Ефим Курганов – Кагуляры (страница 13)
Как я уже говорил, доказательства того, что Навашин был убит по просьбе Муссолини, у меня есть только косвенные, но вполне серьёзные. Во-первых, сам Филиоль как-то проболтался мне, что Делонкль и его люди имели контакты с генералом Роатта, возглавлявшим при Муссолини итальянскую разведку. Во-вторых, мне известно, что сам дуче вёл переговоры с кагулярами через своего зятя, графа Галеаццо Чиано, являвшегося министром иностранных дел Италии. Мне известно, что в качестве вознаграждения за убийство братьев Росселли (об этом преступлении я подробно расскажу чуть позже) Муссолини прислал для Секретного комитета сто пистолетов-пулемётов (их ещё называют автоматами) «Беретта». К тому же мы знаем, что Навашин сильно мешал итальянским фашистам. Так почему бы Муссолини не воспользоваться услугами кагуляров, если была причина и возможность для этого?
Здесь я должен отклониться от темы и признаться, что в своё время оказался слишком легковерным, потому что весьма серьёзно воспринял слова Люсьена Ребате и Пьера Дрие Ла Рошеля о том, что французские компании якобы передали Секретному комитету революционного национального действия около ста миллионов франков. Когда я узнал о кагулярах чуть больше, то понял, что Люсьен Ребате – большой сказочник, хоть и серьёзный фашист, а Пьер (я это и раньше говорил) вообще был чокнутый. Верить в россказни про сто миллионов мне не следовало, а следовало здраво поразмыслить. Вот и теперь я думаю – окажись у кагуляров такая сумма, стали бы они суетиться из-за ста пистолетов-пулемётов? Стали бы принимать подачки от дуче? На сто миллионов франков можно было приобрести куда больше оружия или столько взрывчатки, чтобы взорвать всех евреев в Париже, однако кагуляры предпочитали очень простые, незатратные способы убийств, а также занимались убийствами в обмен на оружие. Из этого я заключаю, что больших денег у ордена не было, несмотря на покровительство Эжена Шуллера.
Так вот, по моему мнению, убийство Навашина, как и убийство братьев Росселли, стало для кагуляров способом заработать. За Навашина Секретному комитету наверняка что-то перепало (возможно, опять в виде пистолетов-пулемётов «Беретта»), но даже мысль об этом меня совсем не радует.
Казалось бы, объединение сил французских и итальянских фашистов следует приветствовать, но я держусь иного мнения. Пусть оружия у кагуляров стало больше, но грядущая победа над гниющей демократией отошла на второй план. Да, кагуляры оказались очень даже покупаемыми. Это скоро стало известно (ведь слухи всегда просачиваются даже из самых закрытых организаций), и многие в нашей фашистской среде испытали отвращение посильнее, чем при виде кровавых дел ордена. Получалось, что фашисты-кагуляры лишь исполняют чужие поручения вместо того, чтобы идти собственным путём. Для растущего, только-только поднимающегося движения это было не совсем то, что нужно. А затем появились ещё и немцы, которые за определённые услуги передавали в распоряжение Секретного комитета пулеметы «Шмайссер» (это помимо денег!) В общем, кагуляры своей деятельностью дискредитировали не только фашистское движение, но и самих себя.
Я так считал и продолжаю считать, будучи при этом убежденным, нераскаявшимся фашистом… но ни в коей мере не нацистом. Прошу запомнить и не передергивать! Кагуляры для меня ничуть не лучше, чем гестапо. Я против насилия, которое стоит над законом. Я – за европейский порядок!
Однако я опять увлёкся, а ведь мне надо хоть немного поспать, чтобы на свежую голову приступить к рассказу о другой кагулярской казни, оказавшейся совсем не громкой – казнью местного значения, если можно так выразиться – но обойти её никак нельзя.
29 января
История второй кагулярской казни
Жертвой новой казни стал Морис Жюиф, молодой парижанин двадцати двух лет. Он умер в феврале 1937 года. Как можно видеть, это произошло почти сразу после убийства Навашина, которого кагуляры прикончили в конце января.
Морис Жюиф не был ни евреем, ни коммунистом. Кагуляры же по некоторым причинам считали его предателем, но и предателем он, возможно, не был.
За полгода до смерти Жюиф вступил в орден кагуляров по протекции своего приятеля Франсуа Миттерана, а затем Миттеран, случайно оказавшись на набережной Ювелиров, будто бы увидел, как Морис Жюиф входил в здание полицейской префектуры.
Обознался Миттеран или нет, так до сих пор и не ясно, поскольку он не потрудился удостовериться в том, что видел именно Жюифа. Сам Жюиф, разумеется, всё отрицал, однако комитетским руководством был сделан вывод, что оснований, чтобы приговорить молодого человека к казни за сотрудничество с полицией, вполне достаточно. Сам Жюиф выслушал свой приговор менее чем за минуту перед исполнением. (Об этом мне доверительно сообщил Филиоль).
