Ефим Курганов – Кагуляры (страница 23)
Делонкль просто стал жертвой конкуренции между различными германскими ведомствами, хотя, казалось бы, он поступил правильно, когда после отставки генерала СС и патрона всех спецслужб Франции и Бельгии Макса Томаса завёл себе много новых друзей. Созданная Делонклем и Шуллером новая партия в годы оккупации оказывала немецкому командованию максимальное содействие и, прежде всего, командованию СС и СД в лице генерала Оберга и штандартенфюрера Кнохена. Однако связи Делонкля с абвером в лице самого адмирала Канариса и представителей авбвера в Париже стали казаться Обергу и Кнохену подозрительными. В итоге желание услужить абсолютно всем и сгубило Делонкля. Широта его взглядов была неправильно понята – его приняли за двойного агента. С Делонклем было решено покончить, но неофициальным образом – без лишней бюрократической волокиты. Он был застрелен у себя дома, прямо на глазах у жены и близкого приятеля (тоже фашиста и тоже из кагуляров).
Этот приятель, кстати говоря, личность вполне известная. Звали его Жак Коррез. Даже после формального упразднения ордена кагуляров (кагуляры бывшими не бывают) Коррез продолжал идти одной дорогой с Делонклем и вместе с ним теснейшим образом сотрудничал с немцами. Правда, печальную судьбу своего друга он не разделил. Для Корреза всё складывалось очень удачно.
После смерти Делонкля он даже женился на его вдове, а после войны, отсидев пять лет, вышел на свободу и с помощью Шуллера обеспечил себе достойное существование – серый кардинал кагуляров ввёл Корреза в ряды высшего руководства своей фирмы «Лореаль». Это было очень серьезно, но Франция молчала. О кагулярах тогда вслух не принято былого говорить, а уж писать – тем более.
Впоследствии Коррез уехал в Штаты и основал там компанию, которая выпускала продукцию по лицензии «Лореаль», что было бы невозможно без участия всё того же Шуллера. Выходит, изобретатель безвредной краски для волос и первого шампуня целые десятилетия продолжал поддерживать своих друзей-кагуляров.
И еще один прелюбопытный штришок в связи с делом об оторванной голове.
Несмотря на то, что убийство получило большой общественный резонанс, широкая публика очень долго пребывала в неведении относительно того, кто выступил заказчиком и исполнителем. Лишь в 1943 году всем заинтересованным людям наконец стало известно, что голова у бывшего министра внутренних дел была оторвана по поручению Делонкля, а грязную работу взяли на себя кагуляр Филиоль вместе с Анн Феликс Мюрай, актрисой по специальности.
О роли Делонкля и Филиоля в этом деле рассказала газетка «Франс», выходившая в Лондоне. Была она вполне республиканская по своему духу, а выпускал её некто Комер. Так вот когда он посмел написать в своей газетке, что Макс Дормуа был убит кагулярами, то получил строжайший нагоняй от информационной службы генерала де Голля.
Интересно, правда? У кагуляров вдруг обнаружился неожиданный (а для меня совершенно ожидаемый) защитник в лице генерала де Голля. Связь де Голля с кагулярами очевидна, но не будем сейчас об этом. Даже по самым оптимистичным подсчётам мне осталось жить не более двух дней, а я должен успеть изложить ещё очень многое.
5 февраля
Кагуляры на службе германского фашизма – взрывы в семи синагогах
Как я уже не раз повторял, Секретный комитет революционного национального действия, официально разгромленный в 1938 году, никогда по-настоящему не был разгромлен. Смерть Макса Дормуа является этому прямым доказательством, а вот и ещё одно – вскоре после того, как германские фашисты ступили на территорию Франции и положили конец всевластию левых, на обломках Секретного комитета выросло Социально-революционное движение (Mouvement social révolutionnaire), многое унаследовавшее от «разгромленного» ордена кагуляров.
Ничего удивительного в этом нет, потому что флики сделали не так много. В метафорическом смысле они сорвали и изрубили в куски стебель, но корни остались в земле и дали новые ростки. Несмотря на то что к фликам попали списки участников ордена, многие рядовые кагуляры так и не были арестованы. В одном только Париже пришлось бы единовременно схватить три тысячи человек, чего конечно же сделать не удалось. Хватали постепенно, а пока шли аресты одних, другие кагуляры успели скрыться. Наконец, в 1940 году, все они снова собрались под знамёна своих руководителей, по-прежнему готовые к борьбе с евреями и социалистами.
