Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 52)
Масоны «Великого Востока» публикуют специальные издания, имеют широкий доступ на телевидение. Считая себя не тайным, а закрытым обществом, «Великий Восток» Франции нередко устраивает дискуссии с лицами, не принадлежащими к ордену. Временами «Великий Восток» активно вторгается в политическую жизнь, прибегая даже к социальной демагогии.
«Великий Восток» в последние годы стал подчеркивать свою линию борьбы против влияния церкви на народное образование и против законов, принятых в годы Пятой республики, которые поставили под сомнение светский характер школы. Великий магистр Р. Лерэй был много лет членом Французской социалистической партии. Сменивший его в 1981 г. на посту Великого магистра «Великого Востока» Анри-Поль Еурдо заявил, что он вопреки слухам не принадлежал ни к какой партии, хотя всегда тяготел к левым. Гурдо открыто объявил себя сторонником президента Ф. Миттерана и правительства, состоявшего тогда в большинстве своем из представителей социалистической партии, поскольку-де они осуществляют то, к чему стремится «Великий Восток». Масоны поэтому должны оказывать всяческую поддержку администрации, в частности используя свое влияние среди профсоюзов. При этом Еурдо отмечал, что масоны не стремятся к роли политической партии или тайной силы, направляющей из-за кулис ход событий.
В мастерских Великой ложи Франции запрещаются политические дискуссии и обсуждение злободневных вопросов практического характера. Тем не менее один из трех последних по времени великих магистров Великой ложи Франции Пьер Симон подписал во время президентских выборов в 1981 г. обращение в пользу Жискар д'Эстена, который при поддержке правых партий добивался переизбрания на пост главы государства. Преемник Симона Мишель де Жюст уклонялся от прямых политических жестов, рекомендуя сосредоточить внимание на специфических масонских занятиях — поисках эзотерического знания и этических проблемах. Наконец, сменивший де Жюста Жорж Марку предпочитал делать общие заявления о борьбе против репрессий и нетерпимости, а также о том, что «следует подняться над проблемой светского характера» народного образования29. В правом правительстве Жака Ширака несколько влиятельных министров — масоны.
За последние 20 лет средний возраст французского масона снизился с 55 до 40 лет. В ложи «Великого Востока» пришла в большом числе молодежь. Великий магистр Р. Лерэй говорил, что в ложи пришло «поколение 1968 г.», имея в виду массовые волнения в мае того года. В ложи вступило немало членов различных левацких организаций маоистского, троцкистского и анархистского толка. Вместе с тем, как показали результаты анкетного опроса, проведенного в 1973 г., среди молодых членов лож 31 % либо являлись сыновьями масонов, либо были приняты в орден при содействии близких родственников или друзей дома. Молодые масоны имели относительно более высокие доходы, чем в среднем молодежь. В отличие от периода третьей республики, когда в ложах задавали тон влиятельные политики, ныне преобладают представители средних слоев интеллигенции— инженеры, преподаватели, чиновники, студенты.
В Великую ложу Франции обычно вступают ныне тоже в возрасте 25–35 лет. В Великой женской ложе каждая третья «сестра» моложе 30 лет. Великая магистерша Жильберт Колянери сообщила в 1981 г., что они, как правило, выходцы из средних слоев — медики, учительницы, секретарши. Но среди них не было ни одной работницы. Таким образом, процесс классового отбора действовал с прежней неукоснительностью. Ложи, созданные в последние годы, обнаруживают большую склонность к занятию политикой. А неудачные попытки масонов маоистов и других леваков призвать к признанию «классовой борьбы», понимаемой в. духе мелкобуржуазной «революционности», вызвали даже трения в некоторых ложах30.
Масонство в настоящий период охватывает организации и людей различных политических взглядов, внешне даже взаимоисключающих, по важнейшим вопросам развития современного мира. Пытаясь проанализировать существующие тенденции в ордене, масонские авторы обычно добавляют: «Отбросим вначале некоторые фантазии. Современное масонство ни в одной стране не является такой закрытой сектой, которая окружает себя непроницаемым покровом тайны. Повсеместно, где оно существует, это легально созданная организация, ее руководители делают публичные заявления. Ни одна из ветвей масонства не стремится более стать «контрцерковью», и орден не имеет ни желания, ни возможности стать контрправительством в мировом масштабе. Вдобавок эти ветви не располагают ни секретными фондами, ни скрытыми сокровищами: они существуют только на средства, состоящие из членских взносов». Масоны отрицают часто приписываемое им стремление устраивать своих людей на влиятельные посты и преследовать тех, кто покинул ложи. Масон М. Лепаж писал: «Нам говорят, что современное масонство занимается подготовкой более совершенного мира. Это полнейшая ошибка. Оно должно подготовить людей, которые впоследствии, может быть, создадут лучший мир».