В результате 12 февраля 1937 года Жюиф был найден мертвым в своей квартирке на рю Микеланджело, 26. В шее его торчал короткий штык с приделанной рукояткой – Филиоль преднамеренно оставил свой фирменный знак, чтобы в этот раз никто не сомневался, что за убийством стоят именно кагуляры.
Если я ничего не путаю, вместе с Филиолем последний визит Жюифу нанесла уже известная нам троица, те самые подмастерья, участвовавшие в покушении на Блюма и в убийстве Навашина, а к ним присоединился ещё один приятель Миттерана – Габриель Жеанте. Он был казначей кагуляров, но ему тоже очень хотелось перенять высочайшее мастерство Филиоля.
Между прочим, в начале 1940-х годов, когда пришли немцы, этот Габриель Жеанте начал издавать в Виши правительственную и, соответственно, профашистскую газету «Государственное обозрение». Сами можете видеть, что среди кагуляров это была фигура важная, но 12 февраля 1937 года в компании молодчиков, пришедших разделаться с Жюифом, оказалась фигура и поважнее. Я имею в виду Жозефа Дарнана.
Начиная свой путь кагуляра, Дарнан был не юнцом, а взрослым, солидным человеком, профессиональным журналистом, печатавшимся в «Аксьон Франсез». Однако этот журналист тоже вдохновился лозунгом перехода от слов к действию и впоследствии поднялся даже выше Филиоля, став его шефом – не в ордене кагуляров, разгромленном в 1938 году, а уже в другой организации.
Несмотря на то, что Дарнан так и не научился метать штык или кинжал прямиком в шею своей жертве, это был убийца божьей милостью, если мне будет позволено так выразиться – самый настоящий срам для нашего фашистского движения. В 1940 году, когда пришли немцы, Дарнан основал и возглавил Легион французских бойцов («Légion française des combattants»), а затем, в 1942-м – Легион службы порядка, сделавшись генеральным секретарём этой службы. В начале января 1943 года Легион был переименован в Национальную милицию, а 30 января – во Французскую милицию, которая, как можно догадаться, развернула бурную деятельность, ну а летом 1943 года из особо отличившихся представителей этой милиции сформировалось элитное подразделение – Франкская гвардия.
Филиоль служил в этой милиции под началом Дарнана, однако имел вполне самостоятельную позицию – был командиром отделения в Лиможе, а точнее, командовал батальоном Франкской гвардии, дислоцированном в Лиможе, и натворил там такого, что те, кто остались в живых, ещё долго будут его помнить и проклинать. Кроме того, Филиоль состоял в руководстве особой школы агентов, которую Дарнан создал при своей милиции.
Пусть орден кагуляров был разгромлен в 1938 году, но настоящего разгрома всё же не случилось, и вот вам доказательство – Филиоль и Дарнан лишь ненадолго прервали свою деятельность, а с приходом немцев орден, по сути, возродился, но уже под новым названием. Основным костяком всех формирований Дарнана являлись бывшие кагуляры – главным образом те, которые прошли у него муштру в Ницце в 1936–1937 годах. Тогда это были юнцы, ездившие на мотоциклах и щеголявшие в черных кожанках, а к 1940 году это были уже вполне сформировавшиеся звери, готовые разорвать любого еврея, коммуниста или иного врага.
Фактически милиция Дарнана творила то, что Делонкль и Шуллер в свое время не успели или не решились осуществить. А этим уже было море по колено. Море крови, разумеется, а больше всех её пролил Филилоль, которого Дарнан привлек в ряды милиции как легендарного и образцового бойца.
Между прочим, генерал СС Карл Оберг полагал, что милиция Дарнана мало в чём уступает СС (это была чрезвычайно высокая оценка!), и намеревался заменить людьми Дарнана французскую полицию, становившуюся все менее надежной по мере ухудшения известий с Восточного фронта.
Уже в 1943 году Дарнан, будучи директором милиции, стал генеральным секретарём французской полиции и начал вливать туда эту самую милицию, уже расширившую свои ряды до тридцати тысяч человек. В это же время немецкими властями были отданы под управление Дарнана все французские тюрьмы. Вы только подумайте, сколько власти имел Дарнан в 1943–1944 годах, но кончилось всё очень быстро и плачевно. Явились союзнички, и новым кагулярам пришлось уходить в подполье.
Дарнан скрыться не успел и сейчас сидит в форте Шатийон, подобно мне ожидая дня, когда придётся встать к стенке. То, что Дарнана расстреляют, совершенно очевидно, и пусть мы с ним товарищи по несчастью, но у меня всё же есть претензии и к нему, и к его людям.