Главными вдохновителями нового движения стала всё та же парочка – Делонкль и Шуллер, которые сразу же осознали всю пользу от сотрудничества с немцами, поэтому их движение следует считать не просто фашистским, но и прогерманским. Особо отмечаю этот важный факт, ведь далеко не все французские фашисты были прогермански ориентированы. Многие из нас (в том числе я) исповедовали особый, галльский фашизм, не признававший абсолютное превосходство германцев над всеми остальными. Мы, галлы, ничем не хуже.
Помню, один мой приятель-фашист частенько говаривал:
– У нас два главных врага. Один внешний, другой внутренний. Внешний – немцы. Внутренний – евреи. Немцев интересуют наши земли и другие материальные ресурсы. Евреи же явились за нашей душой.
Не стану скрывать, что я вначале и сам оказался сильно очарован германским фашизмом, но со временем это чувство само собой потухло и даже протухло, хотя я и сейчас фашист. Я останусь фашистом до самого конца, до расстрела, пусть эта финальная минута и приближается неотвратимо. Я выступаю именно за галльский фашизм и ни за какой иной.
Однако вернусь к повествованию, ведь организация Социально-революционного движения стала для Делонкля и Шуллера только первым шагом. Следующим стал визит на авеню Фош, где разместилась главная администрация немецких ведомств, включая и гестапо.
Принял гостей не кто-нибудь, а сам доктор Макс Гереон Александр Томас. Говорю «доктор», ибо он являлся настоящим доктором медицинских наук и одно время работал психиатром. Правда, к тому времени, о котором сейчас идёт речь, врачебную практику Томас уже оставил. В 1941 году это был бригаденфюрер СС, командующий всеми войсками СС и СД на территории Франции (северная оккупированная зона) и Бельгии. Короче говоря, важная птица.
Генерал Томас принял Делонкля и Шуллера очень любезно, поскольку в Париже заигрывал со всеми местными профашистскими организациями, и довольно умело. Недаром же Томас когда-то работал психиатром! Он отлично знал, как найти подход к собеседнику и расположить к себе. Понимая, что далеко не все французские фашисты любят немцев, он делал ставку не на взаимную симпатию между французскими и немецкими фашистами, а на ненависть – на общую для всех фашистов ненависть к евреям. На встречах с представителями фашистских партий он говорил, что надо, прежде всего, решить еврейский вопрос, а остальные вопросы можно пока отложить.
В Делонкле и Шуллере он видел гонителей еврейства, имевших большой стаж, гонителей страстных и деятельных, поэтому Томас принял их с распростертыми объятиями! Он был просто в восторге, хотя восторг у генералов СС, как, впрочем, и у психиатров, выражается довольно скупо, потому что положение обязывает их проявлять сдержанность.
Также Томас признался, что весьма наслышан о Жане Филиоле и настоятельно просил Делонкля и Шуллера, чтобы на следующую встречу они непременно привели с собой этого «выдающегося человека», мага штыкового удара, настоящего истребителя евреев и коммунистов. Однако и самих Делонкля с Шуллером генерал очень хвалил, не скрывая, что чрезвычайно заинтересован в таких «друзьях».
Как позже признался мне Филиоль, Томас был настолько заинтересован, что регулярно посылал к Делонклю одного из своих адъютантов с саквояжем, набитым пачками новеньких купюр. Филиоль рассказывал мне об этом с гордостью, но я бы на его месте не стал так сильно радоваться из-за бумажек, чья ценность в период войны не так уж велика. Вот если бы адъютант приносил золото или драгоценности, это было бы более серьёзным доказательством дружбы, а бумага… Если бы я подобно немецким властям имел доступ к станку, который печатает деньги, я тоже раздаривал бы крупные суммы направо и налево.
И всё же желание дружить с бывшими кагулярами у генерала Томаса было вполне искренним. Немцы страшно нуждались в воинствующих французских антисемитах, могших организовать в Париже грандиозные еврейские погромы – устроить что-то наподобие «Хрустальной ночи», которая имела место в первой декаде ноября 1938 года в Германии. Еврейские погромы 1938 года охватили также часть Австрии, но вот использовать этот опыт во Франции в 1941 году не удалось.
Да, Франция это не Германия! Не могу не напомнить, что и взрывы на улицах Буасьер и Пресбург, осуществлённые кагулярами 11 сентября 1937 года, не имели того эффекта, на который рассчитывали организаторы. А ведь эта акция осуществлялась по аналогии с устроенным германскими фашистами поджогом рейхстага. Поджог во многом помог Адольфу Гитлеру взять под контроль всю Германию, а вот кагуляры своей провокацией ничего подобного добиться не смогли. Получилось как раз наоборот – Секретный комитет революционного национального действия подвергся жесточайшим преследованиям, а его участники, которые и до этого вели скрытную деятельность, оказались вынуждены уйти в совсем уж глубокое подполье.