Ныне официально считается, что у ордена нет никаких тайн; масон не имеет только права сообщать о своем «пребывании» в ложе, к тому же это не объяснимо словами, поскольку излагается на языке символов33. Ложи сохраняют и поныне прежние символические церемонии. Проведенный опрос показал, что более 90 % масонов считают ритуалы «существенными и важными для поддержания связи между членами ордена».
В середине 70-х годов был введен порядок, при котором желающему вступить в ложу разрешалось самому подавать просьбу о приеме. Однако главные обряды сохраняют прежнюю сложную процедуру «изучения» кандидатов, при которой большое значение имеет «солидная» рекомендация. Вместе с тем ложи, включая и женские, умело вербуют «нужных людей»35. Заявление о приеме обычно рассматривается тремя масонами, назначенными руководством ложи. После подробных собеседований с подавшим просьбу эта комиссия дает свое заключение. Далее следует собеседование уже со всеми членами ложи, которые голосуют «за» или «против» принятия новичка. В случае благоприятного голосования прием в ложу оформляется старой торжественной церемонией. Почти во всех ложах производится дополнительное расследование, касающееся жизненного пути новичка, требуется отсутствие судимости. Ложи не связывают себя никакими сроками — от подачи просьбы о принятии до вынесения решения может пройти или совсем немного времени, или целые годы. Но все это лишь внешняя сторона дела.
Действительные критерии, которыми руководствуются при приеме в ложи разных уставов, — что является открытым, а что тайным в их деятельности — всего этого не раскрывают ни масонские, ни большинство антимасонских авторов. Быть может, наиболее глубокая тайна современного масонства состоит в том, насколько некоторые его ветви оказываются близки к обличителям ордена из рядов крайне правых и неофашистских кругов империалистической реакции; насколько отстоят многие ложи от других, полуофициальных или неофициальных обществ, в которых уже прямо заправляют представители империалистических «ультра», и, наконец, насколько все это переплетается с тщательно скрываемыми контактами с организациями крупного капитала и с агентурой империалистических разведок.
Немало членов ордена подвизается ныне в качестве представителей империалистических государств в ООН, особенно среди милитаристов НАТО, генеральным секретарем которого долгое время был итальянский масон Манлио Брозио (позднее этот пост занял бывший голландский нацист И. Луне).
Два века крайние реакционеры распространяли измышления, что в ордене верховодят «потаенные ложи», пока не выяснилось, что этими «потаенными ложами» являются организации магнатов финансового капитала, руководителей транснациональных монополий, главари неофашистских банд и агенты Центрального разведывательного управления США.
С этой действительно тайной масонства связан и его «диалог» с католической церковью. Враждебность Рима к ордену стала постепенно смягчаться после второй мировой войны, особенно начиная с 60-х годов. Папы Иоанн XXIII и Павел VI не повторяли старую угрозу об отлучении от церкви всех католиков, вступавших в масонские ложи. Эта сдержанность вовсе не была проявлением какого-то либерализма, а диктовалась трезвым расчетом. Поддерживая экуменическое движение — сближение церквей, не имело смысла исключать из него такую влиятельную силу, как масонство, консервативное течение в котором прямо требует веры в бога как условия принятия в ложи. Характерно, что глава англиканской церкви архиепископ Кентерберийский, отправившийся в Рим для переговоров с верхами католического духовенства накануне Второго Ватиканского собора, являлся одновременно одним из руководителей Великой объединенной ложи Англии.
Новая позиция Ватикана была направлена и на укрепление консервативных течений в масонстве. Под «диалог» стали подводить историческую базу, давая «новое» истолкование прежних конфликтов между церковью и масонством. «Бесспорно, что франкмасонство родилось в христианской колыбели», — разъясняют теперь католические авторы. Они пишут о том, что орден использует библейские символы, что средневековые союзы вольных каменщиков носили характер «христианских обществ», что первоначально существовали даже монахи-строители, что священником был Д. Андерсон, автор масонских уставов, что, несмотря на выступления Рима против ордена, в рядах масонов находилась до 1789 г. определенная часть католического духовенства. Церковь, мол, выступала лишь против религиозного индифферентизма франкмасонов во времена, когда еще нельзя было представить себе возможность объединения людей различных вероисповеданий вокруг общего идеала, т. е. экуменического движения, и т. п.36 Во время «диалога» было выдвинуто немало взаимных претензий. Церковники требовали от."«Великого Востока» Франции доказательства его «исправления», которое позволило бы говорить, что к нему уже не относятся прежние отлучения и проклятия Рима. «Великий Восток» в ответ предлагал вначале отменить канон 2335, который запрещал католикам состоять в масонском ордене и которому действительно начиная с 1975 г. стали давать более ограниченное и менее строгое истолкование.