неудача 6 февраля 1934 года, а теперь такой же провальный конец 1937 года. Я полагал, что знамя фашизма уже никогда не будет гордо реять над землёй Франции, но, слава богу, я ошибся. Во тьме забрезжил свет, слабый, но всё-таки свет… Ставлю многоточие, потому что здесь необходима многозначительная пауза.
Пока шли аресты, допросы и велось следствие, проклятый Леон Блюм наконец-то покинул премьерское кресло и уступил место Камилю Шотану. Новый премьер тоже был левых взглядов, но закоренелый взяточник, что для кагуляров стало самым настоящим спасением.
Да, это оказался тот самый Шотан, в своё время прикупленный отвратительным еврейским жуликом Александром Стависким, а когда комплот Шотана со Стависким обнаружился, Шотан избавился от неудобного приятеля, приказав его пристрелить. Тем не менее репутацию Шотана это не спасло, и ему пришлось буквально бежать в отставку, но через некоторое время после начала расследования кагулярского дела он опять всплыл, опять стал премьером, но уже в правительстве «Народного фронта».
Вот тут-то и начались чудеса – несмотря на энергичные протесты министра внутренних дел Макса Дормуа, по распоряжению премьера арестованных кагуляров стали выпускать на свободу. Конечно, не скопом, а постепенно, но при этом регулярно. Кто-то из осуждённых получил срок условно, а кто-то, всё же попавший в тюрьму, вышел на свободу намного раньше положенного срока.
Я слышал, что Шуллер и ещё де Вандель, один из регентов Французского банка, очень серьезно заплатили Шотану за услугу. От таких денег не отказался бы, наверное, никто, а прожжённый взяточник тем более не мог отказаться.
Кагуляры возрадовались, и единственное, что омрачало им свободную жизнь, это необходимость сидеть совсем тихо, чтобы снова не оказаться за решёткой. Для остальных же фашистов, не принадлежащих к Секретному комитету (и в том числе для меня), поводов для печали оставалось достаточно.